Магистрат: Высшее образование Петербурга - дорога в будущее - Владимир Княгинин - Интервью - 2019-08-22
В. Дымарский
―
Добрый день! Это программа «Магистрат». Сегодня веду ее я, Виталий Дымарский. Представлю моего собеседника: вице-губернатор, Владимир Николаевич Княгинин. Добрый день! Вы не первый раз у нас в эфире. Будем сравнивать ваши ответы с тем, что вы нам говорили несколько месяцев тому назад. Я прочитал ваше интервью предыдущее и обратил внимание на то, что вы тогда уже, вскоре после вашего назначения, довольно уверенно говорили о программе ваших действий. За это время в вашей программе что-то изменилось? У вас поменялся взгляд на те сферы, которые вы курируете и которыми вы занимаетесь? А я сообщу нашим слушателям, что это в основном и то, о чем мы сегодня будем говорить – высшая школа и наука. И уже после вице-губернаторской практики и в течение этого времени.
В. Княгинин: Примерно 6% населения нашего города – студенты.
В. Княгинин
―
Это обширная сфера. Примерно 6% населения нашего города – студенты. А если брать рынок труда, то это примерно 3% занятых от всего рынка труда. Игроки активные, самостоятельные, разной подчиненности и реализуют разные стратегии. Отчасти я горжусь тем, что они делают, без желания приписать себе их заслуги.Прошел первый конкурс на научно-исследовательские центры мирового уровня. Вернее, он идет, а прошли заявки на Центр геномных исследований и на математические центры. И в обоих конкурсах есть петербуржские заявки. В геномном – две заявки, Центра Алмазова, консорциум, созданный Алмазовским центром.
В. Дымарский
―
Медицинский?
В. Княгинин
―
Медицинский. Но у Алмазова сейчас и есть и научная часть, и университет. Самый молодой медицинский центр страны, собранный по лучшим мировым образцам. И если все пойдет нормально, а я надеюсь, что так и будет, мы рассчитываем, что это будет лучший медицинский университет России в ближайшие годы.И вторая заявка консорциума – университет. Самая сильная или одна из самых сильных школ геномных исследований в стране. Большой объем и публикаций, и выполняемых научных работ.
В. Дымарский
―
Критерий цитирования.
В. Княгинин
―
Всё это мы проходим. Понятно, что у университета весомость гораздо больше, хотя если брать геномные исследования, они распадаются как минимум на две большие группы, я не беру биотехнологии, и все, что связано с материалами. Одно направление – сельское хозяйства, геномика, полимерные кроссы и так далее. Все это очень важна. А вторая группа – это медицина. Эти линии смыкаются в конченом итоге. Животные лечатся примерно по тем же методикам и лекарствами, что и люди, и наоборот. Мы знаем, что созданы первые химеры, и так далее.А по математике одна заявка. Это университет и филиал института имени Стеклова. По сути восстанавливается на излете Советского Союза существовавший институт Эйлера, потому что его и создавали как международный центр обменов. Конкуренция будет очень сильная и по геномным исследованиям и по математике, но мы рассчитываем, что какой-то из этих центров у нас пройдет.
В. Дымарский
―
Это такие точечные завоевания, а есть ли у вас планы на будущее, чтобы само высшее образование, высшая школа была бы вообще основой жизни города? Университеты и институты всегда украшение любого города. Даже просто чисто визуально. Молодежь всегда смотрится хорошо. А сделать из этой сферы отрасль, не в прямую коммерческую, но чтобы она зарабатывала? Зарабатывала и престиж, и финансы?
В. Княгинин
―
Мы, второй, кстати по доходам, правда, от всей системы образования, и второй – по доходам от иногородним студентам. У нас их 70%.
В. Дымарский
―
Иногородние, и международные, наверное?
В. Княгинин
―
А международных от общего числа студентов – около 10%.
В. Дымарский
―
10% иностранцев у нас учится?
В. Княгинин
―
В разные годы бывает и 11, но в целом – плюс/минус около десяти процентов. Мы попадаем в десятку городов страны, имеющих такой большой контингент международных студентов. Если мне память не изменяет, в 15-м году речь шла о 19 миллиардах рублей по иногородним студентам, что город получает их в качестве прямых затрат, которые эти ребята здесь производят. Сектор сам по себе, если брать и бюджетное финансирование и …? работы, которые выполняются, он достаточно большой.Правда, с другими, с коммерческими услугами, с исследовательскими работами, по налоговым платежам, например, по начислениям на фонд заработной платы – этот сектор опережает обрабатывающую промышленность. Для города, по вкладу в бюджет города, это весомый игрок в этом отношении.
В. Дымарский
―
В буквальном выражении – производство знаний!
В. Княгинин
―
Фактически – да! Если разбирать роль вузов в развитии новых отраслей или секторов экономики, то то, что основано на знании, должно их откуда-то черпать. Либо из корпоративных лабораторий исследовательских центров, либо из публичных. И как правило, это научные институты и университеты.Из того, что произошло за этот год, две группы сейчас фактически созданы. Одна с Газпромнефтью – это «Искусственный интеллект в промышленности». Речь идет не только о машинном обучении и искусственном интеллекте, речь идет о всей системе обращения с данными в промышленности. Москва и Сбербанк ушли в Финтех и некоторые городские индустрии, а Питер, движимый во многом Газпромнефтью, как сильным игроком с хорошей сейчас экономикой, переживающем сейчас цифровую трансформацию, двинулся в промышленность.
Их тех, кто вошел в такой союз или консорциум, не знаю как правильно назвать, с Газпромнефтью – это ИТМО, это наш Политех, претендующий, кстати, на то, чтобы быть лучшим политехническим университетом страны, это ЛЭТИ, и перечень открыт, туда потянутся и другие наши вузы.
А второй консорциум, который только-только начинает формировать, и я надеюсь, мы его доведем до ума, это заявка на научно-образовательный центр 5G в технологиях новой связи.
И мы оцениваем, что роль Петербурга в этом секторе – это примерно 30% от страны. Москва, конечно, доминирует, но мы после Москвы вторые. А с учетом того, что в 20-м году мы уходим на новый стандарт связи 5G, и перейдем не сразу. Город долго будет приспосабливаться. Мы унаследовали старые системы, и как они будут совместимы и прочее. Тема становится архи актуальной. И есть надежда запустить новый сектор. Вот тот примерно, как когда-то создал Биотех. Например, Биокад в этом году набрал исследователей, рессёчеров около тысячи-тысячи пятисот человек! Это гигантский рост!
В. Дымарский
―
А насколько в этом город самостоятелен? Насколько вы зависите от федерального центра? И ваши взаимоотношения… Обычно всё это выражается в том, что «надо ехать в Москву! Выбивать деньги». Примерно так обычно говорят во всех городах. А может ли Петербург хотя бы в сфере образования быть независимым? Хотя бы в какой-то мере! Добавлю дипломатично.
В. Княгинин
―
Полностью независимыми быть нельзя. Деньги надо будет выбивать. И хорошо, что они приходят в Петербург. Деньги на исследования студентов – это хорошие, правильные деньги, двигающие нацию.
В. Дымарский
―
Безусловно! И их надо правильно инвестировать.
В. Княгинин
―
А что касается консорциумов, по Искусственному интеллекту в промышленности» и «5G», инициатором заявки будет выступать правительство города. Это наши действия. Вузы будут нести на себе тягловую соствляющую. По «Искусственному интеллекту» о ведущем индустриальном партнере – это Газпромнефть. Могу сказать, но не хочу забегать вперед, но есть такой же индустриальный партнер, и он очень сильный и у «Связей нового поколения».И второе, что мы сейчас начали, это то, что называется дуальные технопарки при университетах. Технопарки, или сайнс-парки, или ресёрч-парки – исследовательско-научные парки, работающие как на университеты, так и…
В. Дымарский
―
Как Силиконовая долина!
В. Княгинин
―
Да, но пока наш опыт показывает, что на Долину мы вообще не можем претендовать, отрыв от американцев невероятен, и думаю, что речь идет даже не о десятилетиях, чтобы его преодолеть. Все страны не могут, соревнуясь с американцами. А вот старая инфрастуртура, которую мы называли инновационной, технологической, в виде отдельно стоящих инкубаторов, технопарков, она имеет ограниченную эффективность. У нас…
В. Дымарский
―
В том числи и Сколково?
В. Княгинин
―
Во-первых, Сколково к себе затащило Сколтех, претендующий стать звездочкой, хотя это и мини-университет, не такой многочисленный, но в конце концов Калифорнийских технологический тоже не большой по составу, по-моему там меньше четырех тысяч студентов. А во-вторых, Сколково потянуло к себе огромное количество исследовательских подразделений. И пока мы до Сколково не дотянем. Это точно. И такой конфигурации не будет. Но то что под технопарки университетов новый формы закладываются сразу, с технологической долиной, ИТМО-хайпарк делится на две части – кампус и технологическая долина.И, кстати, удивительно, но РГПУ имени Герцена, хотя казалось бы… И он двинулся в технопарк, но это то, что называется эдо-парк ? , парк образовательных технологий, что делают наши соседи в Финляндии.
В. Дымарский
―
Раз уж мы заговорили о международных связях и об Америке, этот вопрос и у меня, и не только у меня, возник этот непонятный документ, то ли приказ, то ли рекомендация о контактах с иностранцами, что не меньше двух, писать отчеты, и так далее. И запахло чем-то очень-очень старым. Как бы вы это прокомментировали? Петербургская наука тоже будет им руководствоваться?
В. Княгинин
―
Специально регулируются только оборонные и другие подобные исследования. А все остальные – конечно можно вести все разработки только будучи погруженным в живую ткань ведущих коммуникаций. И насколько мне известно, этот приказ так и не вступил в силу. Он не зарегистрирован Минюстом. Есть инструкции, как у нас защищается гостайна, а все остальное построено на обмене знаниями. В тридцатые годы очень был популярен такой термин или концепция, ученые всего мира отстаивали право обмениваться знаниями, и не важно, что государство наращивало объем бюджетного финансирования не только в Советском Союзе, но и в Соединенных Штатах Америки, и в Европе. Ученые говорили, что есть республика ученых, и в этой республике действуют другие законы и другие границы. И там скорее границы проходят между научными школами, и то они проницаемы, потому что именно в дискуссиях формируется то, что называется истина.А в целом, я присоединюсь здесь к мнению президента РАН Сергеева, который сказал: «Ребята, вы различайте!». Есть закрытые исследования, и там мы не вмешиваемся. Коммерческие исследования, которые финансируются коммерческими компаниями и как правило тоже носят закрытый характер. И то, что относится к открытой науке, где обязательно должен быть обмен мнениями и возможность взаимодействия с коллегами во всех точках мира.
В. Дымарский
―
Ну слава богу! Комментировать можно и так. А задачи, как я примерно себе представляю, в соответствии с новыми задачами перед страной стоящие, необходима модернизация, необходим переход от ресурсной экономики к цифровой, и так далее. И соответственно, нужны такие же кадры, которые готовит высшая школа. Но для этой подготовки практически новых людей, я имею ввиду специалистов, чего не хватает сегодняшней школе на ваш взгляд? С точки зрения организационного обеспечения, кадрового наполнения? Сегодняшняя профессура может выполнять эти задачи? Или нужны не только новый студенты, не только новые специалисты, но и новые преподаватели? Чтобы по-другому все это преподавать. Наверное, все это требует, я подозреваю, больших усилий и не только финансовых. И насколько это все укладывается в развитие города в целом?
В. Княгинин
―
Для города это один из чрезвычайно важных аспектов развития. И политический приоритет. Если мы живем в ситуации, когда технологии создают для нас и риски и возможности, тот самый вызов, быть готовым к этому вызову по навечно расписанной дорожной карте или как-то централизованно – невозможно! Речь идет о том, что конечно организации должны учиться, люди должны учиться и за счет большого количества игроков на этой поляну можно как-то адекватно отреагировать на эти вызовы.Поэтому для города, первое, наши питерские вузы должны занимать лидирующие позиции в международных рейтингах. Для привлечения денег на исследования – это лучшие кадры, преподаватели и студенты. Второе, вузы должны строить эту систему по разному, научно-образовательные центры, технологические долины – технопарки, где создается переходная зона, маргинальная, на границе, где происходит взаимодействие с теми, кто способен из знаний сделать полезный продукт. И третье обстоятельство – очевидно, что будет расти объем обучения в течение всей жизни.
В. Дымарский
―
Непрерывное обучение!
В. Княгинин
―
Обучение на протяжении всей жизни – Lifelong learning. И вузы должны быть готовы работать совсем с другим контингентом нежели бывшие школьники. И это гигантская для нас проблема. Ну и плюс, мы должны учить не отдельных людей, а целые организации. По сути это конкуренцию в новой экономике выиграют те города, которые выйдут в организационное обучение.
В. Дымарский
―
Может быть я ошибаюсь, но думаю, что нет, но даже принципы управлением городом меняются! И сами управленцы городские тоже должны меняться. Ментально, понимать, что сейчас город совсем по другому управляется.
В. Княгинин
―
Если представить, что какая-то одна компания способная натянуть на себя всю эту зону новых технологических разработок и учесть все риски, которые создает рынок, крайне тяжело. Скорее, как способ разделения рисков, как и формируются эти консорциумы. Если представить, что какая-то одна компания может забрать все кадры с рынка, ей это обойдется очень дорого. Злые языки сильно преувеличивают, говорят, что когда Сбербанк запустил свою программу цифровых разработок, он снял с рынка работы всех свободных в России дата-сайентистов.
В. Дымарский
―
Нет, есть еще.
В. Княгинин
―
Ну, во-первых, есть, ну и для Сбербанка думаю это должно обходиться крайне дорого. И ключевое направление – это развитие сотрудничества. Соответственно, возникает вопрос, зона командного действия, или такого директивного, сужается. Мы вынуждены входить… Вынуждены! Не в смысле, что это наш свободный выбор, этот выбор нас в коридор возможностей запихивает по сложной коллаборации сотрудничества, и там балансировать между разными интересами. Все, что относится к новой экономике, это скорее всего – альянсы, кооперация и сотрудничество.В конечном итоге наши друзья израильтяне предложили концепцию Тройной спирали (Triple Helix), когда спираль в геноме, в ДНК две спирали закручиваются, а они говорят три спирали, и она крутится – Бизнес, Власть и Университет. И что израильтяне сказали?
В. Дымарский
―
Что они должны переплестись?
В. Княгинин
―
Точно! Они должны кадрово переплетаться! Деятельностью должны переплетаться! Более того, мы же понимаем, что какая-то из спиралей в какой-то момент времени будет двигаться с запозданием. Так происходит. Есть циклы политические. Есть циклы в бизнесе. Есть циклы в знаниях. И это переплетение заключается в том, что в троице кто-то, когда друзья «заснули» крутить эту спираль как можно быстрее, чтобы компенсировать из засыпание.
В. Дымарский
―
А с этой точки зрения, как вы видите перспективы и отношения исполнительной петербургской власти к частным вузам?
В. Княгинин
―
Частные вузы, они потому и частные, что они живут на рынке. А рыночная ситуация для них сейчас крайне тяжелая.
В. Дымарский
―
Но вы же регулируете?
В. Княгинин
―
Но все же это рыночная структура! Мы никого не запрещаем и ни с кем не боремся. Мы заинтересованы в том, чтобы эти вузы были!
В. Дымарский
―
А вы им даёте лицензии?
В. Княгинин: Частные вузы сейчас чувствуют себя тяжело.
В. Княгинин
―
Нет, лицензии выдает Минобр, а аккредитацию проводит Рособрнадзор. Частные вузы сейчас чувствуют себя тяжело. Сейчас по коэффициенту доступности высшего образования у нас одна из лидирующих позиций в стране. У нас примерно 27 тысяч бюджетных мест в год открывается новых. И примерно, те же государственные вузы набирают 4 тысячи платников. Как выжить частнику на этом конкурентном рынке?
В. Дымарский
―
Тяжело.
В. Княгинин
―
Крайне тяжело! Можно только за счет узкой специализации и каких-то ассиметричных преимуществ.
В. Дымарский
―
А Европейский университет?
В. Княгинин
―
А у него одна из самых сильных социологических школ! Это скорее магистерский и аспирантский университет, нежели университет массовой подготовки.
В. Дымарский
―
Сейчас слава богу с ним всё в порядке?
В. Княгинин
―
Всё в порядке! Они восстановились, и я надеюсь…
В. Дымарский
―
Они переехали в другое здание, а старое обещали какой-то детской академии, но никакая академия там не появилась.
В. Княгинин
―
Хотелось бы, чтобы… И академия, кстати, есть. Она на Петроградской стороне. Там больше двух тысяч детей занимается со всего города. Она побеждает на WorldSkills Juniors и прочих. То есть, это хорошая академия! И я надеюсь, что в конечном итоге и здание не будет пустовать. Мы его заполним образовательной деятельностью.В Европейском университете сейчас все нормально. Он восстановился, и я надеюсь, что он и дальше будет устойчиво развиваться.
В. ДЫМАРСКИЙ! Дай бог!
НОВОСТИ
В. Дымарский
―
Мой сегодняшний собеседник Владимир Княгинин, вице-губернатор Санкт-Петербурга, курирующий такие важные не только на мой, но и на взгляд всех, сферы, такие как высшая школа и наука. Две сферы, которые могут стать определяющими вообще для развития Петербурга. Такое впечатление, что он всей своей историей просто предопределен на эту роль, начиная с первой Академии наук. Кстати, она никогда не называлась российской, она называлась Петербургской академией наук. И мы уже говорили про международные связи, и там тогда по-моему ни одного русского не было!
В. Княгинин
―
Но быстро научили!
В. Дымарский
―
А потом уже с появлением Ломоносова, да и не только Ломоносова, там и Разумовский и так далее. Но это история. А мы говорим о дне сегодняшнем, о дне завтрашнем. Продолжая необходимые ингредиенты, если хотите, такой будущей роли Петербурга, да уже и не будущей, и нынешней тоже, про кадры мы поговорили. Инфраструктура. Ее нужно строить? Есть вопрос, который волнует всех, не только студентов и преподавателей. Это кампусы. Кампус Университета, кампус ИТМО. Все вопросы решены?
В. Княгинин
―
В большей степени. В ИТМО он решен давно. Есть специальное постановление правительства. ИТМО не уходит из центра города. Это дополнительный кампус. Почему и по Университету и по ИТМО сложность возникала? Нужно было выбрать большую площадку и под кампус, и под Технологическую долину. Это специальная зона, накрытая льготами, похожими на Сколковсие, куда должны приходить индустриальные партнеры Университета. По ИТМО – это город Южный, Юг города. Туда город будет развиваться в большей степени. Транспортная инфраструктура будет расти. Там и аэропорт. И платная дорога сейчас там открывается Москва-Санкт-Петербург. Там масса обстоятельств, почему город будет идти на Юг. А ИТМО попадает в эту зону расширения.И по Университету. Мы рассчитываем, что он останется в центре города в значительном объеме.
В. Дымарский
―
На Васильевском острове?
В. Княгинин
―
На Васильевском как минимум он останется. И ему тоже нужна большая площадка под Технологическую долину и под кампус. Я надеюсь, что Университет учел опыт Петергофа, когда фрагментарно переселялись, и это было очень долго и относительно не комплексно. Скорее всего это тоже будет Юг. И мы рассчитываем, что это позволит городу, достраивая транспортную инфраструктуру, инженерную инфраструктуру, обеспечить несущую конструкцию городского развития на долгие годы вперед. В этом отношении университеты такие, пробивные.Открылся кампус РГПУ имени Герцена, у них появился новый участок, и мы рассчитываем, что и они вырастут. Двигается, хотя и не без проблем, «Корабелка», у них есть свой земельный участок и они тоже буду развивать свой кампус. Есть планы, хотя очень тяжело собрать деньги, у Лесотехнической, есть планы и у других. А Политехнический, протокольное решение президента уже есть, и мы рассчитываем, что и здесь это как-то сдвинется. И плюс у нас уже есть студгородки. Когда я говорил, что у нас индекс доступности высшего образования один из самых больших, то помимо наличия бюджетных мест, помимо стоимости величины чека за оплату на платном обучении или о совмещении расходов, всегда учитывается и стоимость проживания, в том числе и наличие студгородков.
У нас большой студенческий городок, студенты платят сейчас, если мне память не изменяет что-то между тремя или четырьмя тысячами рублей в месяц, а мы рассчитываем еще на несколько корпусов, строительство которых сейчас будет завершено, и мы увеличим фонд общежитий. Плюс ВЭБ (Внешэкономбанк) рассматривает возможность, чтобы с одним или с несколькими питерскими университетами инвестировать в строительство новых, уже комплексных с социальной инфраструктурой студенческих городков. И мы бы очень хотели, но пока по этим обоснованиям, которые я видел, чтобы плата для студентов не увеличилась катастрофически, а была бы в каких-то пределах.
Помимо студентов высшей школы, у нас есть и подготовка специалистов среднего звена.
В. Дымарский
―
Это то, что раньше профтехучилищами называлось?
В. Княгинин
―
Граница между техниками и профтехучилищами сейчас сильно сдвинулась, они стремятся дорасти до колледжей, но у нас многие университеты, больше трех десятков университетов ведут подготовку специалистов среднего звена. И там граница в компетенциях тоже сильно поплыла. Есть масса объяснений, почему популярность этого направления сохраняется. Прежде всего это реакция на рынок труда. Рынок труда в Петербурге требует подготовки именно этих специалистов. И думаю, что их количество будет не уменьшаться, а расти. Вы же помните, у нас «Евроскиллс-20-22» - европейский чемпионат по условно рабочим специальностям, хотя они уже давно не рабочие, и вузы там вовсю участвуют, этот чемпионат будет в Петербурге.А прямо сейчас он идет в Казани. И мы ожидаем колоссальный опыт для нас, как это сделано в Казани, и какие последствия для региона и страны это все имеет. Из-за этого сейчас невозможно поселиться в Казани! И билеты на самолет исчезают. Там десятки тысяч человек!
В. Дымарский
―
Что там Чемпионат мира по футболу!
В. Княгинин
―
Если брать область профессиональной подготовки, это ключевое мировое событие. Его президент посещает, министры более 20 стран!
В. Дымарский
―
А как у нас в стране поставлено, и поставлено ли планирование, и в данном случае это вполне подходящее слово даже в условиях рыночной экономики, планирование подготовки специалистов по надобности?
В. Княгинин
―
Оно есть, и оно ведется по контролю цифры приема, когда бюджетные места распределяются из потребности рынка. Есть разные сложные формулы, которые высчитывают потребности. Цифровизация в этой части приведет к тому, что учет станет очень жестким, а надзор постфактум по трудоустройству выпускников, работают ли они по специальности, еще более строгим.
В. Дымарский
―
Не могу не затронуть еще один вопрос, напрямую с учебой не связанный, но это то, что сейчас очень активно обсуждается в обществе, везде, и среди студенчества тем более. Это политизация, политизация вообще нашей жизни, и политизация студенчества и молодежи. Вы это ощущаете? И как на это реагировать власти?
В. Княгинин
―
Скажу честно, мне трудно отвечать на этот вопрос. Как понять границы политизации? Что мы ощущаем? Мы всегда говорили про миллениалов и про тех, кто родился за несколько лет до и через несколько лет после 2000-го года. А сейчас пришло поколение Z, это те, кто родился еще позже. Все опросы показывают, что у этого нового поколения резко растут требования к государству. Резко растут! По всему миру. Шведская или норвежская девочка? Шведская, сейчас она плывет в Соединенные Штаты Америки, она вышла к парламенту и сказала, что не будет ходить в школу по пятницам, пока вы не решите вопрос с глобальным потеплением. И чуть ли ни Нобелевскую премию за это получила. Ее выдвигали. Это общая ситуация.
В. Дымарский
―
Это время от времени возникает! Такая же ситуация была и в 1968 году, мы с вами перед эфиром говорили, когда не только во Франции, но и во всем мире вдруг проснулись в том числе и социальные требования к властям. К властям самым разным, и к социалистическим, и к коммунистическим, и к самым что ни на есть капиталистическим.
В. Княгинин
―
Тогда эти требования были связаны и с демократизацией высшего образования. Тогда студенты по всему миру проломили этот барьер, что высшее образование – только для элиты. Высшая школа – для всех! И сейчас мы подходим к тому, что ведущие страны имеют процент занятых на рынке труда 50 и 50 с лишним процентов людей с высшим образованием.И это было главное требование – демократизировать университеты. А главное требование, которое мы имеем сейчас, оно отчасти прагматическое. Поколение требует, учите нас тому, что требуется миру по-настоящему! И второе – мы хотим этических правил и норм, которые выставляют, если хотите, правильные границы этой жизни. Природа должна быть, люди не должны болеть, должны быть учтены права самых маленьких групп и так далее.
В. Дымарский
―
Требование справедливости!
В. Княгинин
―
И это по всему миру. И если 68-й год был шоком, и французские университеты тогда, и французское правительство приняли невероятные усилия, чтобы эту ситуацию привести в какие-то удобоваримые рамки. Американские университеты перестроили управление. А сейчас, мне кажется, ректоры более гибкие и умные, и они пока справляются с ситуацией и у них, и у нас самостоятельно.
В. Дымарский
―
Ну дай бог! Надо им пожелать, чтобы они и дальше были умными, и чтобы наша власть тоже была умная. Спасибо больше за беседу!