«Магистрат»: Жители против баров – конфликт на улице Рубинштейна - Александр Затуливетров, Матвеев Григорий - Интервью - 2019-08-15
А. Веснин
―
13 часов 5 минут в Петербурге. Это программа «Магистрат». Меня зовут Арсений Веснин. Сегодня будем говорить про улицу Рубинштейна. Все уже видимо знают ее как главную барную улице Петербурга. И в связи с этим много проблем и у местных жителей и у людей, которые пытаются там заниматься бизнесом. Чуть ли даже не протесты были, чуть ли даже не до рукоприкладства доходило этим летом. Будем обсуждать, что с этим происходит, и что можно сделать с этим.У нас сегодня в гостях Григорий Матвеев, житель улицы Рубинштейна, приветствую вас! И Александр Затуливетров, ресторатор. Александр, у вас раньше были рестораны на улице Рубинштейна, но вы съехали оттуда.
А. Затуливетров
―
Я наверное являюсь ярким представителем жертвы всей этой войны, которая продолжается уже больше года.
А. Веснин
―
Сначала представить проблемы местных жителей можно, и мы об этом подробно поговорим, я думаю, что их много и мы попробуем их классифицировать. Давайте сначала о них в двух словах. Вы, Александр, сказали, война. Что за война? Что там происходит?
А. Затуливетров
―
Создается и уже создалась достаточно нездоровая остановка с участием и городских властей и всех контролирующих органов. Последний рейд массовых проверок, который поставил под сомнение работу наверное десятка заведений, привел к тому, что добропорядочные и честные рестораторы предпочитают не связываться с улицей Рубинштейна и уезжают. А ни их место приходят другие, и не всегда с благими целями.
А. Веснин
―
Что вы имеете в виду? Почему предпочитают не связываться честные рестораторы, а пытаются связываться не честные? И что у них за не благие цели?
А. Затуливетров
―
Открыть ресторан на Рубинштейна и не на Рубинштейна стоит больших денег. Открыть его по всем нормам и законам стоит еще больше. Ровно в два раза дороже.
А. Веснин
―
А о каких суммах идет речь?
А. Затуливетров
―
Минимум от десяти миллионов. Заведение площадью примерно сто квадратных метров. Дальше цифра может расти в геометрической прогрессии. Получить разрешение и всевозможные согласования, купить мебель, получить дополнительную мощность, газ и так далее. И если в результате ресторан встанет под угрозу закрытия из-за жильцов той или иной квартиры и придется съезжать. Никто связываться не хочет. И на место таких рестораторов приходят люди, которые стараются ничего не согласовывать, потому что оборудование можно принести за два дня, быстренько привезти мебель, сделать условный хипстерский ремонт и работать до первой проверки, до первого закрытия.
А. Веснин
―
Приходят люди и работают до первого закрытия. И успевают заработать деньги что ли?
А. Затуливетров
―
Не успевают, но по крайней мере это проще. И я боюсь, что улица будет превращаться в маргинальную тусовку печально известной Думской.
А. Веснин
―
Серьезно? Поговорим еще про это. Григорий, давайте разбираться с вами как с местным жителем. Какие проблемы и чем вам не нравится то, что происходит на улице Рубинштейна? Первое, понятно, неверное шум. Или что?
Г. Матвеев
―
Шум – это следствие. А глобальная основная проблема одна, это – высокая концентрация заведений. Улица 730 метров длиной, на ней расположено 34 дома, не 40 как говорят, а 34. И на сегодняшний день 83 заведения. В среднем два с половиной заведения на дом, хотя в некоторых домах по шесть и по восемь заведений. И получается – 11 заведений на сто метров, или каждые 10 метров заведение. Концентрация запредельная. А улица, вернее ее инфраструктура не приспособлена для такого массового присутствия общепита на ней. Мы понимаем, что это центр города, мы понимаем, что в жилых домах должны быть рестораны и никуда от этого не деться. Но здесь вся проблема именно в концентрации.Как пример, допустим, мусор. Представляете, сколько 83 заведения общепита производит мусора? И мусор этот специфический, в первую очередь это пищевые отходы. И их надо где-то собирать. Нам все время говорят, что у заведений есть договора на вывоз мусора, но это совершенно другое. Мусор можно вывозить раз, максимум два в день, но его нужно где-то собирать. Контейнерные площадки, их количество естественно ограничено. У нас даже не у каждого дома есть площадка. И весь мусор из этих ресторанов летит в общие бытовые контейнеры, включая пищевые отходы. Они постоянно переполнены. У нас завелись крысы. И их очень много. Пару дней назад я видел как крыса гуляла прямо по улице Рубинштейна вечером.
А один раз наблюдал картину, столики, которые стоят на верандах, они убираются уже рано утром во дворы, потому что больше их негде хранить. Утром я уезжаю за город в шесть утра, а по столам ползают крысы. Это проблема не только жителей, это проблема всего города. Улицы сейчас находятся в зоне санитарно-гигиенической катастрофы.
А. Веснин
―
Это к кому претензия? К рестораторам или к городским властям?
Г. Матвеев
―
Мы все понимает, что для предпринимателей главное это извлечение прибыли, и понятно, что трафик привлекает всех. Синергию никто не отменял, мы понимаем, что нужно как-то кучковаться. И наверное это все-таки претензия к властям. Такие вещи надо регулировать. Рестораторы оказались в очень незавидной ситуации. Они вкладывают большие деньги в это дело, надеясь на долгую и успешную работу и на какие-то прибыли, а в итоге их через несколько месяцев закрывают. И власти должны эту ситуацию регулировать.Бизнесмены должны понимать, где для них комфортная обстановка, а где большая зона риска и куда лучше не соваться.
А. Веснин
―
Проблема с мусором, Александр! Как вы пытались решать проблему с мусором? В вашем заведении.
А. Затуливетров
―
Это даже не попытки. Это обязательное условие – договор на вывоз мусора с одной из уполномоченных организаций. Платили мы за каждое заведение порядка 17 тысяч в месяц. Деньги большие, и их хватало нам, и может быть не хватало и жильцам в том числе, но это проблема не наша. Все что нужно, мы делаем. Мы складируем мусор у себя, у нас есть холодильная камера для мусора. Это тоже обязательное условие Роспотребнадзора. Потом мы выносим этот мусор в контейнеры, а то, что их не увозят, или увозят не регулярно – это проблема Спецтранса, проблема города.
А. Веснин
―
Мусор оказывался в общих контейнерах?
А. Затуливетров
―
Нет, это очень жестко. У нас свой контейнер, мы за него бьемся и не пускаем. Это такая коммунальная война. Мы не пускаем соседние рестораны, мы не пускаем жильцов, жильцы не пускают нас. Это такая нормальная человеческая война.
А. Веснин
―
Какие еще проблемы?
Г. Матвеев
―
Это подключение к общедомовым коммуникациям. В первую очередь, к канализации. Инфраструктура не приспособлена и все заведения как правило подключены к общедомовой канализации, или как ее называют хозяйственно-бытовая.
А. Веснин
―
В чем проблема?
Г. Матвеев
―
Вообще-то это запрещено нормами санпина не зря. Как это касается именно нас жителей? У нас постоянно забита канализация. В некоторых домах подвалы постоянно стоят затопленные этим делом, запахи постоянно именно канализации. Их рестораторы вынуждены периодически прочищать, потому что им тоже как-то работать надо. Но причина этих всех проблем, это сами рестораны, а точнее их огромная концентрация. Канализация для 83 ресторанов? Она просто с этим не справляется. И решить эту проблему сложно. Жироуловители эту проблему не решают, дело видимо не в жироуловителях. И опять же, это проблема всего города, не зря в новом санпине прописано в первую очередь предупреждение о распространении инфекционных заболеваний. Когда канализация идет наружу, работа ресторана должна прекращаться.
А. Веснин
―
Александр, а вы тоже подключались к общедомовой канализации?
А. Затуливетров
―
Где-то да, по особому письму это разрешено, и мы устанавливаем жироуловитель, который может быть действительно не помогает, но разрешение на это получается. Их можно получить. Разным способом. Но формально все разрешения есть.
А. Веснин
―
Но проблема действительно есть? Запах? Забивание канализации? Вы с этим сталкивались?
А. Затуливетров
―
Она нас беспокоит гораздо больше. У нас непрерывный цикл работы. Если жители, допустим днем не все сидят дома, то у нас гости постоянно. И, простите, выбрасывают в унитазы все, что только можно выбросить. И канализация забивается часто. Каждый раз вызов сантехника местного или не местного примерно от пяти до восьми тысяч рублей, чтобы он приехал быстро, аварийка.
А. Веснин
―
И часто так приходилось делать?
А. Затуливетров
―
Иногда по два раза в месяц, обычно это в пятницу вечером. Как и все трагедии, это происходит в пятницу вечером в ресторанах.
А. Веснин
―
Потому что много людей? И выкидывают в унитазы все, что угодно.
А. Затуливетров
―
Конечно.
А. Веснин
―
Какие еще проблемы?
Г. Матвеев
―
Наверное еще одна для кого-то самая критическая проблема это то, что рестораны располагаются и во дворах, и на первых и на вторых этажах. И люди, у который окна выходят во дворы или которые живут на этих этажах, для них это отсутствие возможности нормально жить, существовать. Я знаком с женщиной, которая живет рядом с «Комодом», это вообще что-то запредельное. И это же происходит и во дворах, очень много заведений во дворах. Многие из них уже по суду закрыты, но продолжают работать и ведется работа по их закрытию.
А. Веснин
―
А из-за чего невозможно существовать? Из-за шума? Или из-за чего?
Г. Матвеев
―
Вы представляете себе двор-колодец? Питерский. И в нем находится заведение, в которое приходят толпы народа. Они стоят перед дверями, курят, пьют и так далее. Я не совсем понимаю, что здесь надо объяснять. И то же самое на жилом этаже. Если взять тот же «Комод», туда просто стоит очередь, начиная от входа с вечера. Заведение на втором этаже. Пускают туда по мере того, как кто-то выходит. Там просто ужас! Под дверями спят постоянно какие-то пьяные люди, к жителям постоянно кто-то колотится. И она просто боится выйти. Милиция не приезжает, теперь уже полиция. Полиция вообще уже давно не ездит на вызову на Рубенштейна.
А. Веснин
―
А почему не ездит полиция? А если там драка?
Г. Матвеев
―
Не знаю почему. Наверное надо у полиции спросить. Наверное они считают, что ничего сделать не могут, потому что основные вызовы связаны с каким-то шумом. Есть 18 статья закона об административном нарушении Санкт-Петербурга, которую еще называют законом о тишине, и согласно ей полиция может только зафиксировать нарушение и больше ничего. И они не любят ездить туда, где они ничего не могут предпринять.
А. Веснин
―
А это вопрос к рестораторам или к властям и полиции?
Г. Матвеев
―
Что значит, вопрос к рестораторам? Возьмем тот же шум. Понятно, что он от посетителей этих заведений. Напротив меня находится ресторан, у него такие окна-двери в пол, они летом открывают их настежь и там играют приглашенные ди-джеи и эта вся клубная атмосфера, которая там присутствует, она присутствует у меня дома. Но это отдельная история. А основной шум от посетителей, и естественно рестораторы говорят, что они ничего сделать не могут и что они не несут за это ответственность. Люди находятся на улице и так далее. Но мы понимаем, что все эти люди пришли в эти бары, в эти заведения, они там принимают алкоголь, приходят в определенное состояние и после этого все происходит. И если бы не было ресторанов, то не было бы и этих людей.
А. Веснин
―
Вы как-то пытались воздействовать? И может ли владелец заведения, его администрация как-то воздействовать на своих гостей?
А. Затуливетров
―
Если пройтись по улице Рубинштейна, то можно заметить, что рестораторы на Рубинштейна это самые порядочные и тактичные люди в нашем сообществе. Практически на каждом доме, у каждого входа в заведение висит табличка с просьбой не шуметь, не курить вблизи окон. Мы как-то пытаемся решить эту проблему. Но мы стали заложниками этой странной борьбы с табакокурением, когда в ресторанах запретили курить. С одной стороны государство продает сигареты, потому что видимо это неплохой источник доходов в виде акцизов, а курить в заведениях нельзя, в подъездах нельзя и поэтому все входят на улицу. И в данном случае претензии, которые предъявляют рестораторам или владельцам магазинов, везде, где люди курят у входа. Это становится проблемой несчастных исполнителей, при всем желании они не могут воздействовать на гостей.По поводу шума. Очень сложно. Мы можем просить, но ограничивать шумную компанию сложно, если там конфликтная ситуация. На улице Рубинштейна есть знаменитый театр «Зазеркалье». И когда заканчивается представление, на улицу выбегают дети, и они тоже кричат. Но никто же не предъявляет претензий руководству театра?
А. Веснин
―
Понятно, представление заканчивается один, ну два раза за вечер!
А. Затуливетров
―
Значит можно кричать раз в день, или три раза в день? Но мы же не может отрегулировать этот процесс?
А. Веснин
―
А еще есть какие-то пункты?
Г. Матвеев
―
Я еще хотел по шуму. С тем, что сказал Александр, сложно спорить, да и бессмысленно. Отрицать, что ресторан является причиной шума, то есть не источник шума, а причина шума. Есть ресторан – есть шум, нет ресторана – нет шума. И повторюсь, учитывая, что концентрация ресторанов просто огромная, за всеми разумными пределами, то и количество людей, и источников шума, она за границей понимания. Если бы ресторанов на Рубинштейна было столько, в каких объемах они присутствуют на других улицах города, то таких проблем бы не было. Проблема в концентрации! А шум – это следствие.С шумом даже бороться не надо. В Европе и во всем цивилизованном мире давно тишина. Рестораны в жилых домах, это по-разному решается. Где-то алкоголь продается до десяти часов, где-то просто в жилых домах запрещена работа общепита после 22, 23 часов. И все. Проблема элементарная. За границей эта культура насчитывает уже столетия, именно барная культура. Они пришли к этому естественным путем. А мы чужой опыт не учитываем, а набиваем свои шишки.
А. Веснин
―
Кстати про Европу, я знаю несколько местечек в Венеции и Флоренции, это мои любимые города, там есть такие местечки барные, где живут наверху люди. Правда эти импульсивные итальянки и итальянцы, которые возмущаются шумом внизу, где выпивают молодые компании, они своим криком из окон! Где висит все это белье! Это еще больше повышает уровень шума!
Г. Матвеев
―
А это происходит до пяти утра?
А. Веснин
―
Там это и в четыре утра, и в два и в три ночи. Я с этим тоже периодически сталкивался. Мне кажется, что там тоже есть подобные проблемы. А в Германии, мне кажется, таких проблем вообще нет.
Г. Матвеев
―
А там, где был я, я с этим вообще не сталкивался. На самом деле, я очень люблю рестораны, и когда я куда-то приезжаю, я иду на улицу… И видимо поэтому улица приехала ко мне! Мне есть с чем сравнить, но в Европе или в Америке я с таким не встречался. Я встречался с этим в Азии. В Гонконге есть такой район Лан Квай Фонг знаменитый. Так вот, улица Рубинштейна, это такой Лан Квай Фонг, и ни на что ни в Европе, ни в Америке, она не похожа.
А.Веснин
―
А еще есть какие-то конкретные претензии у жителей? Мусор, канализация, сети, шум?
Г. Матвеев
―
Использование общедомового имущества без согласия собственников. Для работы ресторана нужно огромное количество различного оборудования, которое размещается на внешних стенах, воздуховоды, внешние блоки холодильных установок, кондиционеры. И все это размещается без какого-либо согласования с жильцами. С 14 года жильцы имеют право это все на возвездной основе сдавать в аренду, то есть разрешать и брать за это некую плату, и тратить эти деньги на содержание дома, на благоустройство, на текущий ремонт. Но ничего это не происходит. И все это используется совершенно безвозмездно и не контролируемо.Есть еще одна особенность, когда приходит новое заведение, Александр меня поправит, если я ошибаюсь, им нужно повесить воздуховод, а тот, который висел до этого, по каким-то параметрам им не подходит. И они просто вешают еще один воздуховод, который им нужен. У нас в некоторых дворах просто паутина этих воздуховодов, из которых используются один-два, а остальные висят мертвые. И так это происходит потому, что все это бесконтрольно и никто за этим н следит, точнее не может следить и сделать ничего не может.
И навесное оборудование, это еще малая проблема. Но они же еще и захватывают имущество! Все знают знаменитую историю с баром «Довлатов», когда захватили световой двор, и это происходит сплошь и рядом. Перепланировки незаконные, и это взаимосвязанная проблема. В доме, где находилось какое-то учреждение, невозможно сохранив все несущие конструкции, сделать обеденный зал. И все это ломается. Я знаю это по своему дому. Предприниматели у нас как термиты все прорыли. Я взял выписки из Росреестра, как все это должно выглядеть на самом деле. Сравнил с тем, что есть и у меня зашевелились волосы на голове. Это же не первом этаже происходит, и на цокольном, и думаю, что наш дом может просто сложиться. И наш дом такой не один. Практически так в каждом доме происходит.
А. Веснин
―
Александр, это наверное какие-то недобросовестные рестораторы?
А. Затуливетров
―
Все, что говорит Григорий, это абсолютно правильно и это регулируется законодательно. Если оборудование вешается без разрешений, это легко выявляется, виновник штрафуется, или выдвигаются требования о демонтаже. А что касается перепланировок, то эта проблема такая же как и во всем городе. И не только у рестораторов, но и у жителей. Если пройтись Рубинштейна и посмотреть на окна, то там пластиковые окна всех цветов радуги, которые ставятся в том числе на кгиоповские здания без согласования и без получения разрешений. Это общая проблема, проблема неуважения к имуществу.
А. Веснин
―
Александр, претензии к ресторанам и их скоплению понятны. А у вас есть претензии к местным жителям?
А. Затуливетров
―
Претензия скорее глобальная. Нас, к сожалению, выбрали в качестве основной мишени, по которой сейчас долбят со всех сторон. 83 заведения, правильно, это наверное много, хотя никто не регламентирует сколько должно быть заведений на один квадратный метр. И если бы была норма, то ее старались бы придерживаться.А с другой стороны – 83 заведения это как минимум 160 миллионов рублей в год налоговых поступлений. Это не самая маленькая цифра для городского бюджета. Это я просто по минимуму посчитал, уменьшив все, что можно уменьшить. Это порядка трех тысяч человек, занятых в сфере ресторанной деятельности. Это большой бизнес, большое подспорье.
Другое дело, как это сделать интересным и жителям улицы Рубинштейна. И рестораторы открыты для диалога и для какого-то компромисса. Очень много рестораторов моют улицу перед входом и наводят порядок. И стараются как-то жить. Нам это выгодно, потому что это наши деньги. Нам не выгодно спорить с жильцами. Мне кажется, что существует инициативная группа, которая взяла в жесткие тиски эту ситуацию, и с благими, или не благими намерениями пытается…
А. Веснин
―
А что вы конкретно имеете в виду, когда говорите «взяла в тиски»?
А. Затуливетров
―
Я считаю, что перед выборами это было сделано намеренно.
А. Веснин
―
А что сделано?
А. Затуливетров
―
Поднят этот хайп по поводу ресторанов. Мы шумели и два года назад, и три года назад. Пять лет назад примерно началась эта эволюция улицы Рубинштейна. И только последний год это достигло апогея.НОВОСТИ
А. Веснин
―
Александр, вы сказали, что перед выборами это все активизировалось и появилась инициативная группа. Григорий, а вы член этой инициативной группы?
Г. Матвеев
―
Да, я одна из этих бесноватых женщин, о которых писал Александр в фейсбуке, правда там использовалось не слово «женщина», а другое, но я его повторять не буду. Я активно участвую в этом процессе и хотел бы прокомментировать слова Александра. Начну с того, почему это возникло именно сейчас и поднят весь этот шум. Жители начали роптать, когда ресторанов стало штук 30 на этой улице, стали жаловаться куда-то, когда их стало 50. И к активным действиям перешли, когда их стало больше 70.Сначала действовали привычным способом, писали письма в различные инстанции и как правило – губернатору. Есть даже письмо президенту, его написали в прошлом сентябре, собрали 225 подписей от 24 домов, а на улице всего 34 дома. Это ни к чему не привело. Нам приходили отписки. Стандартная отписка заключается в том, что предприниматель имеет право вести свою деятельность на свое усмотрение. И при этом не берется во внимание 17 статья Конституции, где сказано, что при реализации прав одних, не должны нарушаться права других.
Через какое-то время жители поняли, что таким образом проблему не решить и стали образовываться и изучать законы. Сейчас средний житель улицы Рубинштейна разбирается в этом всем этом законодательстве – в противопожарных нормах, в жилищном кодексе, в административном кодексе…
А. Веснин
―
Чтобы мочить рестораторов?
Г. Матвеев
―
В правилах формирования схемы нестационарных торговых объектов и даже в правилах дорожного движения. Недавно наконец-то назад повесили знак, который они сняли. И для этого пришлось грамотно обратиться в ГББДД. Уровень компетенции среднего жителя улицы Рубинштейна стал не хуже, чем у юриста.
А. Веснин
―
И все это для того, чтобы воевать с ресторатоарми?
Г. Матвеев
―
Стало понятно, что этими письмами невозможно чего-либо добиться. И люди стали идти путем закона, то есть жаловаться в надзорные органы и добиваться проверок и контролировать исполнение этих проверок. И стали подавать иски в суды. И эта проблема вылезла, как только этим стали заниматься серьезно. И произошло это сейчас, не раньше и не позже.
А. Веснин
―
А выборная карта здесь как-то разыгрывается?
Г. Матвеев
―
Давайте про выборную карту чуть позже! Я еще хотел прокомментировать слова Александра о налогах, потому что эта тема тоже муссируется, как только начинается обсуждение проблем улицы Рубинштейна. Давайте вспомним о нескольких вещах. Нельзя оправдывать налогами нарушение закона, а рестораны их нарушают или вынуждены нарушать. Но это факт. Законы нарушаются. Иначе мы можем далеко уйти в этих суждениях, сказать, что наркоторговцы – самозанятые люди и приносят определенную пользу.Далее. Раз уж мы заговорили о налогах, налоги – это цифры, а цифры – это вещь жестокая и давайте вспомним, что на этих местах, где находятся рестораторы, тоже когда-то находился бизнес, который тоже платил налоги. И когда пришли рестораторы, то профит получил только арендодатель, у него выросла ставка. Они выселили предыдущий бизнес, заселили другой.
Налоги – это посетители, а не рестораны. Они платят налоги с прибыли, которую ему дают посетители. А посетителей в городе – условно одинаковое количество. И если не будет ресторанов на улице Рубинштейна, они пойдут в другие рестораны, там оставят свои деньги и с этих денег будут оплачены налоги. Рестораны именно на Рубинштейна никаких дополнительных налогов не приносят.
Нормальные ресторанные концепции, и ресторан Александра «Мы же на ты» тому пример, и «Цветочки», которые переехали на Некрасова, они никуда не деваются. Они меняют локацию на более приемлемую для своего бизнеса и также продолжают работать и приносить деньги в бюджет города. А концепция – открою рюмочную во дворе и буду без алкогольной лицензии торговать алкоголем – такая концепция в принципе не имеет права на существование. И такая концепция в принципе и нет ничего страшного, если она закроется.
И наконец, последнее, я не поленился и попытался выяснить, сколько же рестораны Рубинштейна платят не в рублях, как Александр посчитал, а в процентах. Это сделать легко, есть итоги социально-экономического развития Санкт-Петербурга, их публикуют каждый месяц и там есть цифры оборота по отраслям, в том числе и заведениям общественного питания и сколько весь бизнес приносит в казну города. И в итоге у меня получилось – 0 целых и 32 десятитысячных процента приносит бизнес на Рубинштейна. И это если считать, что весь бизнес платит официальные деньги. Сама цифра она в пределах статистической погрешности.
И надо забывать, что ресторанный бизнес сам по себе находится в сероватой зоне. Я читал интервью Александра, где он сказал, что этот бизнес изначально немного жуликоватый.
А. Затуливетров
―
Я не имел в виду налоги!
Г. Матвеев
―
На Рубинштейна ресторанов куча – не куча, которые работают без алкогольной лицензии, без кассового аппарата. Если называть, то это «Угрюмочная», «Комод», «Сайн», там есть два заведения рядом «Крэзи суши» и «Крэзи вайн», так вот «Крэзи суши» работают и без лицензии и без кассового аппарата. И таких заведений много. И они вообще ничего не платят в бюджет и говорить о них, что они наши благодетели, вообще невозможно! И даже те, кто платит, мы прекрасно знаем, я сам ходил в бар в позднее время, и видел, что там выпившему человеку наливается алкоголь и ничего не пробивается. И я бы не месте рестораторов историю с налогами не затрагивал. Если начать ворошить, то это будет не в их пользу.
А. Веснин
―
Давайте оставим налоги в покое. Я все-таки хотел спросить про выборы. Городские власти этим заинтересовались и глава Центрального района Максим Мейксин пытается делать какие-то заявления. Правда они не очень понятные, из серии «надо договориться, но мы не знаем что делать». Выборную карту как-то разыгрывают или нет?
Г. Матвеев
―
Вся эта история с общественным договором, поскольку уже нельзя игнорировать проблему улицы Рубинштейна и надо что-то делать и возник этот общественный договор. Было желание пройтись между Сциллой и Харибдой, чтобы не показать как говорит наш знаменитый человек, что «кошмарят бизнес» и показать что делают в интересах жителей. И было придумано соломоново решение. Обратите внимание, что и интрига сохраняется и говорится … , что в сентябре мы к этому вопросу приступим.
А. Веснин
―
А вы понимаете, о чем пойдет речь?
Г. Матвеев
―
Я понимаю, что это глобальный обман. Не только жителей, но и рестораторов. И рестораторов в первую очередь, потому что они будут терять деньги. Сейчас, пока мы здесь с вами сидим, кто-то из рестораторов идет и берет в аренду помещение на улице Рубинштейна, вложит туда те 10 миллионов, о которых говорил Александр, а может и больше, а через несколько месяцев жители закроют его через суд из-за всех тех проблем, о которых говорилось ранее. И никакой общественный договор в этом не поможет.
А. Веснин
―
А в чем суть этого общественного договора?
Г. Матвеев
―
А я не знаю. Это не ко мне.
А. Затуливетров
―
Это такая условная дорожная карта, которая должна регулировать те вещи, которые не регулируются по каким-то причинам закона. Это группа жильцов, группа рестораторов и третейская сторона – администрация района, которая пытается как-то объяснить те вещи, которые объяснить по другому не получится.
А. Веснин
―
А как это будет работать на практике?
А. Затуливетров
―
Я сейчас слабо представляю конкретные статьи, но примерно понимаю, что это условно, что какие-то заведения будут работать до 23 часов. Задачей этой общественной комиссии, этого общественного совета – контролировать этот процесс и еще какие-то вещи. И как-то находить какие-то общие точки, в конце концов, например, общпя охрана, за которую бы платили радостно все 83 заведения, ну не 83, 60, чтобы наводить порядок на улице. Здесь все просто, было бы желание. К сожалению, желание у инициативной группы жильцов, оно конкретно. Ухудшение бытовых условий, согласен, мне не посчастливилось жить на Рубинштейна, я живу на скромной улице, на Рижском проспекте, и там напротив снегоплавильный завод, куда как раз вывозится снег и с улицы Рубинштейна в том числе. И круглые сутки зимой жуткий скрежет и шум машин, но я не жалуюсь, я понимаю, что могу уехать в лес, и там будет тихо.А что касается налогов, просто чтобы защитить наших… Я боюсь, что в таком случае власти могут открыть ящик Пандоры, потому что если обращаться к недавней истории, СД в фашистской Германии создавалось тоже из числа соседей и местных жителей, которые помогали наводить порядок. А потом они использовали это в своих интересах, а потом они стали рисовать звезды на лавках евреев. Я не хочу, чтобы инициативная группа или конкретные жители превращались в такое подобие…
А. Веснин
―
А вы видите какую-то возможность договориться и решить?
А. Затуливетров
―
Мы привыкли все решать деньгами. Мы готовы платить жителям за какие-то разумные вещи. Мы понимаем, что можно договориться. За деньги.
А. Веснин
―
Вас устроят какие-то денежные отношения?
Г. Матвеев
―
Я закончу тем, с чего начал. Та высокая концентрация, которая есть сейчас, она не приемлема с проживанием там людей.
А. Веснин
―
И деньгами этот вопрос не решить?
Г. Матвеев
―
Его надо решать инфраструктурно.
А. Затуливетров
―
Вариантов нет. Почему 80 нельзя, а 60 можно? А 20 можно? Кто будет это определять? Где эта грань? Одно заведение на дом?
Г. Матвеев
―
Опытным путем. Мы определили, что 80 – это много, и 70 много, и 50.
А. Затуливетров
―
Жильцы это определяют? А не закон?
А. Веснин
―
Видимо этот вопрос сейчас не решится. Спасибо большое, время у нас закончилось, до свидания!