«Свободный формат». Итоги общественного расследования разгона Первомая - Наталья Евдокимова, Владимир Костюшев - Интервью - 2019-08-26
Т. Троянская
―
13 часов и шесть минут. В студии Татьяна Троянская. Начинаем нашу программу «Свободный формат». Я с удовольствием представлю наших гостей. У нас член Совета по правам человека при президенте России Наталья Евдокимова и социолог, специалист по политической социологии Владимир Костюшев. Сегодня мы будем говорить об итогах расследования разгона демонстрации 1 мая 2019 года. Мы с вами предварительно встречались в июле. Сейчас к нам присоединится Сергей Каермазов, который общался с вами по предварительным итогам.Я правильно понимаю, что сегодня мы можем говорить об окончательных итогах этого общественного ,расследования?
Н. Евдокимова
―
Я бы не сказала, что об окончательных, потому что мы говорим о первом докладе. И во-первых, он краткий, а во-вторых, мы попробовали сделать там главные выводы. Владимир Владимирович Костюшев собрал очень большой фактический материал, и если его сейчас помещать в наш доклад, то он будет просто безграничным, потому что каждый хотел высказаться очень полно. И сейчас мы пришли к выводу, что нужно сделать первую версию доклада, подготовить его, сделать публичным и показать людям, что это было. И наши выводы, хотя мы не все выводы могли сделать, у нас еще остались вопросы. А затем будем спокойно дорабатывать и собирать материал, и уточнять какие-то вещи.
Т. Троянская
―
То есть, расследование продолжается?
Н. Евдокимова
―
Фактически – да!
В. Костюшев
―
Конечно, это очень краткий доклад.
Т. Троянская
―
Давайте о нем сначала. Вдруг есть такие люди, которые забыли, что это за общественное расследование, в котором принимало участие 12 человек.
Н. Евдокимова
―
На самом деле, больше. Двенадцать – это комиссия по общественному расследованию, которая была создана Правозащитным советом Санкт-Петербурга, и в которую вошли разные люди, как члены Совета, так и инициатор этого расследования Владимир Костюшев, который написал сам его текст, собирая материалы из разных источников, в него входили члены Правозащинтого совета Санкт-Петербурга, были приглашены просто общественные деятели, которые хотели этим заниматься, юристы принимали участие в этой комиссии, депутаты Законодательного собрания и общественные деятели. Была комиссия сама по себе, она была официально выбрана, назначена Правозащитным советом и активно работающие люди для написания этого доклада.Основную долю, самую большую долю сделал Владимир Костюшев, он собрал все детали и написал текст. И весь свой отпуск он писал текст.
Т. Троянская
―
150 страниц?
Н. Евдокимова
―
Это сейчас 150 страниц! Сначала он 230 написал! То, что он сделал – этот гражданский подвиг! И мы ему очень благодарны.
В. Костюшев
―
Работа, как правильно сказала Наталья Леонидовна, началась с правозащитной комиссии Правозащитного совета. А внутри комиссии образовалась небольшая рабочая группа, которая инициировала разные направления исследования. И в итоге, по факту, человек сто, юристы, правозащитники, мои коллеги социологи, гражданские активисты, приняли участие в подготовке материала. И это феноменально! Это – народный проект.
Т. Троянская
―
Я правильно понимаю, что все работали бесплатно?
В. Костюшев
―
Да, кончено.
Н. Евдокимова
―
И даже, пусть это не будет тайной, мы собирали деньги, чтобы его опубликовать! Кто сколько может. И мы собрали эту сумму.
В. Костюшев
―
И сейчас он готовится к публикации. И надеюсь, в начале сентября будет его презентация.
Т. Троянская
―
А к каким самым главным выводам вы пришли в результате этого труда?
Н. Евдокимова
―
Я начну, а Владимир меня дополнит. Он – как скрупулезный ученый, а я как общественный деятель могу сказать, что, первое, очень четко мы можем заявить и мы это заявляем в докладе, что граждане Санкт-Петербурга – это законопослушные граждане, называть их провокаторами и хулиганами – невозможно и противозаконно. Это люди, которые пришли на согласованное публичное мероприятие, которые чувствовали себя защищенными, потому что правоохранительные органы, если мероприятие согласовано, их обязанность соблюдать и поддерживать порядок и защищать граждан от возможных провокаций.Ни разу в Санкт-Петербурге не было нарушено со стороны митингующих, принимающих участие в шествии, не важно в каком публичном мероприятии, ни разу со стороны граждан не был нарушен общественный порядок. Ни одного разбитого стекла, ни одной перевернутой машины, и поэтому сравнивать наших митингующих с митингующими из других стран, где так происходит, это невозможно! У нас – законопослушные граждане, и мы гордимся нашим городом и людьми, которые там живут. И это первый вывод, который мы можем сделать.
Второй вывод: не было предпринято усилий со стороны как администрации Санкт-Петербурга, так и правоохранительных органов, работающих в Санкт-Петербурге для того, чтобы был выполнен регламент данного мероприятия, чтобы люди в соответствии с регламентом собрались, прошли маршрут, который был утвержден, отмитинговали на том месте, которое было утверждено и спокойно разошлись. А именно об этом мы и думали, когда думали о том, что первомайские демонстрации должны пройти без сучка и задоринки. Так это с первой и второй колонной и прошло. А вот с третьей колонной все казусы и начались.
И в-третьих, мы до сих пор не знаем кто дал команду так жестко, если не сказать жестоко разгонять митингующих. Кто эту команду дал? По закону это должна быть власти Санкт-Петербурга в лице Комитета по безопасности, правопорядку и законности.
Т. Троянская
―
А по факту – не понятно?
Н. Евдокимова
―
А по факту, они от этого отказываются. Сама полиция не могла этого сделать без команды, потому что прекратить мероприятие может либо его устроители, либо администрация, призывая к остановке и прекращению этого мероприятия.Четвертый вывод. Администрация города в числе всех высших чиновников не могла не знать, что происходит. А что произошло? Была ли это провокация с чьей-либо стороны? Тогда давайте выясним – с чьей! А кем была дана команда, в этом теперь никто не признается. И это для нас осталось вопросом.
И последнее. Очень плохо, когда… И мы об этом тоже пишем! … когда не договариваются, а идут силовые воздействия на людей.
Т. Троянская
―
А с другой стороны, вы рассказываете об итогах расследования, а они были очевидны с самого начала, и получается, что вы просто доказали предположения, которые звучали изначально. Или есть и какие-то открытия?
В. Костюшев
―
Есть открытия. Знаете, что меня поразило? Четыре месяца работы, мы завершаем доклад, и я, перечитывая первые заявления уполномоченного по правам человека в Петербурге Александра Шишлова, сделанные вечером 1 мая. А 2 мая был опубликован отчет уполномоченного. А потом, как вы хорошо помните, выступление Шишлова в Законодательно собрании. В этих текстах, я называю их документами, сформулированы ключевые понятия: слово «разгон» прозвучало ясно и четко. И многие другие комментарии.Нашей работе – 4 месяца. И вы абсолютно правы, мы доказали на большом объеме материала, именно эти ключевые понятия. Слово «разгон» в русском политическом языке имеет давнюю традицию. Более ста лет назад, а точнее 142 года назад первый митинг у Казанского собора был «разогнан». И это – лексика русского политического языка. И конечно, метафора, имеющая правовые коннотации. Что мы понимаем под словом «разгон»? «Незаконное воспрепятствование конституционному праву граждан…» и так далее. Позвольте подробно не цитировать.
У меня лично случилось и открытие, и подтверждение того, что сказала Наталья Леонидовна. В общении с участниками шествия, больше сотни человек, глубоких интервью по поводу шествия, разгона, задержания и судебных процессов, для меня было чрезвычайно важно по-человечески, – это люди высокой культуры, достоинства, прекрасно образованные, некоторых два высших образования, там есть кандидаты наук. Это просто феноменально! Выборка была случайной, повторю! В личных беседах, в личных интервью, в переписке и так далее. Для меня очень важно констатировать, и мы это в докладе сформулировали, первый вывод нашего исследования: высокая гражданская и политическая культура участников шествия 1 мая в Петербурге.
Во-первых, надо констатировать, что произошло. Во-вторых, надо констатировать, почему произошло. И в-третьих, надо констатировать кто ответственен за это событие.
Первый вопрос, что произошло? В Петербурге произошло аномальное политическое событие, беспрецедентное, не имеющее аналогов более чем за 100 лет в Петербурге –разгон согласованного с администрацией города шествия 1 мая. Беспрецедентная ситуация! Аномальная ситуация!
Последние двадцать лет у нас в политической жизни страны и города очень много аномалий. И специалисты по аномалиям могут тут развернуться в полную силу. Но это событие – катастрофически аномальное. Я давно живу, и я могу сравнить его по личному опыту, с избиением людей у Витебского вокзала 15 апреля 2007 года. Абсолютно беспричинное. После митинга на Пионерской площади. Люди уже расходились, и мы, с Наталье Леонидовной вместе там стояли.
Н. Евдокимова
―
Да, да.
В. Костюшев
―
И без причины лупили дубинками по головам. Сломали головы, били по лицам. Я бы только с этим сравнил. 1 мая 2019 года в Петербурге беспричинно начали задерживать, и в итоге разогнали согласованное шествие. А что случилось? Повторяю – аномальное! И поэтому мы начали тоже беспрецедентное общественное расследование. Надоели эмоциональные возмущения в фейсбуке!
Т. Троянская
―
Я и говорю – вы доказали очевидно! А то, что это из ряда вон выходящее событие, это было видно уже в момент…
В. Костюшев
―
А почему это произошло? Почему администрация…
Т. Троянская
―
Ответили вы на этот вопрос?
В. Костюшев
―
У меня есть версия. До 1 мая, за две недели до 1 мая, помните был принят указ президента о рейтинге губернатора? И важнейшим главным пунктом было доверия населения избранному, или временно исполняющему обязанности. Наш врио, Беглов, по-моему, очень усердствовал в попытке сохранить так называемое доверие населения. И любые попытки – плакатик, листок бумаги формата А4 с карикатурой, или другой листок, или баннер против Беглова, вызывал у него идиосинкразию. «Это невозможно допустить!» Он же просто временно назначенный, выполняющий поручения.
Т. Троянская
―
Но это же просто ваше предположение.
В. Костюшев
―
Это мое предположение, которое я формулирую как политический социолог с сорокалетним стажем работы, работающий на кафедре прикладной политологии, больше 12 лет я потратил на это, и вообще-то я книжки читаю. И я уверен, что дело в этом. А почему это произошло? Именно поэтому!И ответственность за разгон, задержания и последующие неправовые судебные решения – лично на врио губернатора Беглове. И конечно, его компании – администрации, комитета по законности и так далее. Я сам видел, как постоянно переговаривались по телефону представители Смольного с полицией. «Что делать? Что делать?» И ключевой точкой в видеодокументе зафиксировано – подполковник полиции, один из руководителей ГУВД Петербурга произносит: «Все! Надоело! Будем разгонять!» Это документ, видеодокумент. Но он не утверждает. Он спрашивает. «Будем разгонять?»
Т. Троянская
―
Вопрос, кого он спрашивает? Согласно вашей версии, он…
В. Костюшев
―
Ларису Гаранину, которая была представителем Смольного в третьей колонне.
Т. Троянская
―
И получается, согласно вашей версии, что это решение местных властей. Если Беглов заботился о своем рейтинге, то решение так жестоко разогнать шествие – это решение местное. И Кремль к этому не имеет отношения.
В. Костюшев
―
Он и не имел права на такие решения! Наталья Леонидовна, специалист по региональной политике…
Н. Евдокимова
―
Косвенно Александр Дмитриевич Беглов подтвердил то, о чем сейчас говорил Владимир Владимирович. На заседании Законодательного собрания, где он отчитывался и по вопросу Бориса Вишневского, «не хотите ли вы извиниться перед жителями города за это первомайское происшествие?», он ответил: «Надо быть вежливым!» Он имел в виду, что эти плакаты – это… Но такого термина нет в законодательстве! Вежливый плакат или не вежливый! Граждане имеют право выражать свое мнение любым способом, не запрещенным законом. А государственные деятели должны принимать критику в том виде, в каком она выражена гражданами. Конечно, не позволительна нецензурная брань, не позволительно разжигание розни, все, что не позволительно, то не позволительно! А далее – извините! Вы – на этих постах. И вы обязаны выслушивать критику. Это было сказано и в решениях Европейского суда по правам человека, что у нас несколько разные права и обязанности с должностными лицами.И это выражение Беглова косвенно подтвердило – «нам не понравилось, что там было нарисовано». Он же не сказал, что «это было не правильно, и надо будет разобраться, кто дал команду и почему это произошло». Нет. Он открыто сказал: «Надо быть вежливым». И это подтверждает слова Владимира Костюшева.
Т. Троянская
―
А в ходе расследования вы общались только с участниками митинга, или вам все-таки удалось поговорить с сотрудниками правоохранительных органов?
В. Костюшев
―
Здесь есть особая деликатность. По всей иерархии полицейской есть первое лицо – генерал-майор Плугин Роман Юрьевич. Без его команды нижестоящие чины – офицеры, и тем более рядовой состав, они не будут общаться с социологами, с правозащитниками и что-то объяснять. Неоднократно во время шествия 1 мая люди обращались к ним, и ответ был дежурный: «Все вопросы к пресс-службе администрации Петербурга!» Это говорили и старшие офицеры-полковники, и младшие офицеры – старшие лейтенанты и другие. И поэтому это было трудно.
Т. Троянская
―
А вы обращались к пресс-службе?
В. Костюшев
―
Я смог обратиться к генерал-майору Плугину лично 15 июня у Финляндского вокзала, был народный сход и он там стоял. Я подошел, представился. Он очень внимательно меня выслушал, разговор был краткий. Он дал распоряжение стоявшему рядом офицеру – полковнику записать мой телефон и пообещал пригласить меня на беседу по поводу 1 мая. Я прекрасно понимаю занятость генерал-майора. Куча проблем в городе, и главная – обеспечение безопасности граждан. Я предполагаю, и если Роман Юрьевич меня сейчас слышит, я буду очень благодарен за это интервью. Тем более, что у нас уже готов краткий вариант доклада по общественному расследованию и выводы доклада мы уже озвучили. Вместе с ответственностью администрации Санкт-Петербурга и лично врио губернатора Беглова, мы констатируем превышение должностных полномочий представителями полиции, как офицерского корпуса, так и рядового состава, которые силовым захватом за шею положили на асфальт Александра Шуршева в момент переговоров с администрацией города.
Т. Троянская
―
Я думаю, что этот фрагмент все видели.
В. Костюшев
―
Сержант, который совершил это действие… Согласитесь, это не административная статья! Это уголовная статья! Другие офицеры полиции, которые в эфир, на видео говорили: «Надоело! Пора разгонять!?» - задает он вопрос представителю Смольного. Это превышение полномочий!Позволю себе короткую реплику. Еще раз о культуре и о человеческом достоинстве, с которым люди вышли на шествие, на согласованное шествие. Имеют право выразить свое недовольство, несогласие. Что было? Плакатов было более сотни, самого разного содержания. Кстати, они все были «вегетарианские», если пользоваться понятной метафорой. И при этом, на уровне предположения, можно констатировать низкую гражданскую политическую культуру, низкий уровень образования полицейский чиновников и администрации Петербурга.
Мы совершенно серьезно готовы, я произношу это в эфире, обращаясь к администрации города, мы, Правозащитный совет Петербурга, ученые, профессора, прочитать курс лекций для администрации высшего уровня, среднего уровня и рядового состава, для полицейского состава от генерала до сержанта по поводу политической культуры, прав человека, Конституции России. Это, конечно, не в коня корм, почему-то я думаю, но мы готовы это сделать.
Т. Троянская
―
А с пресс-службой администрации вы пытались связаться?
В. Костюшев
―
Они давали официальные ответы на запросы уполномоченного по правам человека. Полицейские начальники отказались. Они не давали распоряжений о разгоне. Комитет по законности – отказался. Он не давал такого распоряжения.
Т. Троянская
―
Никто не давал?
В. Костюшев
―
Все ушли в кусты. Кто давал распоряжение?
Н. Евдокимова
―
Совершенно верно, есть официальные ответы. И они тоже исследованы. По официальным ответам, на которые кстати ссылался господин Брод, когда эту ситуацию мы рассматривали в Совете при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека, он ссылался на то, что мы мутим воду, и что вот вам ответ, где черным по белому написано «были провокаторы среди митингующих, среди участников шествия»…
Т. Троянская
―
То есть виноваты непонятные провокаторы!
Н. Евдокимова
―
Да, непонятные.НОВОСТИ
Т. Троянская
―
А что будет с этой работой? Про расследование мы поговорим. А вы будете московским коллегам…
Н. Евдокимова
―
Когда эти события только произошли, я в рассылку нашего совета послала информацию о том, что это беспрецедентно, что нельзя это так оставлять, что только что было выездное заседание в октябре прошлого года в Петербурге, и на тебе! И это накануне выборов, очень важных для города. Со мной согласились члены комиссии по свободе слова, по гражданскому активизму Николая Сванидзе. Он сказал, что приедет к нам и у нас проведет это заседание. Мы хотели прямо по горячим следам, в июне. Но в июне – это такое дело, отпускное, и договорились, что мы сделаем это в августе.Но как было заявлено представителями администрации Санкт-Петербурга до выборов они ни на какие наши заседания не придут. Бессмысленно делать заседание без второй стороны. И мы опять друг с другом поговорим, скажем, что все плохо, неправильно и незаконно?
Т. Троянская
―
А после выборов они придут?
Н. Евдокимова
―
Обязаны будут прийти. Мы же уже это делали. Правда это было по пыткам. И кстати по митингам тоже. И пришли, когда у нас здесь было заседание Совета. Пришли и большие люди в погонах, правда генералов не было, но полковники были. И вице-губернаторы были, и председатели комитетов были. Тогда мы про митинги и демонстрации очень четко провели заседание-круглый стол. И сделали рекомендации и выводы. Львиную долю рекомендаций по Санкт-Петербургу составляют именно рекомендации по ситуации с публичными мероприятиями в городе, о том, четко стоит администрация – «не пущать!» и «не давать!»И после этих рекомендаций, которые были посланы в город, ни одного слова администрация на эту тему не отписала. Никакой реакции. По двум вещам никакой реакции. По митингам и демонстрациям, и по публичным библиотекам. На все остальное попытались ответить, что они какие-то действия будут предпринимать, а здесь – промолчали. Значит будем об этом говорить еще раз. И важно, чтобы пришли люди из администрации.
Т. Троянская
―
И это будет после выборов? После 8 сентября?
Н. Евдокимова
―
Это будет в начале октября, потому что сентябрь у всех занят. И вообще, очень трудно найти дату – все заняты.
Т. Троянская
―
Приедет Сванидзе с комиссией, будет местная администрация и плюс люди в погонах.
Н. Евдокимова
―
И люди в погонах, вы правильно сказали! Очень смешная вещь, Росгвардия категорически отказалась от того, что она принимала участие в этом разгоне.
Т. Троянская
―
То есть их там не было?
Н. Евдокимова
―
Похоже, просто вышли погулять в космонавтских шлемах.
Т. Троянская
―
И вообще, виноваты непонятные провокаторы!
Н. Евдокимова
―
Да, и пришлось реагировать не непонятных провокаторов, сметая всех.
Т. Троянская
―
А с этими условными провокаторами, возвращаясь к расследованию…
В. Костюшев
―
Да чепуха все это! Полная чепуха, такая же выдумка как и «несогласованный митинг в рамках согласованного шествия». Хитрость и казуистика. Но эта казуистика легла в основу задержаний, судебных решений и наказаний. Люди получили штрафы…
Н. Евдокимова
―
И судебные аресты.
Т. Троянская
―
Как шло расследование?
В. Костюшев
―
Это же беспрецедентное дело. Опыта у нас, и с Натальей Леонидовной, и с сотней коллег, которые в нем участвовали, не было. Но мы изучили опыт подобных общественных расследований. Во-первых, в Петрограде они были более ста лет назад. Во-вторых, они были в Москве по Болотному делу и доклад опубликован в 2013 году. Больше 130 страниц. В-третьих, мы изучили опыт журналистских расследований, о которых вам, Татьяна, хорошо известно. Это беспрецедентное важное расследование.И мы начали свое расследование. Если коротко, хотелось выполнить огромный объем работы, даже неподъемный. И что мы сделали? Мы провели опрос участников шествия, более 50, а в доклад включено 30, в том числе и организаторов шествия – Александра Шуршева, Марины Шишкиной и других гражданских активистов. Мы провели фокус-группы с участниками шествия, собрались вместе и четыре часа детально обсуждали разные вопросы проведения, организации, согласования и задержания и судебных процессов. Мы провели анализ фотоматериалов. Тысячи фотографий. У меня, признаться, глаза болели. Многие часы видеоматериалов, просмотр уникальных кадров, которые потом были предъявлены на судебных заседаниях и многие судьи отказались их принимать к рассмотрению. И также отказались вызывать свидетелей.
Лично я и многие другие принимали участие в судебных процессах. Я посетил десять судебных процессов. Представляете, один из них продолжался пять минут! Другие продолжались чуть дольше. Но все они были однотипные. Исключение из всех судов, в докладе, в книжке, там одна таблица, где больше пятидесяти случаев судебных рассмотрений конкретных судов с именами и результатами судебных расследований. Констатируем, что это как будто одно и тоже дело, однотипное абсолютно. И даже в протоколах о задержании одни и те же формулировки. Разные судьи принимают противоположные решения. Это, согласитесь, говорит о судейском корпусе, о грамотности, о профессионализме, о культуре. И, извините, о честности и добросовестности судей.
Т. Троянская
―
Это вас не удивило.
В. Костюшев
―
Меня? Очень удивило.
Т. Троянская
―
А вы следили за судебными разбирательствами последних лет?
В. Костюшев
―
Я был общественным защитником группы «Война» в 2011 году. Я был свидетелем на суде печально знаменитого «жемчужного» прапорщика. И наблюдал другие процессы. Но в этих судебных процессах…
Т. Троянская
―
Даже со времени тех судебных процессов все очень сильно изменилось.
В. Костюшев
―
Абсолютно! За пять минут рассмотреть дело? Конкретного человека, обвиняемого в административных нарушениях? Человека, которого судья отказалась толком выслушать и отклонила все ходатайства? Динара Идрисова в этом участвовала как защитник. Вышла в совещательную комнату, вернулась через минуту и объявила приговор.
Н. Евдокимова
―
Но были и суды, которые отказались обвинять участников публичного мероприятия, которые приняли во внимание, представленные им доказательства того, что выстроилась шеренга товарищей в шлемах, видимо сотрудников полиции или Росгвардейцев, теперь даже и не знаю кого назвать, и просто не дала шествию продолжаться.
Т. Троянская
―
И они это признали?
Н. Евдокимова
―
Они это признали, и для нас это было очень порядочной, приличной новостью! Все-таки можно что-то доказать в судах! И здесь надо сделать следующее, надо попросить Верховный суд РФ, Пленум Верховного суда обобщить судебные решения по таким делам, и в частности по первомайским событиям в Петербурге, для того, чтобы выработать какие-то решения, чтобы наши суды понимали, что есть свидетельства, что есть протоколы. С той стороны – только полицейские протоколы, а с этой стороны масса видеосъемок, фотографий, показаний свидетелей и прочее, прочее, что не принимается во внимание. И это было бы очень важно. Такое решение Пленума Верховного суда, обобщающего практику в этих делах, оно было бы обязательным для судов более низкого уровня, то есть судов общей юрисдикции. И мы тогда бы не получили того, о чем сейчас говорил Владимир Владимирович. Здесь суд сказал, что ты виновен, и что тебе штраф, черт знает сколько, а здесь суд сказал, что вообще не было события правонарушения, не то, что кто-то виноват, а не было самого события.
Т. Троянская
―
Профессионализм одних и непрофессионализм других?
Н. Евдокимова
―
Думаю, не совсем так.
Т. Троянская
―
Или кто-то получил разнарядку, а кто-то не получил?
Н. Евдокимова
―
Я думаю, что получили все, но ангажированность есть не у всех. Есть люди, были единичные случаи, не все суды принимали сторону обвинения.
В. Костюшев
―
Куйбышевский районный суд, судья Дундик, отклонил очень многие судебные документы и вернул их…
Т. Троянская
―
И он по-прежнему на своем посту?
Н. Евдокимова
―
Слава богу, слава богу!
В. Костюшев
―
Больше десятка дел было возвращено и большинство принято и подтверждено, и в том числе в последующем городском суде, эти судебные решения с обвинением. Но часть дела была возвращена за отсутствием состава события правонарушения. Это прецедент. И я солидарен с Натальей Леонидовной, и у нас это в выводах сформулировано – рассмотреть в вышестоящих судебных инстанциях вопрос о квалификации и профессионализме судейского корпуса, полицейского корпуса и чиновничьего корпуса в том числе. Иначе – деградация институтов власти, извините.
Н. Евдокимова
―
Такую оценку они не дадут, но подведут итоги.
Т. Троянская
―
Спасибо! Мы будем продолжать знакомить наших слушателей с расследованием и будем об этом сообщать.