Свободный формат Петербургские избирательные комиссии о муниципальных выборах в Северной столице - Глеб Чипига - Интервью - 2019-07-29
Свободный формат, 29.07.
Т. Троянская
―
13 часов 5 минут в студии, рядом со мной коллега, Сергей Кагермазов.
С. Кагермазов
―
Добрый день!
Т. Троянская
―
Сейчас мы будем говорить о муниципальных выборах в Петербурге и частично коснемся и губернаторских. Я приветствую координаторов общественной организации «Наблюдатели Петербурга». У нас сегодня Галина Культиасова. Галина, добрый день!
Г. Культиасова
―
Добрый день!
Т. Троянская
―
И Глеб Чипига, Глеб, добрый день!
Г. Чипига
―
Глеб, добрый день!
Т. Троянская
―
Давайте, Сережа будет задавать умные вопросы, он в этом большой специалист, а я самые простые. Вы также являетесь и представителями избирательных комиссий, да?
Г.Культиасова: Я
―
член ИКМО «Сенной округ» с решающим голосом и с совещательным голосом в ТИК № 1, и только что закончила член СПбИК, тоже с совещательным голосом. Сейчас я пока временно не являюсь членом СПбИК.
Г. Чипига
―
Я тоже в избирательной муниципальной комиссии «Морские ворота».
Т. Троянская
―
А как попасть в избирательную комиссию? Чисто теоретически, мы с Сережей могли бы тоже попасть в эту комиссию?
Г. Чипига
―
Те комиссии, которые сейчас проводят муниципальные выборы, туда попасть было довольно трудно. У нас по всему городу практически везде восемь членов комиссии, а парламентских партий, гарантированно имеющих право туда пройти – шесть, поэтому практически везде было сделано так, чтобы независимые люди практически не могли войти туда никак. Но мне удалось, потому что меня и моих коллег выдвинули сразу три партии, что бывает редко, и мы смогли пробиться. Но это исключительная ситуация.
Т. Троянская
―
Это в нашей стране исключительная ситуация?
Г. Чипига
―
Это в Петербурге исключительная ситуация.
Т. Троянская
―
А в принципе, по логике, каждый человек может? Каждый гражданин России.
С. Кагермазов
―
Перед этими выборами сокращали количество человек в ИКМО. Я ничего не путаю?
Г. Чипига
―
Да. Я и сказал, сейчас восемь человек, а раньше было десять или двенадцать в зависимости от комиссии, и поэтому те комиссии, которые проводили выборы пять лет назад, в 14-м году, в них попасть было гораздо проще, а сейчас это почти нереально.
С. Кагермазов
―
Существуют квоты на количество людей от партии в ИКМО?
Г. Чипига
―
Да. Половина членов комиссии назначается от партий. А у нас на четыре места претендует шесть партий.
Т. Троянская
―
ИКМО, это понятно. Есть еще ТИК – это территориальная избирательная комиссия. А есть еще ОИК, что это такое?
Г. Культиасова
―
Наверное я поясню. Что касается муниципальных выборов, то главная организующая комиссия – это ИКМО, то есть избирательная комиссия муниципального образования. В некоторых районах ИКМО, эти полномочия ИКМО может передать территориальной избирательной комиссии. И так и произошло.
С. Кагермазов
―
Сразу же вопрос, зачем?
Г. Культиасова
―
Это связано с разными причинами. Например в ИКМО «Купчино» работало сразу две ИКМО, и не очень было понятно, какая из них легитимная, и муниципальный совет собрался с силами и передал полномочия ТИКу. ИКМО «Самсоньевское» , избирательная комиссия настолько безобразно себя вела, что муниципальный совет прямо в ходе избирательной кампании передал полномочия ТИКу. То есть, это решение муниципального совета, в любом случае.
Т. Троянская
―
То есть, где-то реакция была, если комиссия вела себя безобразно?
Г. Культиасова
―
Там, где муниципальный совет не собирался поддерживать эти безобразия, где он противостоял. А там, где солидаризировался, то никаких передач полномочий не было. Единственно кто может это сделать, это муниципальный совет, действующие депутаты.
С. Кагермазов
―
Но там же везде жулики, и в ТИКе тоже жулики. И какой смысл им передавать? Или все-таки смысл есть?
Г. Культиасова
―
Территориальные избирательные комиссии имеют прямое подчинение Санкт-Петербургской избирательной комиссии. И могут отвечать перед ней головой, и считается, что так они более управляемы. Но это не совсем так.И тут вступает ваш вопрос про ОИКи. В частности во Фрунзенском районе территориальная комиссия 29, ей отданы полномочия двух ИКМО. И они посчитали, что не смогут справиться с исполнением этих полномочий и организовали окружные избирательные комиссии.
Т. Троянская
―
То есть, это самоорганизация? Получается.
Г. Культиасова
―
Они приняли решение образовании, то есть внутри одного муниципального образования будет действовать не одна территориальная избирательная комиссия, а четыре окружных.
Г. Чипига
―
Это деление комиссий.
Г. Культиасова
―
Да. То есть, по каждому округу действует сама. И набрали туда людей, которые никогда в жизни не участвовали в организации выборов. Они не понимают, что такое собрание, что такое…
С. Кагермазов
―
А как набрали?
Г. Культиасова
―
Не очень понятная история. Там очень быстро объявили призыв, быстро взяли этих людей, и эти люди не знают, что такое заседание комиссии, что ведется их протокол и так далее. Вот вам и управляемость. Казалось бы, ТИК подчинен СПбИКу, но ОИКи в 29 районе во Фрунзенском ТИКе отчебучивают, что хотят.
С. Кагермазов
―
А в чьих интересах, как вам кажется?
Г. Культиасова
―
Я не готова оценивать интересы, потому что я исхожу…
С. Кагермазов
―
Политические силы там столкнулись?
Г. Культиасова
―
Видимо, да, но я не готова объяснять, потому что я не знаю деталей. Я просто вижу, как действуют эти комиссии, а в чьих интересах, я не знаю.
Г. Чипига
―
Они управляемы может быть не председателем ТИКа, а какими-нибудь другими людьми, которые имеют вес на этой территории.
С. Кагермазов
―
Скорее всего это какие-нибудь депутаты, ЗАКса.
Г. Чипига
―
Вполне возможно.
Т. Троянская
―
Если с самого начала. Кандидаты в муниципальные депутаты прежде всего отправлялись в ИКМО. Приходили в ИКМО с определённым порядком документов. И мы слышали о нарушениях в определённых ИКМО, «Черная речка», «Екатеринкофское» и так прочее. Я правильно понимаю, что были ИКМО, где творились безобразия, а были прямо хорошие ИКМО?
Г. Культиасова
―
Я посчитала, двадцать избирательный комиссий из ста десяти, которые сейчас проводят выборы, они очень поздно сообщили Санкт-Петербургской избирательной комиссии о том, что выборы были назначены, и что соответственно сократило срок при составлении документов этими муниципальными кандидатами, и из этих двадцати только пяти продлили в обязательном порядке сроки приема документов. Горизбирком обязал. Остальные пятнадцать как-то смогли доказать, что они якобы все сделали по закону, а муниципальные депутаты не смогли доказать, что эти данные были скрыты. Но тем не менее, для всех общественности 20 комиссий позже проявились.
Т. Троянская
―
Сознательно или бессознательно? Был ли в этом злой умысел?
Г. Культиасова
―
Я подозреваю, что это осознанно. А что касается дальнейших нарушений, то где-то около десяти ИКМО, не могу сказать точно, десять-пятнадцать после этого устраивали искусственные очереди, которые не позволяли кандидатам в муниципальные депутаты пробиться. Это не все, но фон задают именно они, и именно они подрывают доверие ко всем остальным, которые работают нормально, как в моей избирательной комиссии, Сенной округ, я не обнаружила, находясь внутри, ни одного нарушений. Но подозрений даже к нормально работающей комиссии огромное количество, потому что именно эти подозрения и недоверие создают другие, которые действуют как хотят.Попасть в помощью Горизбиркома удалось всем кандидатам, кроме одного. У нас есть одно ИКМО, которое стоит особняком и не подчиняется вообще Санкт-Петербургской избирательной комиссии, это Сергиевское. Они до сих пор не подчинились продлению сроков, они не приняли документов у кандидатов, например, от Коммунистической партии.
С. Кагермазов
―
Почему так, в чьих интересах!
Г. Культиасова
―
Я не готова говорить об интересах.
С. Кагермазов
―
Мне доносят, мой источник, что депутат Госдумы Марченко…
Г. Культиасова
―
Возможно, это правильно. И это единственное. А в остальные, так или иначе, люди с документами пришли. А дальше следующий этап, который связан с тем, как принимали документы, с какими подтверждениями, что приносили, когда приносили, и как это все фиксировалось. И здесь, я подсчитала перед эфиром, в 2019 году Санкт-Петербургская избирательная комиссия приняла 466 решений по жалобам муниципальных кандидатов или представителей партий. Которые жаловались именно на нарушение прав партий на извещение и так далее. 466, по сравнению с 14-м годом, там было рассмотрено всего 62 таких решения, а тут уже! И избирательная кампания еще не закончилась! А это было за всю избирательную кампанию 14-го года. И я прогнозирую, что их будет как минимум за 500, а то и за 600 и так далее.
С. Кагермазов
―
Хочу уточнить, может быть это потому, что лучше стали жаловаться? А в 14-м не жаловались. Или ситуация стала еще хуже за пять лет? Или люди научились пользоваться этим инструментом?
Г. Культиасова
―
Я не могу объяснить, возможно и так.
Г. Чипига
―
Я думаю, да, в этом году лучше работают штабы партий, штабы организаций, и они действительно подают много жалоб. Другой момент, что на этих выборах и жалобы лучше рассматриваются. То, что в 14-м году было шестьдесят с чем-то жалоб, скорее всего это далеко не все, которые туда поступили, просто их не рассматривали, их куда-то заметали.
С. Кагермазов
―
А как вам кажется, почему так? Почему их так плохо рассматривали? Что изменилось с 14-го года?
Г. Чипига
―
Мне кажется, что сейчас и со стороны Центральной избирательной комиссии и со стороны может быть и федеральной власти есть какое-то такое направление, чтобы выборы были менее скандальными и более легитимными.
С. Кагермазов
―
Интересно мнение каждого из вам, а как вы рассматриваете работу Горизбиркома. Как он оценивает жалобы? Как реагирует на них? Хорошо или плохо? Мне говорят Дмитрий Валерьевич Краснянский, член Горизбиркома, он там решающую роль играет, хорошую или плохую?
Г. Культиасова
―
Наверное, я отвечу. Объективно, я присутствовала в течение месяца на всех рабочих группах по рассмотрению жалоб и на всех заседаниях, когда принимались эти решения до 22 июля, потом мои полномочия были прекращены. Они по шесть, по восемь часов сидели, эта рабочая группа, и разбирали эти жалобы. Здесь у меня претензий к тому, что они не работают, нет. Это реально так.А как принимались некоторые решения, тут есть некоторые претензии, потому что объективно 80 жалоб за один день во всех деталях рассмотреть невозможно, и тут вступают авторитеты. Вот кто-то говорит, что это самое важное, и давайте мы в эту сторону оценим, а кто-то говорит, что нет, это не важно. В условиях цейтнота не удается объективно рассмотреть все жалобы. Но по моим наблюдениям, не так много нарушений, которые просто вообще не законны. Очень большое количество жалоб вполне справедливо удовлетворено или отказано в удовлетворении, на вполне законных основаниях. Но часть жалоб, то как они рассматривались, вызывает некоторые сомнения.
С. Кагермазов
―
А что это за муниципалитеты?
Г. Культиасова
―
В основном это касается муниципалитетов Петроградского района и Московского района.
С. Кагермазов
―
В Петроградском районе – это территория спикера Макарова, как нам обычно все говорят.
Г. Культиасова
―
И частично…
С. Кагермазов
―
И Тетердинко, как нам говорят…
Г. Культиасова
―
И здесь рассмотрение немного отличалось, но там хорошие технологии работали, и поэтому можно было вполне Горизбиркому сделать вид, что он тоже все это законно рассматривает, и формальных претензий нет.
С.Кагермазов
―
А какие члены избиркома вызывают сомнения? Как из хосут?
Г. Культиасова
―
Разные. В членах избиркома у меня больше всего вызывает сомнения готовность огромного количества членов избиркома голосовать, не вникая в детали. Я присутствовала на всех заседаниях СПбИК и я точно знаю, что суть проблемы понимают три-четыре человека. Но у горизбиркома есть хороших запас правильно голосующих членов комиссии, которые всегда вытащат нужное решение, независимо от того, насколько они в нем разбираются. И это меня напрягало больше всего.А кто активнее, кто не активнее, тут очень много и формальных выступлений, и очень много неформальных, за которыми не уследить. И я не готова делать выводы о каждом.
Г.Чипига
―
По большинству спорных жалоб в Горизбиркоме можно заметить, что кроме четырех членов комиссии, которые голосуют отлично, предлагают удовлетворить все жалобы депутатов…
С. Кагермазов
―
Кто это? Давайте их назовем! Похвалим, не будем ругать.
Г. Чипига
―
Ольга Леонидовна Покровская, Николай Николаевич Левшин, Екатерина Фисек…
С. Кагермазов
―
«Яблоко», «Справедливая Россия», «КПРФ»…
Г. Чипига
―
К ним присоединяется ситуативно…
Г. Культиасова
―
Алексей Виторович Березин! Партия роста.
Г. Чипига
―
ЛДПР…
Г. Культиасова
―
И все, собственно.
С. Кагермазов
―
А от ЛДПР кто?
Г. Культиасова
―
Валерий Александрович Николаев.
С. Кагермазов
―
И к этим людям меньше всего вопросов?
Г. Чипига
―
Они иногда вдумчиво работают.
Т. Троянская
―
А назовите остальных, не названных! Сережа, назови ты!
С. Кагермазов
―
А я сейчас на помню тоже.
Т. Троянская
―
Но, кто из тех, кто не назван, чтобы понять…
С. Кагермазов
―
Миненко Виктор, глава горизбиркома, у нас есть уже названный Виктор Сергеевич Краснянский, самый опытный член Горизбиркома…
Т. Троянская
―
А остальные там, что, единороссы?
С. Кагермазов
―
Есть Алла Егорова, если я правильно называю, и как говорят ставленница Вячеслава Макарова, на знаю, как на самом деле. А остальные? Кого я забыл?
Г. Культиасова
―
А остальные члены горизибиркома, они частично…
С. Кагермазов
―
Наргиз Ахадова сидит?
Г. Культиасова
―
Да. От «Единой России», а остальные представлены разными непарламентскими партиями или муниципалитетами.
С. Кагермазов
―
Уточните, они примыкают к какому-то политическому блоку, постоянно? Или они лавируют туда-сюда? Или все четко закреплено?
Г, Культиасова
―
Нет, есть группа, около десяти человек, которая всегда проголосует так, как нужно.
С. Кагермазов
―
А всего в Горизбиркоме?
Г. Культиасова
―
Четырнадцать! И поэтому можно не беспокоиться, любое решение, которое нужно…
С. Кагермазов
―
А нужно кому? Вот говорят, что конфликт между Смольным и Мариинским дворцом! Или мы имеем в виду власть как монолит исполнительной и законодательной? Или все зависит от ситуации?
Г. Культиасова
―
Если вы позволите, я немного по-другому отвечу. Я тоже пыталась анализировать, почему принимаются именно такие решения, а не другие, и как в этом участвуют разные действующие лица. И я даже себе схему нарисовала. Здесь посередине ИКМО, абстрактная ИКМО, а вокруг нее все те, кто должны были регулировать законность в действиях ИКМО. И у меня получилось довольно обширное представительство, начиная от Муниципального совета, который назначает выборы, муниципальная администрация, которая размещает на сайте информацию, то есть сама ИКМО не может это сделать, даже если в Екатеринбургском ИКМО даже договор заключили на это.
С. Кагермазов
―
Значит, муниципальную администрацию совет контролирует, изначально?
Г. Культиасова
―
Да. Дальше. В этом году впервые библиотеки вступили в действие, потому что именно в них, несмотря на XXI век и наличие интернета и всего остального, дата объявления выборов отсчитывается от поступления муниципальной газеты в библиотеки. И, например, в Петроградском районе библиотекарь должна была бы выдавать газеты, она была в отпуске, и это как бы позволило не узнать всем остальным, когда были назначены выборы. А по документам – они все вовремя принесли. И эту муниципальные советы как бы чисты. Ну просто не выдали им.Дальше, следуюющее. Санкт-Петербургская избирательная комиссия, которая тоже в какой-то мере контролирует ИКМО.
Центральная комиссия, она активно принимает участие. Почти на каждом ее заседании обсуждаются проблемы с выборами в Петербурге.
Дальше, МВД, которое регулировало общественный порядок внутри ИКМО.
Прокуратура, которая должна следить за законностью и Следственный комитет, который должен работать по обращениям граждан, и по обращениям Санкт-Петербургской избирательной комиссии.
И губернатор, которому напрямую никто не подчинен, но он имеет возможность собирать совещания, анализировать ситуацию и давать какие-то указания и направления.
Всю эту картину, которую я нарисовала, я готова назвать картиной распределенной безответственности.
С. Кагермазов
―
У семи нянек дитя без глаза!
Г. Культиасова
―
Распределенная безответственность, это каждый из них делает свой какой-то маленький кусочек. И пересылает кому-то другому.
С. Кагермазов
―
Осознанно?
Г. Культиасова
―
Я в голову ни к кому залезть не могу! Следующий действует в силу своего собственного разумения, и в итого все это теряется и плюс ко всему, многие из них действуют довольно скрытно, и очень много действий происходит не в публичном поле, а в не публичном: что вызывает возмущение журналистов и треплет нервы тех, кто в этом участвует.
С. Кагермазов
―
А какой самый яркий пример такого не публичного действия?
Г. Культиасова
―
Например, обращение в СК, в следственный комитет.
С. Кагермазов
―
Обращение чье?
Г. Культиасова
―
Санкт-Петербургской избирательной комиссии. Вроде как обращались. Кто, когда, как направили, какая реакция? По закону представление санкт-петербургской избирательной комиссии, направленное в следственный комитет, должно быть рассмотрено не позднее, чем в десять дней. Вообще-то в пять. Но все эти решения приняты очень давно. Но никакого ответа, никакой информации, кто, когда и как направил…
С. Кагермазов
―
А следственный комитет ответил Шишлову, омбудсмену петербургскому, что не получал! Я эту бумагу сам видел.
Г. Культиасова
―
Но в то же время, я была свидетелем того, как после одного заседания Санкт-Петербургской избирательной комиссии, ее председатель, Виктор Александрович Миненко, он держал в руке пачку бумаг: «Вот! К нам претензии, что мы не направляем! А здесь у меня входящие номера», и назвал парочку: «Можете ознакомиться!» То есть, где-то там посерединке это все застряло. И я думаю, что это раздолье в деятельности избирательной комиссии связано с тем, что у нас в городе нет власти, которая способна была бы их привести в нормальное состояние. Каждый делает только какой-то свой кусочек.
Т. Троянская
―
Может быть это специально так подстроено?
Г. Культиасова
―
Я могу привести пример, как действует МВД. Это меня тоже очень сильно возмутило. Действительно, Миненко обратился в МВД – нужно контролировать избирательные муниципальные комиссии. Это вполне разумный шаг. Они приходят туда, сидят там. И что они там делают? Они следят за общественным порядком, чтобы не было шума, чтобы избирательная комиссия работала спокойно, и чтобы непонятные муниципальные кандидаты сидели тихо. И вместо того, чтобы разобраться, что это за фейковые кандидаты пришли и проверить у них документы, и выкинуть тех, кто пришел с пустыми бумажками вместо документов…С. Кагермазов
―
Это мы говорим о подставных очередях?
Г. Культиасова
―
Да. И эти стражи порядка, они просто работают на стороне избиркома, регулируя это подставную очередь. И там каждого принимают по сорок минут, и соответственно, опять не успевают. Соответственно, даже сотрудники МВД не в состоянии заставить комиссии работать. И единственное, кому удалось заставить их работать, это членам ЦИКа, которые лично приезжали и вручную регулировали очередь, и вручную следили. Но это же курам на смех! 110 муниципальных комиссий должны регулироваться вручную членами ЦИК! У нас нет в городе действующих лиц, которые способны были бы навести порядок. Если бы в самом начале, когда нарушения только начались, правильно сработала бы вся эта группа, в соответствии со своими обязанностями и пониманием ситуации, то дальше бы не было такого раздолья.Я уже не говорю о том, что у нас уже есть несколько примеров пересылок по кругу: человек обращается в следственный комитет, следственный комитет не усматривает проблемы и отправляет в Санкт-Петербургскую избирательную комиссию, а она обратно отписывается. То есть, прошел круг. Или человек обращается в ЦИК, ЦИК обращается в прокуратуру, а прокуратура обратно в комиссию, и обратно – к человеку. И эти круги можно наматывать бесконечно! Но нет никого, кто мог бы настоять на соблюдении закона, кроме этих конкретных людей, членов ЦИКа, я других не видела.
Т. Троянская
―
Здесь звучали некие проблемные избирательные комиссии, Сергиевская, Самсоньевская, Екатерингофская, Черная речка. Мы пытались позвать их в эфир, чтобы они тоже имели возможность высказаться, но наш продюсер сказал, что никто из них не был готов прийти. Пришли только вы, кто не боится говорить об этом. Сейчас мы прервемся на московские новости.НОВОСТИ
Т. Троянская
―
Мы только что говорили о куралесице, которая происходит сейчас. А как этого избежать? Все говорят, нет так нельзя! А что делать? Я обратила внимание на то, что до начала избирательной кампании практически не было никакой работы с членами избирательных комиссий муниципальных образований в смысле обучения, просвещения и так далее. К чести Санкт-Петербургской избирательной комиссии, она выпустила рабочий блокнот избирательной комиссии, но он носит рекомендательный характер. На основании этого рабочего блокнота нет возможности никого привлечь, потому что это рекомендации.
Г. Культиасова
―
И с января всех председателей ИКМО приглашали на видеоконференции, на которых не было никакого обучения, а просто…
Т. Троянская
―
А явка была обязательна?
Т. Троянская
―
Явка была обязательна, работает человек или не работает. Но никто за ней не следил. Кто пришел, кто не пришел. Единственное чему, уделялось внимание на этих видеоконференциях, почти до начала избирательной компании, это поздравления. Поздравляли глав избиркомов с днями рождения. И где-то уже перед началом избирательной кампании была пара занятий с главами избиркомов. Ни я, ни Глеб, будучи членами комиссий с решающим голосом, нас никто никуда никогда не приглашал и ничему не учил. И я подозреваю, и даже не подозреваю, а уверена, что это во всех абсолютно избирательных комиссиях, обучение членов комиссии с решающим голосом, должным образом организовано не было.Были выезды Виктора Александрович Миненко в районы, но это не обучение, а он просто рассказывал, что все должно быть по закону. Были эти видеоконференции, где он говорил: «Чтобы 14-го года не было!» Но объяснить, какие бумажки должны перед тобой быть, как их оформлять, как их прошивать, чтобы потом не было вопросов твои это бумажки или не твои, в какие сроки – этого ничего не было. Это было полностью отдано на откуп избирательным комиссиям и почти всегда это были те же люди, которые в 2014-м году уже проводили выборы. И теперь я понимаю почему. Потому что они уже знают как, они хоть что-то знают! А школы для члена ИКМО в городе не существует. Это все наследуется, и я подозреваю, что и в следующие избирательные комиссии попадут все те же люди, потому что они хоть чуть-чуть знают как. А учить никто не собирается.
Г. Чипига
―
И они показали, что работают как надо!
Т. Троянская
―
И тот же вопрос, может быть эта безграмотность кому-то выгодны?
С. Кагермазов
―
А я хотел бы уточнить, это Горизбирком рекомендует членов ИКМО?
Г. Чипига
―
Половину рекомендует Горизибирком, он рекомендует председателя, и как я уже говорил, попасть туда независимому человеку очень трудно. Это такая закрытая система, и когда выборы начинаются, оттуда вообще невозможно получить информацию, что, когда и куда.
С. Кагермазов
―
А деньги люди за это получают?
Г. Чипига
―
Да, из муниципального бюджета они получают компенсацию своей…. Те, кто дежурит. Председатель получает больше всех, и там есть дежурства.
С. Кагермазов
―
А сколько примерно?
Г. Культиасова
―
А в разных муниципалитетах разные бюджеты.Г. Чипига: У нас, например, один миллион, примерно полтора в бюджете заложено, а есть муниципалитеты, у которых двадцать миллионов. На все.
Т. Троянская
―
А сколько примерно средняя зарплата?
Г. Культиасова
―
Это невозможно посчитать!
С. Кагермазов
―
А от и до?
Г. Культиасова
―
На всю комиссию в городе в среднем выделяется три-пять миллионов. Из восьми человек. Но это не все на зарплату. Там же идет всякие другие расходы, бухгалтерия и все такое. Но вполне себе нормальные деньги можно заработать за пару месяцев работы в комиссии.
Т. Троянская
―
А вы можете сказать, проблемные ИКМО, например та же Черная речка, Сергиевская, они из богатых?
Г. Культиасова
―
Я не отслеживала эту тему.
Т. Троянская
―
А это как-то можно сделать?
С. Кагермазов
―
А это интересно!
Г. Чипига
―
По бюджету муниципальный образований – легко!
С. Кагермазов
―
Мы, журналисты, должны этим заняться. Пять лет, этот выборный шаг, когда нет выборов, эти люди ничего не делают и получают деньги?
Г. Чипига
―
Некоторые председатели, которые работают на постоянной основе, если у них муниципальная должность, и они на эту должность оформлены, то они получают зарплату каждый месяц. И зарплата неплохая. Относительно.
Т. Троянская
―
И ничего не делают?
Г. Культиасова
―
Они выполняют какие-то другие поручения, значась на этой должности. А я бы хотела как раз вернуться к обучению. Большинство избирательный комиссий муниципальных образований были назначены где-то год назад. Подавляющее большинство. Часть – два года назад. Часть – этой осенью, и совсем единицы совсем недавно. И с момента назначения, никто этими комиссиями не занимался, ни Горизибирком, никто, только на этих видеоконференциях: «Мы на связи с ИКМО!» Всё. И мы встречаемся и это даже привело к тому, что уже в процессе избирательной кампании понадобилось выпустить несколько разъяснений, часть из них отменить, видоизменить на ходу, потому что это все закрывание брешей и расхлебывание тех проблем, которые получились на основании отсутствия обучения.Могу привести пример Ленгоризбиркома, который в случае, когда он обнаруживает нарушения или занимается их профилактикой, они делают по другому – эти же рекомендательные документы они действительно не могут всем управлять, но они разрабатывают методические рекомендательные документы, но я не думаю, что они просят подписаться председателю внизу «Я ознакомлен». Даже этого не было сделано. Даже такая подпись, она уже во многом связывает председателя, потому что в случае дальнейших нарушений, он уже будет отвечать за это. Даже этого не было сделано.
А это методические рекомендации – и всё! И возвращусь к тому, что нет того, кто бы сказал, я отвечаю за законность выборов в муниципальные депутаты.
Т. Троянская
―
Вот пишут наши слушатели. «Сергиевская» - общий бюджет 126 миллионов рублей за 2018 год. Дефицит – порядка два миллиона.
Г. Культиасова
―
Это очень средние деньги.
С. Кагермазов
―
Галина, вам вопрос от пользователя с ником Дженнифер: «Нашли ли тех, кто не пускал в избиркомы? Или полиции все равно? Я думаю, имеются ввиду подставные очереди. Хоть кого-то из этих подставных очередей ловили?
К. Культиасова
―
Этими поисками как раз и занимались журналисты, чтобы сфотографировать и иногда успешно! Но не полиция.
Т. Троянская
―
Извинит, но журналисты, это только информация.
К. Культиасова
―
А для МВД не существует разницы между фейковыми и не фейковыми, они просто за общественный порядок! И я уже об этом говорила. Нет у нас в городе такого человека или организации, которые могли бы разрулить фейковую очередь, кроме членов ЦИК!
С. Кагермазов
―
Была еще одна важная тема. О резерве. Что это такое, и почему это важно, резерв.
Г. Чипига
―
8 сентября будет день голосования. И на губернаторских, и на муниципальных выборах, и само голосование, туда, куда избиратели приходят, получают бюллетени, опускают их в ящик – этот процесс организуют члены участковых избирательных комиссий, и от них тоже очень будет зависеть насколько законно и честно будет происходить. И есть возможность сейчас туда попасть, потому что идет набор в этот резерв. Нужно обращаться к нам в организацию «Наблюдатели Петербурга», и мы на нашем сайте, в наших соцсетях, можно зайти посмотреть контакты, куда обратиться и записаться в резерв.
Т. Троянская
―
То есть, в резерв не сложно попасть?
Г. Чипига
―
Да, в резерв не сложно. И мы поможем…
С. Кагермазов
―
А резерв, это означает, что ты сидишь на скамейке запасных?
Г. Чипига
―
Фактически, человек к 8 сентября попадет… Это называется резерв, но к 8 сентября он войдет в основной состав.
Г. Культиасова
―
Я бы хотела добавить, что помимо стационарных, помимо постоянных избирательных комиссий, в это раз в выборах будут действовать не только временные, которые почти всегда образуются в больницах, в тюрьмах, а будут действовать еще и экстерриториальные избирательные комиссии, 72 на территории Ленинградской области и 20 на территории Псковской области. И туда тоже нужны и наблюдатели, и члены комиссии. Но я подозреваю, что туда попасть будет очень тяжело. Они очень маленькие, всего пять человек. От пяти до девяти человек. И раз комиссия маленького размера, то от какой бы партии ты не выдвинулся, найдется другая, которая окажется в первых рядах. И туда, в комиссию, мы не зовем. Это не реально!А наблюдатели, мы очень надеемся, что они найдутся. 72 человека, у которых в садоводствах есть свои дачи, и уже несколько человек говорят, о! Это же у меня рядом! Эта комиссия! Эти участки существуют, и мы надеемся, что 72 человека найдутся, которые приедут на эти участки в Ленинградскую область. А что касается Псковской области, то местные активисты были возмущены тем, что на их территории будут выбирать губернатора Петербурга и они готовы помочь, местные жители.
Т. Троянская
―
А это возможно?
Г. Культиасова
―
Да. Важно, чтобы кандидаты в губернаторы выдали направление, их доверенные лица, на наблюдение. Пока на словах все готовы это сделать. Но как оно окажется в реальности? Мы не знаем, насколько они зависимы или независимы.
Т. Троянская
―
Но я надеюсь, что хоть кто-то из троих…
С. Кагермазов
―
Позвольте процитировать газету «Метро», она приводит цитату некоего Андрея Брода из «Гражданского контроля», что «Мы заключили соглашение с общественной палатой Петербурга о взаимодействии. Направим примерно сто человек из общественной палаты». А кто нам еще нужен?
Г. Культиасова
―
На экстерриториальные участки? «А кто нам еще нужен» это он сказал?
С. Кагермазов
―
Нет, это я от себя добавил. На дачные избирательные участки – сто человек.
Г. Культиасова
―
Вообще история и экстерриториальными участками, на самом деле, очень грустна. Когда вдруг, ниоткуда, как чертик из табакерки выскочили 92 участка, мы стали пытаться понять, как это получилось. И вот нужное решение, которое как бы легетимизирует создание участков за пределами Петербурга, оно было принято Законодательным собранием еще в декабре 18-го года. И там был абзац о том, что территориальные комиссии могут создавать избирательные участки за пределами, но при этом есть федеральный закон, есть закон Петербурга о комиссиях, которые запрещают это делать. И из за этого это стало возможным, и эта история…
Т. Троянская
―
В общем, продолжение следует! Спасибо!