Книжная кухня Хармс глазами его и наших современников - Интервью - 2019-08-02
Н. Дельгядо― Здравствуйте, с вами Наташа Дельгядо, и мы на «Книжной кухне». Сегодня у нас в студии Валерий Николаевич Сажин, филолог, историк литературы, составитель первого полного собрания сочинений Даниила Хармса. В.Сажин― Добрый день. Н. Дельгядо― Скоро в издательстве «Вита Нова» выходит книга - сборник воспоминаний современников о Данииле Хармсе под названием «Хармс глазами современников». Валерий Николаевич уже несколько лет готовил эту книгу совместно с главным редактором издательства – Алексеем Дмитренко. Естественно первым в голову приходит вопрос: почему книга выходит именно сейчас? Почему вам это показалось важным и актуальным? В.Сажин― Надо было, наконец, собрать многочисленные воспоминания, переписку, дневники, и сопоставить все это огромное количество материала с персонажами, которые так или иначе говорят о Хармсе (а их более 70-ти человек!), чтобы это легло в один контекст, и читатель смог все сам соотнести. Не то, чтобы это крайне актуально, просто это надо было сделать. Н. Дельгядо― Вот эти персонажи, которые говорят о Хармсе, наверняка говорят разные вещи. Даже я знаю, не будучи специалистом по Хармсу, что у него была масса версий одного и того же события, масса мифов и легенд вокруг него существует. Наверняка они между собой расходятся. Все это сливается в какой-то стройный хор? И каким образом? В.Сажин― Мы действительно постарались положить те или иные тексты в хронологию. И получается, что, когда еще до реабилитации Хармса в 62-м году, о нем мельком упоминают, даже цитируя его стихи, его не называют. А потом уже, после реабилитации пошел некоторый поток воспоминаний, который действительно наполнен не только легендами, но и всякими негативными характеристиками, а также странностями, нелепостями, абсурдностями, которые совершенно были не уместны, по мнению тех, кто о нем вспоминал. Но, например, в 65-м году Леонид Пантелеев упомянул историю с последним арестом Хармса, которая, на протяжении 50-ти с лишним лет, так и воспроизводится. Якобы Хармс вышел из дома в тапочках в августе 1941 года на свою улицу Маяковского, тут же его подхватили НКВДшники и арестовали. Н. Дельгядо― Подождите, давайте уточним – это была уже улица Маяковского или еще Надеждинская? В.Сажин― Да, она с 36-го года была уже улицей Маяковского. Сейчас доподлинно известно, хотя не все читали и знают, следственное дело Хармса. А надо бы его не просто пролистать, надо вдуматься: человек вышел в тапочках. Куда? Зачем? Мусор что ли выбросить? А на нем при этом чуть ли не 15 разных предметов было: сумка, в которой лежал крестик, автограф стихотворения Введенского, рюмочка серебряная, кучка других серебряных предметов. На самом деле, он пошел в комиссионку на Невском проспекте, которая напротив улицы Маяковского и находилась. Он хотел сдать эти вещи, он был завсегдатаем подобных магазинов. Его даже в 30-е годы арестовали, как спекулянта, но тут же отпустили. Более того у него есть целая серия рекламных текстов для Ленскупторга. Короче говоря, он шел в комиссионку, тут его подхватили и увезли в «большой дом», а обыск делали уже без него. Н. Дельгядо― А эта легенда ведь и у Галича отражается: «Из дома вышел человек. С веревкой и мешком…». В.Сажин― Да! Другую легенду, которая сейчас уже зафиксировалась, ввела Алиса Порет. В её воспоминаниях вообще много фантастического, но главная, затверженная впоследствии легенда, это то, что Хармс умер в тюремной больнице от голода. Однажды, в 80-м году она это написала, и с тех пор эта информация везде воспроизводится. А кто это видел? Она об этом обстоятельстве написала, якобы со слов одного из своих мужей, который тоже в это время был в тюрьме. Но в тюрьме! А не в больнице. И, кроме того, как она могла об этом узнать? Она, конечно, это сочинила. Вот мы в своей книге постарались прокомментировать подобные вещи. Н. Дельгядо― Но ведь он действительно умер в тюремной больнице… В.Сажин― Да. Но никто не знает наверняка, что именно от голода. Н. Дельгядо― Валерий Николаевич, а как вы считаете, вот эти все детали биографии, легенд и реальности, которые существуют вокруг Хармса, что они добавляют к пониманию его личности и его творчества? В.Сажин― Важен контекст. Потому что, когда в один 500-страничный том складывается такой объем текстов о Хармсе, сам контекст заставляет читателя сопоставить одно с другим и вывести какое-то своё суждение. В помощь читателю мы ввели в книгу несколько важных элементов. Например, чтобы читатель мог сопоставить все версии ареста Хармса, у нас есть тематический указатель, где есть позиция «Арест 1931 года» и там указаны все страницы, на которых об этом событии говорится. Я бы сказал, что это перспектива Хармсковской энциклопедии. Н. Дельгядо― А какие-то бытовые вещи прокомментированы? В.Сажин― Первая жена, вторая жена? (смеётся). Например, мы говорим о болезнях… Ходят разные суждения о том, насколько он был психологически здоров, и поскольку об этом есть в воспоминаниях и наших примечаниях, то на слово «болезнь», читатель также может посмотреть все, что известно к настоящему времени о здоровье Хармса. Н. Дельгядо― Мне всегда казалось, что стиль поведения Хармса был ответом на то, что происходит вокруг него, что происходит в обществе. Ему просто надо было искать какую-то форму существования в том абсурдном мире, который его окружал. И создание собственного абсурда в мире реального абсурда – это позиция сильного человека, как мне кажется. Как вы считаете, творчество Хармса было связано с происходящим вокруг, тем самым политическим и историческим контекстом? В.Сажин― Когда Хармса начали публиковать, его сразу стали политизировать. Якобы он воспроизводит исторических личностей и прочее. Есть у Хармса стихотворение о дворнике, который из года в год стоит под воротами. Но у дворника в царской России действительно была полицейская обязанность! Ему было полицией вверено следить за всеми, кто входит и выходит из двора. Это было всегда! На самом деле Хармс и его окружение отгораживались от текущей политики, абстрагировались, запрещали себе обсуждать политическую ситуацию. Не из страха! А потому, что они мыслили антологически, не воспринимали происходящее как процесс метафизический. Хармс писал бы этих «вываливающихся из окон старух», про эту абсурдную ситуацию, на которую люди абсурдно реагируют, посмотрев и разойдясь, в любых обстоятельствах. Н. Дельгядо― Спасибо, Валерий Николаевич, мы будем ждать книгу «Хармс глазами современников». Всего доброго, читайте!