«Книжная кухня». Сандормох: место преступления и место памяти - Ирина Флиге - Интервью - 2019-08-16
16.08.2019
«Книжная кухня». Сандормох: место преступления и место памяти - Ирина Флиге - Интервью - 2019-08-16
Скачать
Н. Дельгядо
―
Здравствуйте, с вами Наташа Дельгядо и мы на «Книжной кухне». 5 августа – день памяти жертв политических репрессий и после этого дня выходит наша программа, посвященная книге, связанной с этим днем. Сегодня у нас в гостях Ирина Флиге – директор научно-информационного центра «Мемориал», и мы говорим про новую книгу под названием «Сандормох. Драматургия смыслов», которая недавно вышла в издательстве «Нестор-История». Ирина, скажите, Сандормох – крупнейшее на Северо-Западе место захоронений жертв большого террора, известен уже больше 20-ти лет, а книга выходит только сейчас. Как родилась идея сделать вот это издание?И. Флиге
―
Книга посвящена не только истории этого места и поиска, но и тем практикам памяти, которые там сложились. А для того, чтобы они сложились, и о них можно было говорить, должны были пройти годы.Н. Дельгядо
―
Книга очень разнообразна по жанру: туда вошли и документы, и история самого расследования – детективная история расследования обнаружения этого места, в которой участвовало очень много людей, и Ирина – один из главных фигурантов. Напомните, пожалуйста, каким образом это место было обнаружено?И. Флиге
―
Истории обнаружения этого места посвящены первые акты памяти. И вообще книга вся построена на изменении состояния места памяти. Первый акт посвящен тому времени, когда еще слова «Сандормох» не было, когда место захоронения не было найдено, и посвящено той памяти о людях, расстрелянных, пропавших, в период Большого террора. А вот следующий акт посвящен истории поиска, сложности этого поиска, документальным свидетельствам, материалам и вообще всему поиску Сандормоха уже на месте – в лесу, на расстоянии 19 км от Медвежьегорска. Поэтому там очень много документов. Этот акт – он исторически документальный, там есть научное обоснование, сверка источников, все доказательства подробно представлены с цитатами из разных документов.Н. Дельгядо
―
А как вас привело к этому месту?И. Флиге
―
Поиск вообще был длинным. Сандормох – это такая точка, в которой сошлись разные точки. Мы занимались поиском большого Соловецкого этапа людей, которые были вывезены осенью 38 года с Соловков и исчезли. В мемуаристике пропажа этих людей так и называлась «Пропавший этап», его поиском мы с Вениамином Иофе подробно и занимались с 89-го года.Н. Дельгядо
―
Но ведь нигде в документах не указывалось место расстрела.И. Флиге
―
Второе направление в этом поиске – это поиск в Карелии, которым занимался Иван Чухин и Юрий Дмитриев. Они занимались поиском судеб людей, расстрелянных в период Большого террора. В Карелии было очень много лагерей, поэтому люди, расстрелянные в 1937-38 годах – это не только жители Карелии, это еще и заключенные, трудпоселенцы Белбалтлага. И вот поиском этих людей и их могил занимались Иван Чухин и Юрий Дмитриев. И в результате поиска с разных сторон, мы сошлись в Сандормохе 1 июля 1997 года. Было обнаружено место захоронений. С этого момента сразу стихийно началось обустройство мемориального кладбища. Мгновенно правительство Карелии приняло решение о том, что торжественное открытие будет через несколько месяцев, и оно действительно состоялось 27 октября 1997 года с проложенной дорогой, с первичным обустройством кладбища, с установкой «голубцов» – деревянных памятных знаков. Были поставлены первые коллективные памятники – большой православный крест, католический крест, памятный знак 1 111-ти заключенным Соловков, которые были там расстреляны. Была установлена деревянная часовня, поставлен закладной камень от правительства Карелии «Здесь будет памятник». В лесу 27 октября 97 года собрались несколько сотен человек, это и родные и близкие, семьи расстрелянных. Дальше началось стихийное обустройство этого кладбища.Н. Дельгядо
―
А официальное отношение к этому месту менялось на протяжении этих 20-ти лет? И как?И. Флиге
―
Первые годы оно было активное – поддержка этой памяти.Н. Дельгядо
―
Когда это поменялось?И. Флиге
―
После начала войны с Украиной и аннексией Крыма, когда первый раз в 2014-м году не приехала украинская делегация.Н. Дельгядо
―
Там же, говорят, украинской интеллигенции похоронено больше, чем в Киеве и во Львове.И. Флиге
―
Да. Так случилось из-за того, что эти люди были арестованы у себя на родине, отправлены в Соловецкий лагерь и уже в 37-м году оттуда отправлены в Сандормох и расстреляны. В международности этих дней памяти есть и еще очень важный смысл: память о терроре – это две памяти. С одной стороны, это память о совершенных преступлениях, с другой – память о жертвах, о людях. В Сандормохе присутствует и та, и другая. И вот эта международность Сандормоха дополнительно говорит о том, что эти преступления и память о них – это не частные дела России. ГУЛАГ и Советский террор – это одна из гуманитарных катастроф 20-го века. Точно такая же гуманитарная катастрофа, как Освенцим и Хиросима. Люди собираются и вспоминают о преступлениях прошлого, они не могут не увидеть и не понять того, что происходит сегодня. А сегодня в Сандормохе происходит преступление! Вандализм, надругательства над телами умерших и местами их захоронений, а также уничтожение объекта культурного наследия. Это происходит в наши дни! Там вскрывают расстрелянные ямы, вынимают останки людей, а РВИО (российское военно-историческое общество) в расстрельных ямах Сандормоха ищет красноармейцев.Н. Дельгядо
―
А что сейчас происходит с Юрием Дмитриевым?И. Флиге
―
Юрий Дмитриев сидит уже почти 3 года по фальсифицированному ложному обвинению, поддержка и общественная защита Юрия Дмитриева, конечно, неразрывно связана с защитой Сандормоха.Н. Дельгядо
―
Сколько в России ещё таких мест, кроме Сандормоха, массовых захоронений жертв террора?И. Флиге
―
Не существует государственного учёта о местах массовых захоронений жертв террора и ГУЛАГа. То есть что это за захоронения? Это места захоронения расстрелянных, лагерные кладбища и спецпоселенческие кладбища. Эти места захоронений неизвестны, т.е. они известны каждый раз в пределах региона и в пределах как бы той поисково-общественной группы, которая занималась поиском и мемориализации этого места. Поэтому общественный учёт мест массовых захоронений взяло на себя Общество. И мы в Петербурге, научно-информационный центр «Мемориал», занимаемся этим учётом. В нашем реестре сегодня порядка полутора тысяч обнаруженных, найденных и минимально мемориализованных мест захоронений. Из них мест массовых расстрелов и захоронений в период большого террора около 130. Но далеко не все они имеют какой-нибудь статус. Далеко не все они мемориализованы. Многим из них угрожает забвение.Н. Дельгядо
―
Какие советы вы можете дать тем людям, которые хотят найти место захоронения своих родственников, погибших во время Сталинских репрессий?И. Флиге
―
Вы знаете, это очень сильно зависит от времени, в какие годы это произошло, в 20-е, в 30-е, в 40-е, в 50-е. Это зависит от того, в каком это происходило регионе. Поэтому сейчас я могу просто предложить обращаться в "Мемориал". По электронной почте, по телефону, как угодно. И мы всегда проконсультируем по конкретному случаю.Н. Дельгядо
―
Книгу можно купить на сайте издательства «Нестор-История». С нами была Ирина Флиге - директор научно-информационного центра "Мемориал". Мы говорили о новой книге "Сандормох. Драматургия смыслов". Всего доброго, читайте.