Свободный формат: Как помочь бездомным животным? - Елена Боброва - Интервью - 2019-08-19
Т. Троянская
―
13 часов 6 минут в студии Татьяна Троянская. 17 августа был Международный день защиты бездомных животных и сегодня в центра нашего внимания бездомные животные. Я с удовольствием представлю наших гостей. Напротив меня Елена Боброва, председатель общественной организации «Балтийская забота о животных» и Ирина Антонова, руководитель приюта «Домик».Это хороший повод поговорить о бездомных животных. У нас в Петербурге есть всем известный приют «Ночлежка», который заботится о бездомных людях. А у бездомных животных такая-же отлаженная система? И можно сказать, сколько сейчас бездомных животных в Петербурге, и в Ленинградской области?
Е. Боброва
―
Мониторинг численности бездомных животных никто не проводил никогда. И какие цифры кто бы не озвучивал, они были бы неправильными. Единственный город, где однажды был проведен грамотный мониторинг, это Москва. Перед началом программы стерилизации Российской академией наук это было поручено хорошим биологам, и они сделали хорошую карту заселенности собак. Это было в начале двухтысячных годов. А у нас мониторинг никогда не проводился. Существует определенная методика подсчета бездомных животных. Петербуржцы вообще забыли об этом проблеме, о бедных мамочках с щенками, и собачьих свадьбах, и сейчас слаба богу программа стерилизации принята на федеральном уровне по Закону об ответственном обращении к животным. Уже сейчас убийство бездомного животного – это уголовное преступление.
Т. Троянская
―
Но я пока не видела бы человека, который был бы наказан за это преступление, а над животными продолжают издеваться. Получается, что закон не работает?
Е. Боброва
―
Закон работает. Он вступил в силу 31 декабря. Но нужно подавать заявление. Наказание – по уголовному кодексу. Закон об ответственно отношении прописывает нормы. Он прописывает гуманное отношение, мы этого добивались 30 лет, и он прописывает чего нельзя, а что можно. Как содержать животных, как можно обращаться и как нельзя. Это хорошо.Дальше были внесены изменения в Уголовный кодекс с статью 45, внесены изменения в Закон об охоте, к сожалению, не очень хорошие, которые касаются и этой стороны дела. И сейчас подготовлены новые дополнения к Уголовному кодексу в части усиления по 245-й статье. Но надо же все доказывать! Случаев много, и я вмешиваюсь, но люди не хотят идти до конца. Если вы подали заявление, эти эмоции от ужаса проходят, животное уже не вернуть, а борьба еще на два года минимум. И это только довести до суда. Это надо знать всем свидетелям, всем участникам. Это обязательная экспертиза трупа в законной лицензированной лаборатории, которая имеет на это право, а не просто в ветеринарной лаборатории и так далее. Плюс, это постановление полиции.
Но сейчас уголовных дел возбуждается больше, и кроме того есть группы, которые очень хорошо с этим работают и «Зооуправа» в Санкт-Петербурге, Ростовская группа хорошо», «Благополучие животных», прекрасно работают их юриста. Обращайтесь, пишите! Это не только слёзы, это ещё и работа.
Т. Троянская
―
Люди просто не хотят, связываться, потому что…
Е. Боброва
―
Но они должны думать о тех, кто пока жив! Если это не наказуемо… А наказание должно быть неотвратимым! Тем более уголовное. 245 статья – жестокое обращение с животными, она относится к разделу нравственности, преступления против нравственности. Против нашей с вами нравственности. Это недопустимо в современном обществе.
Т. Троянская
―
У нас еще идет Ютуб трансляция на канале «Эхо Москвы» в Петербурге. Вы может там нас не только слышать, но и видеть. А также писать вопросы и общаться друг с другом.А закон о стерилизации работает?
Е. Боброва
―
Безусловно, работает. Он вступил в силу в прошлом году 31 декабря.
Т. Троянская
―
А что это значит? Что бездомных животных можно отлавливать и стерилизовать?
Е. Боброва
―
Их нужно отлавливать , их нужно лечить, их нужно прививать и обязательно чипировать. В Петербурге и Москве это работает с 2004 года.
Т. Троянская
―
И на это есть финансирование?
Е. Боброва
―
Да. Это финансирует сам Петербург с 2005 года. Начинали мы, это был пилотный проект в Кронштадте в 2004-м. Это наше детище – стерилизация. Сейчас очень много дискуссий по России. Есть много противников возврата собак, и если касаться этой темы, это все намного сложнее, это основано на биологических законах, потому что мы живем по социальным законам и мы считаем, что только они существуют, на самом деле физические и биологические законы они намного сильнее, и хотим мы или не хотим, они работают.И собаки делятся на разные группы. Естественно, если подобран пудель, его тоже надо стерилизовать, чтобы он не сбегал, не терялся и не плодился, и чтобы не загрызли его на свадьбах. Но он должен идти в приют или к новому владельцу.
Т. Троянская
―
Его нельзя отпускать вновь на улицу, потому что он не выживет?
Е. Боброва
―
Да, нельзя, он не выживет. Разные группы – это тоже большая тема. Есть полуручные, а есть абсолютные парии, и они очень нужны природе. Они не могут жить с человеком, их нельзя оставить. Если вы их не вернете в природу, то в ваш населенный пункт пойдут не только крысы, к вам пойдут лисы, волки, кабаны, лоси. Вот это сейчас переживает Лондон. Он давно это переживает, потому что в семидесятых годах, мне об этом они говорили в девяностых, что море собак у нас бегало – море! Пока мы не начали стерилизацию. И не стали возвращать. Они стоят на фронте, они защищают границу между населенным пунктом, любым, и диким миром.
Т. Троянская
―
А кто-то занимается этими моментами? Этот закон природы учитывается?
Е. Боброва
―
Мы об этом много писали. Я делала работу и представила ее в Государственную думу и она там использовалась. ОВВ – возврат этот прописан, и очень много регионов, запрашивали это. Последний раз я писала в Екатеринбург, потому что это совершенно страшный город, который в прошлом году убил более четырех тысяч собак. 4050! Представляете? Незаконно, это преступление. А сейчас, я даже удивлена, они начали стерилизацию, правда они безобразно транспортируют животных, но никто не привлечен из чиновников.Нельзя убить животное только потому, что оно агрессивное. Оно как и мы с вами может быть по разным причинам агрессивным. Животное уничтожается только в одном случае – это бешенство. Или бруцеллёз или другие опасные заболевания. А на агрессивных собак у нас очередь, потому что они используются для охраны дома! Кто же нас защитит, кроме них!
Т. Троянская
―
«Балтийская забота о животных», это организация, которая курирует несколько приютов? Или как?
Е. Боброва
―
Нет, мы официально зарегистрированы в 98 году и мечтали о законодательстве о стерилизации и гуманном отношении. И тоже хотели построить приют. И даже землю нам выделили. Но в какой-то момент я поняла, что смогу заниматься только этим. Это предприятие, которое надо кормить. Оно не дает прибыль, а его надо кормить, и это огромная работа. И тогда я не смогу помочь собакам и лисам на Дальнем Востоке. И я отказалась. Хотя мы многих спасали и перевозили, на стерилизацию возили. И я подбирала.У нас общественная организация другой направленности. С тех пор прошло много лет. В основном мы занимаемся дикими животными, потому что эта сфера требует пристального внимания, а остается без внимания. А вот как раз Ирина, мы с ней давно знакомы и вместе работали, она как раз женщина-спортсменка, сильная, и она решила создать приют. И она делает это хорошо. Сейчас у нее в шикарном состоянии собаки, но о проблемах она как раз может рассказать, как трудно создать приют.
Т. Троянская
―
Речь идет о приюте «Домик»? И вы им, Ирина, как раз и руководите?
И. Антонова
―
Но я бы еще хотела добавить про стерилизацию собак. Хорошо бы стерилизовать хотя бы кошек! Хотя бы это стоило подешевле! Не две с половиной тысячи. Какой-нибудь бабуле это не потянуть. Хотя бы рублей пятьсот!
Т. Троянская
―
Вы имеете в виду и домашних животных?
И. Антонова
―
Нет, тех, которые на улице. Есть собаки, и их стерилизуют бесплатно. А кошек – платно.
Т. Троянская
―
Так этот закон на кошек не распространяется?
И. Антонова
―
Нет, только на собак!
Т. Троянская
―
А почему из так обделили?
Е. Боброва
―
Мы писали очень много запросов по этому поводу. Но где-то наши санитарные власти боятся. Очень много разногласий. На самом деле они также боялись, когда речь шла о том, что собак надо стерилизовать, а не убивать. Ветеринарные власти и санитарные берут на себя ответственность, что эта собака останется не больной и не набросится. А с кошками все проще. Но среди людей есть много противников того, чтобы кошки жили в подвалах. А в приютах, в скученности они очень плохо живут, заболевают. Но это на слуху. И сейчас мы снова хотим…
Т. Троянская
―
Вопрос прорабатывается?
Е. Боброва
―
Да. Но нас отвлекли наши проблемы с дикими животными. Но мы и с главным ветеринарным врачом говорили, и с депутатами, но пока – отказ. Хотя сейчас в Петербурге есть возможность. У нас нет такого количества бездомных собак и не надо дополнительного финансирования. И исполнитель, наша замечательная ветклиника, они согласны. И кошек очень легко ловить, даже диких, по сравнению с собаками. Думаю, мы это сделаем. Как только вольер построим, так займемся кошками.
Т. Троянская
―
Давайте обратимся к «Домику»! Как вы решили создать приют и что для этого нужно было?
И. Антонова
―
Сначала держали собак и кошек на передержках. И все это тяжело и трудно. И морально…
Т. Троянская
―
А передержки дома?
И. Антонова
―
Не дома. Платили за передержки собак и кошек в других местах. Это слишком дорого, не потянуть. Нашли заброшенное здание и нам там по устной договоренности разрешили там их оставить. И сейчас мы тоже находимся в заброшенном здании.
Т. Троянская
―
А кому оно принадлежит? Городу?
И. Антонова
―
Нет!
Т. Троянская
―
Частному лицу?
И. Антонова
―
Нет, это не частное лицо.
Е. Боброва
―
Это наша армия.
Т. Троянская
―
Понятно! И они вас пустили?
И. Антонова
―
Но там никого нет. Там все заброшено.
Т. Троянская
―
Но как говорят, никого нет, так пусть никого и не будет!
Е. Боброва
―
А вы представляете? Бесплатная охрана!
Т. Троянская
―
А вообще – да! Получается, такое счастливое…
И. Антонова
―
Это временно! Мы начали официально оформляться, потому что хотели, чтобы нам дали какую-то землю, чтобы у нас что-то было свое. Мы очень хотим создать приют, свой, в Пушкине. Но к сожалению это не получается. У нас нет земли и в любой момент мы можем оказаться на улице. Сейчас у нас 37 собак и 43 кошки.
Т. Троянская
―
И все в этом помещении?
И. Антонова
―
Да, и у нас не отапливается, света нет! Ничего нет.
Т. Троянская
―
В за счет чего вы существуете?
Н. Антонова
―
Пока мы существуем за свой счет. Пока. И помогают нам… Раньше мы одни выживали, потом стало тяжело, и мы одни выжить уже не могли. Мы не говорили, где мы находимся. А сейчас мы привлекли волонтеров. Нам очень помогают волонтеры, и в «день стольника», и когда животные попадают в беду – кого машина сбила, кого в плохом состоянии у плохих «родителей» отобрали, и мы их начинаем лечить, фотографировать, и люди на них собирают деньги.
Т. Троянская
―
Вы и пристраиваете животных?
Н. Антонова
―
Обязательно! Вылечиваем, чипируем, прививаем и пристраиваем. И стерилизуем. Нестерилизованных не отдаем.
Т. Троянская
―
А сколько нужно средств, чтобы открыть приют?
И. Антонова
―
Не знаю! Это очень…
Е. Боброва
―
Это вопрос бизнес-проекта!
Т. Троянская
―
У нас же есть много приютов. Как они существуют? Только за счет волонтеров?
И. Антонова
―
Да.
Т. Троянская
―
В фейсбучной ленте все время возникают какие-то запросы и я отправляю какие-то деньги на лечение конкретного животного. И только так, получается?
И. Антонова
―
Только так.
Т. Троянская
―
И так во всей России. А система государственных приютов для бездомных животных?
Е. Боброва
―
Она прописана и нормы разрабатываются. Но мы уже в третий раз встречаемся в Москве. И это делает… И это очень странно, потому что по идее это должен делать Госсельхознадзор, но это делает Министерство природных ресурсов, которое занимается недрами, и на мой взгляд очень далеко от собак и от кошек. Короче, и они на взгляд наших единомышленников пишут очень неудачно. Вот они например пишут – транспортировочная клетка, два квадратных метра. Зачем это одной собаке? Стационарная клетка, стационарный вольер, где может она жить – тоже два квадратных метра. И они никак это не меняют. И так много такого.И эти нормы… Сейчас просили продлить время, потому что в июне уже должны были быть узаконены все эти нормы, но многие думают, что если эти нормативы не вступили в силу, не прописаны как осуществлять отлов и стерилизацию, то можно по прежнему отлавливать и убивать. Нет, нельзя. Закон вступил в силу 31 декабря! И любое убийство здорового животного, пусть даже и агрессивного… Естественно, если оно на тебя набросилось… Если человек набросился – это самооборона. Но ее надо доказать! Самооборону очень трудно доказать в суде. А просто так – я испугался – так теперь не пройдет.
Т. Троянская
―
А что за закон о животных все время рассматривает Госдума? У нас есть депутат Сергей Боярский сидел и говорил, что сейчас мы его примем… Что за загвоздки все время находятся?
Е. Боброва
―
О каком законопроекте вы говорите?
Т. Троянская
―
Закон о животных. Он так и называется.
Е. Боброва
―
Закон об ответственно обращении принят. В 18 году. А приняты должны быть нормативные акты. Это касается не только собак и кошек. Есть шесть сфер соприкосновения животного и человека. И этот закон к сожалению не распространяется на ряд сфер. Например, на сельскохозяйственных животных. У нас до сих пор нет норм забоя, что безумно. Не распространяется он на лабораторных животных, и еще на ряд сфер. Но он распространяется на диких животных в неволе. Это все зоопарки, все цирки. Это использование животных охотниками, когда они их добыли – это их собственность. Но они должны соблюдать закон. На это он распространяется. И если они плохо распространяются, все эти шапито должны быть закрыты с 1 января.Возникает вопрос, куда их девать? Вот и прописываются нормативные акты как создать приют. А это как раз толком и не пропишут. Сейчас это огромная проблема, потому что с 1 января они все должны или закрываться, или лицензироваться. Притравочные станции должны были еще вчера закрыться, но ни одна из них не закрыта и там животных рвут на части.
Т. Троянская
―
Получается, что закон в этом смысле не работает? Я про притравочные станции.
Е. Боброва
―
Мы обратились к генеральному прокурору по этому поводу, но получили неудачный ответ. Сейчас вероятно надо будет его…
Т. Троянская
―
А что значит – неудачный?
Е. Боброва
―
У нас кроме «Балтийской заботы» и «Домика» есть разные общественные организации, и среди них «Охотрыболовсоюз», в который входит миллион охотников. Есть Федерация охотничьего собаководства. Вот они вместе собрались и написали совершенно жуткие правила обучения охотничьих собак, по которым они позволяют рвать собакам живых животных. Это очень страшно, потому что животное связывается, скручивается, или его держат рогатиной или в перчатках. Медведя приковывают и не кормят. И спускают собак. И чем злее собака рвет, тем дороже ее щенки. Это надо заводчикам. Это бизнес. И они это прописали. И естественно эти правила против законодательства. И я написала, что их правила не соответствуют законодательству. А прокурор мне отвечает, что нет норм. И я хочу спросить, а что это за нормы – чтобы рвать? Что вы пишите?
Т. Троянская
―
Еще про диких животных. И вы говорили, и есть конкретная проблема, надо поговорить о медведе, который сейчас остался без клетки.
Е. Боброва
―
Да, у нас есть медведица Феня. И если вы спросите меня почему она у нас? Несчастных медвежат и медведей очень много, и раненых и брошенных. Мы это видим, их колоссальное количество. Красноярский зоопарк заявил, что только в год им предлагают взять 50 медведей! Представляете, что делается по России? Так почему же мы взяли Феню?
Т. Троянская
―
А Феня из Красноярска?
Е. Боброва
―
Нет, она с Алтая. Эта девушка алтайская красавица.
Т. Троянская
―
А как она к вам попала? К вам обратились – спасите Феню?
Е. Боброва
―
Нет, мы обратились. Это был пятимесячный ребенок, которого отдали на притравочную станцию. Она – результат браконьерской охоты на берлоги, которая запрещена сроками охоты, слава богу, уже несколько лет. Но она процветает вовсю. Иркутский губернатор Левченко, который охотился на берлоги, и который спасает сейчас на от пожаров, любитель природы, он тому доказательство. Все это процветает, все это продается. А в берлоге кроме медведицы находится куча медвежат, новорожденных и прошлого года. Медвежат часто не убивают. А девать их некуда.
Т. Троянская
―
И они начинают просто…
Е. Боброва
―
В данном случае они были просто отданы фотографу, фотограф натешился, сделал деньги, там отдыхающих фотографировали, и отправил медвежонка пяти месяцев, это как средняя собака, в лес. Приковал и бросил. Представляете? Приковал. И дикое животное, лесное, умирает от голода в лесу.
Т. Троянская
―
Кошмар!
Е. Боброва
―
Парадокс. Но видно ему было лень далеко идти и ее нашли грибники. Девочки ее нашли. Животное было конфисковано, а девать его некуда! А нас нет ни приютов для диких животных, ни реабилитационных центров. У нас же страна великая, у нас нет места для реабилитационных центров. Есть в Италии, в Румынии, на Украине, нашей соседке, а у нас – нет! Ни одного. Где содержать и реабилитировать раненых, это совсем другая область. И поэтому Феню отправили на притравочную станцию. А поскольку я занималась вопросами притравки и знала, что это такое, и когда наткнулась на это, то сказала, давайте ее спасем! Представляете, рвут собаками маленького ребенка!
Т. Троянская
―
Кошмар!
Е. Боброва
―
Мы нашли ей место в Москве, Медвежий угол называется, это приют на Лосином острове. Там очень опытный человек, дрессировщица. Она ухаживает там и за парализованным медведем и он в очень хорошей форме. Мы договорились, привезти ее помог Барнаульский зоопарк, дал клетку от ягуара.Привезли мы ее, а она не потянула, говорит - простите, не могу! Устраивайте!
Опять девать некуда. Надо перевозить. Я договорилась с «Верностью» Левашова, и поскольку они в лесу, то дали добро. Но времени вообще не было и негде жить. Мы назвали ее Феня, Аграфена, и на свои с подругой деньги, построили ей вольер и поместили. Мы мечтали отправить ее на свободу в реабилитационный центр. Это специально огороженные территории в несколько гектаров. Они есть по всей Европе. А в России их нет.
Т. Троянская
―
Вы хотели отправить ее за границу?
Е. Боброва
―
Мы хотели отправить ее в реабилитационный центр. Неважно где. У нас же их нет. И это было не так просто. Они переполнены. Даже на Украине есть такие центры, только у нас их нет. Но там отказали. Согласились взять Румыны. Там совершенно потрясающие люди.
Т. Троянская
―
Сейчас на самом интересном месте мы прервемся на московские новости и потом узнаем про Феню подробнее.НОВОСТИ
Т. Троянская
―
А что было дальше?
Е. Боброва
―
А дальше мы построили этот вольер. Она ехала через Пажитное, они нам тоже помогли в этом деле. Мы думали, что вывезем ее в Румынию, подали все документы и получили отказ.
Т. Троянская
―
А почему?
Е. Боброва
―
Я позвонила СИТЕС, заместителю руководителя Росприродназдора, и он знаете что сказал? «Даже и не пытайтесь! Я на дам вам вывезти этого медведя из патриотических чувств!»
Т. Троянская
―
Что!?
Е. Боброва
―
Из патриотических чувств!
Т. Троянская
―
Пусть лучше она погибает здесь?!
Е. Боброва
―
«Зверь должен жить в России. Даже в цирке, даже в клетке».
Т. Троянская
―
Кошмар какой!
Е. Боброва
―
Это господин Смолкин В.В., заместитель руководителя СИТЕС России.
Т. Троянская
―
Шок. То есть это не румыны не захотели брать?
Е. Боброва
―
Нет. Румыны, там даже главный ветврач… Там был запрет на ввоз животных, какие-то санитарные на тот момент, это было два года назад, причины, но его попросили, и он сказал: «Ввозите! Если вы вывезете Феню, вы будете первыми, кто вывез из России медведя». Представляете? Россия кишит этими несчастными животными, а ее не дают спасти и из России вывезти. Она опять в спячку впала в вольере. Мы нашли ей спонсоров. К сожалению, они нас подвели, а потом еще одни подвели.
Т. Троянская
―
Спонсоров на строительство?
Е. Боброва
―
Да. Если тот вольер нам обошелся в 250 тысяч, 16 квадратных метров, то этот стоит совсем других денег, около миллиона. Одного железа надо на полмиллиона, около 9 тонн. Мы уже уменьшили его на сорок метров. Отказались от ванны. А она так любит воду! Она такой у нас водный человек! Сейчас сделан фундамент. Сделан очень профессиональный грамотный проект. Но, к сожалению, нам никак не начать строительства.
Т. Троянская
―
Из-за отсутствия денег.
Е. Боброва
―
Мы просим помощи в разном виде, нам не обязательно деньги. Можно построить, можно оплатить железо. Не нам, не нам, а прямо…
Т. Троянская
―
Елена, а где можно найти информацию, как помочь Фене с жильем?
Е. Боброва
―
У нас есть группа Вконтакте ANIMAL BALTICA (Балтийская забота о животных). Там есть пост, где есть все наши реквизиты, номер счета, номер карты и так далее.Еще – Благотворительный фонд «Верность». У них есть сайт, у них есть группа и там тоже все реквизиты, можно с ними связаться. А если есть еще какие-то вопросы, то я могу назвать номер телефона нашей организации 953 371 77 50. Он также есть в интернете. Телефон «Верности» на сайте «Верности». Помочь могут и физические лица, и юридические лица. Это может быть часть какой-то помощи. Почему мы не собираем Вконтакте? Потому что 900 тысяч по сто рублей, это собрать очень трудно. Мы надеемся, может быть это заинтересует лиц, которые обладают какими-то строительными навыками, или фирму. Конечно, это больше под силу юридическому лицу. Но это может финансировать и физическое лицо, но для юрлица это тоже сумма, но на такая как для физического лица.
Нам надо решить проблему до зимы. Она не может оставаться… Сейчас она находится в прогулочной зоне вольера другой организации.
Т. Троянская
―
А до какого момента нужно решить эту проблему?
Е. Боброва
―
Нам прокурор дал условие – до 1 сентября. И нам надо хотя бы начать эту стройку.
Т. Троянская
―
А если нет, то что? Что будет с Феней?
Е. Боброва
―
Я не знаю. Всякое говорят. Произносить я ничего не буду. Люди, которые ее кормят и ухаживают за ней, очень ее полюбили. Они горой за нее. И это радует. Мы также сотрудничаем с «Виллисом» и туда отвезли еще двух алтайских медвежат. Причем алтайские чиновники говорят: «Вы не переживайте! Они у нас большими не растут! Они намного меньше!»
Т. Троянская
―
То есть, они на зиму уходят, а выходят уже другими?
Е. Боброва
―
Да, другими. И там та же проблема, они не могут найти средства на постройку для четырех медведей. Правда, у них такой коллективный вольер, но они там молодые, прошлого года. Нельзя их с взрослым медведем мешать, он их просто порвет. Любой медведь. Не только мы деремся. Поэтому очень хочется, чтобы откликнулись люди.И еще хочется сказать, почему так. Мы решаем проблему с одной медведицей. А их колоссальное количество, этих несчастных. И лисят подстреленных, и других животных. А виновато в этом государство. У нас такие правила охоты, которые это позволяют.
Т. Троянская
―
То есть, это системное! Эти ошибки – системные?
Е. Боброва
―
Не только системные! Они просто бесчеловечные! Знаете ли вы, что сейчас идет уникальная охота, вид которой мировой общественности неизвестен. Это охота с собаками без ружья. Сейчас в июле-августе. Это означает, что вы спускаете собаку, и ваша собака или собаки разрывают целые выводки птиц. Мать их, естественно, не бросает. А когда мы спрашиваем Минприроды, а где здесь орудие? Потому что собака – не оружие. А они говорят: «А мы не прописали!» А с первого числа начинается такая же охота на лис с лисятами. И на зайцев с зайчатами. Это нормально?Только что на последнем заседании приняли Закон о введении луков и арбалетов. Арбалеты! Католическая церковь в средние века запретила арбалеты как жестокое оружие. А мы выводим это в ХХI-м! Нет страны в Европе, где разрешены арбалеты. А луки, есть две страны, да и то в горах, чтобы свинец не падал, из экологических соображений. И это ретроградство, оно все время…
Т. Троянская
―
Ирина, а как помочь вашему приюту?
И. Антонова
―
Мы бы очень хотели, чтобы у нас был приют в Пушкине. У нас в Пушкине и в ближайших районах нигде нет приютов. И все обращаются к нам.
Е. Боброва
―
И мы тоже – к вам!
Т. Троянская
―
Если нас слышит какая-нибудь организация или какие-нибудь крупные компании, они могут стать попечителями каких-то приютов для животных. Это же, мне кажется, совершенно нормальная история!
Е. Боброва
―
Не дадут санитарные… Не дадут. Это должна быть отдельная территория на достаточном расстоянии.
Т. Троянская
―
И получается, что только деньгами? Можно помочь?
Е. Боброва
―
Еще добрым словом.
И. Антонова
―
И стройматериалом.
Т. Троянская
―
Стройматериалами и деньгами? Да? Но пока вы находитесь в этих помещениях Минобороны и не понятно, сколько это может продлиться.
И. Антонова
―
Не понятно. В любой момент нас могут оттуда вышвырнуть.
Т. Троянская
―
А приюты друг с другом общаются? Помогают друг другу? Взаимодейдствуют?
И. Антонова
―
Да, конечно!
Т. Троянская
―
Сколько у нас в Петербурге и области приютов? Есть точная цифра?
Е. Боброва
―
В Петербурге? В области есть большой приют «Потеряшка». «Теремок» - большой приют, больше четырехсот собак и кошек. Очень хорошо их там кормят. В Красном Селе, на Смоленке, на Ржевке даже два приюта.Я хочу сказать другое, например в Германии по закону на 25 тысяч – один муниципальный приют. Значит в Петербурге должно быть двести приютов. Это арифметика. Нормы приютов должны быть прописаны нормативным актом, чтобы не транспортировали собак так, как транспортирует их Екатеринбург. Петлей или на выход или туда. А потом следствие – почему собака кусается? Так вы же ее душили! Чего вы хотите? И поэтому это все должно быть прописано и узаконено.
Но это Петербург. В Москве эта ситуация, на которую были выделены огромные деньги, там собак не возвращают и они живут пожизненными узниками в этих огромных приютах, где они по разному содержатся. Много, это значит хорошо. Ирина правильно сказала, надо устраивать прежде всего животных, а не просто их «солить» и держать. А по России, ситуация просто запредельная. Поэтому должны быть муниципальные приюты. Но не все муниципалы любят собак. И мы не всегда поддерживали эту инициативу. Для нас вариант, это когда это делает НКО, а финансируется из муниципального, городского или регионального бюджета. Нам он ближе. Занимаются этим те, кто хочет этим заниматься.
Т. Троянская
―
Те, кто любит животных.
Е. Боброва
―
А чего только не делается в муниципальных приютах! Взять например, Пермский, где насиловали щенков.
Т. Троянская
―
Кошмар.
Е. Боброва
―
И что? И ничего! Ничего не добиться. Я лично писала и занималась, просила психиатрическую экспертизу.
Т. Троянская
―
Не было доказательств?
Е. Боброва
―
Экспертиза была.
Т. Троянская
―
И почему дальше дело не пошло?
Е. Боброва
―
«А мы приобщили ваше заявление». И всё. «Нет состава». Они слепые. Этим надо заниматься на месте и грамотно. К сожалению, у нас самая большая проблема – юристы. Причем, грамотные юристы. Я сталкиваюсь и с такими юристами, которые говорят, «да, мы любим животных, да мы хотим, да, мы будем бесплатно!» Но так та ознакомься с законодательством! Просто любить, и что это этого?
Т. Троянская
―
Наверное должны быть специализированные юристы?
Е. Боброва
―
Да, зооправо, сейчас появились такие люди. Но это же воз огромный! Сейчас действительно, привлекают, возбуждают! Но с другой стороны, и это самое главное, как англичане говорили: «Мы тоже боролись. Убивали. Издевались. Пока не пошли в школы. И мы через десять лет получили другого человека». А наши дети, они одеваются в военные формы, а английские дети… Им дается рисунок щенка, и каждый ребенок должен нарисовать, чего ему не хватает, чтобы стать домашним. Вот разница.
Т. Троянская
―
Ирина, а вас тоже Вконтакте можно найти?
И. Антонова
―
Да, Вконтакте, Пушдомик, благотворительный фонд.
Т. Троянская
―
И еще раз про Феню.
Е. Боброва
―
Большая просьба, очень бы хотелось быть услышанными, все реквизиты, это банк «Открытие», и наш телефон 953 371 77 50, группа Вконтакте ANIMAIL BALTICA (Балтийская забота о животных). Феня очень просит вас помочь! Феня знает, что я здесь.
Т. Троянская
―
Феня ждет! Феня ждет дома. Спасибо!