Одиночные пикеты у Генпрокуратуры - Александр Зобнин - Интервью - 2019-07-18
Л.Гулько
―
13 часов 12 минут. Добрый день, уважаемые наши радиослушатели! Лев Гулько у микрофона, и в студии у нас Александр Зобнин, соучредитель общественной организации «За справедливые выплаты».Добрый день, Александр!
А.Зобнин
―
Здравствуйте!
Л.Гулько
―
Здравствуйте!Поговорим о ситуации в городе Самара, об одиночных пикетах у Генпрокуратуры. Значит, если позволите, я кратко такую преамбулу, можно, каким-то я заговорил языком судебным.
В июле текущего года на улицы двух городов России, Москвы и Нижнего Новгорода, вышли люди, бывшие сотрудники страховой компании «Акцепт», люди просили помощи у Генеральной прокураты, чтобы вернуть украденные у компании деньги. Необычным в этой ситуации стало то, что по мнению людей, хищение совершено при участии, сейчас паузу сделаем, заместителя прокурора Самарской области, господина Павлова.
Вот, собственно, давайте начнем с того, с тех подробностей, что все-таки произошло и какова во всем этом роль прокуратуры?
А.Зобнин
―
Давайте, если позволите…
Л.Гулько
―
Давайте.
А.Зобнин
―
Я начну с того, что прочитаю то, что я, собственно, сам прочитал на плакатах пикетчиков.
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
В первую очередь то, что было на плакате пикетчика в Нижнем Новгороде, который вышел к резиденции заместителя прокурора, заместителя генерального прокурора Российской Федерации, Зайцева Сергея Петровича. Было написано следующее: «Уважаемый заместитель генпрокурора, Зайцев Сергей Петрович! Дайте, пожалуйста, указание вашему сотруднику, заместителю прокурора Самарской области, Алексею Павлову, вернуть людям 220 миллионов рублей, которые он лично вывел из-под ареста страхового общества ″Акцепт″. После чего их тут же украли, а компания лишилась лицензии. Скрывая свое преступление, он разваливает уголовное дело Семина и Квачахии».Началось все это как, как бы это не звучало, рядовой, рейдерский захват активов в Самаре и Москве, с новой вооруженной охраной в офисе «Москва-Сити».
Л.Гулько
―
Ничего себе.
А.Зобнин
―
Сфальсифицировали документы, одним днем незаконно переписали предприятие.Рейдеров полиции удалось найти, изобличить. Следственный комитет привлек их к ответственности и предъявил обвинение. Как оказалось позже, в группе было 2 соорганизатора, обвиняемых в мошенничестве, Борис Семин и Иосиф Квачахия. Причем Иосиф Квачахия имеет богатый криминальный опыт подобных афер и даже проходил в качестве обвиняемого по аналогичному делу, по мошенничеству в нулевых.
Почему конфликт перешел из уголовно-правовой, казалось бы, сравнительно рядового дела по мошенничеству в особо крупных размерах, в публичную плоскость. Потому что фактически на стороне рейдеров выступил высокопоставленный офицер Самарской областной прокуратуры, старший советник юстиции, Алексей Борисович Павлов.
Л.Гулько
―
Уже упомянутый вами…
А.Зобнин
―
Да.
Л.Гулько
―
Несколько раз.
А.Зобнин
―
Которого уже упоминали.В чем же это выразилось.
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
В ходе следствия, когда был собран достаточно уже большой материал и начали предъявляться обвинения…
Л.Гулько
―
Вот тем самым рейдерам, да?
А.Зобнин
―
Да.
Л.Гулько
―
Захватчикам.
А.Зобнин
―
Тем самым захватчикам.В ходе задержания одного из них были найдены оригиналы украденного предприятия, оригиналы уставных документов я имею в виду, конечно же. Было опрошено более 15 свидетелей, которые изобличили их деятельность. Была изъята переписка с серверов. Начали давать показания сами обвиняемые, показывали друг на друга, меняли показания. Пошли попытки подкупа свидетелей.
И в ходе расследования стало известно, что страховое общество «Акцепт» также принадлежит, собственно, рейдерам, и фактически управляется по телефону из СИЗО. Собственно, следствие вышло с ходатайством в суд о наложении арестов на счета для того, чтобы деньги не исчезли со счетов.
Л.Гулько
―
Ну, да.
А.Зобнин
―
Это деньги акционеров и деньги клиентов страховой компании.
Л.Гулько
―
А сколько так по числу, ну, приблизительно, акционеров, клиентов?
А.Зобнин
―
Клиентов более 27 тысяч.
Л.Гулько
―
Приличная история.
А.Зобнин
―
Ну, то есть достаточно, там не буду говорить крупная, среднего размера компания с валютой баланса полтора миллиарда рублей. Суд ходатайство удовлетворил, аресты наложил на счета компании, с целью избежать расхищения этих средств. Центробанк не возражал против этого, понимая, что ситуация опасная и могут здесь пострадать интересы и государства, и интересы клиентов компании.А вот дальше и…
Л.Гулько
―
Начинаются чудеса?
А.Зобнин
―
Да, начинается история вмешательства прокуратуры.Появилось письменное требование заместителя прокурора, Павлова, где он потребовал от следствия снять арест со счетов.
Л.Гулько
―
Просто…просто потребовал без мотивации, без ничего, да?
А.Зобнин
―
Ну…
Л.Гулько
―
Это не мотивируется история?
А.Зобнин
―
Что-то пишется, в требовании написано…
Л.Гулько
―
В требовании, да, в связи с чем?
А.Зобнин
―
Требование есть в материалах уголовного дела, у меня есть копия этого требования. Там написано о том, что следствие не в должной мере доказало, что компания контролируется рейдерами.
Л.Гулько
―
Ага.
А.Зобнин
―
Хотя суд и следствие считало, что доказано. Но тем не менее, прокурор Павлов выразил свое мнение письменно в форме требования.Требование это было исполнено следствием. Тогда, когда требует заместитель прокурора области, не исполнить его нельзя. Арест был снят со счетов и деньги исчезли.
Исчезли они в дальнейшем было выяснено каким образом. На основную часть ликвидных активов были куплены акции мусорного эмитента, то есть акции, которые ничего не стоят. Куплены они были за 220 миллионов рублей. Перечислены деньги шестью платежными поручениями через «Златкомбанк». Неудивительно, что «Златкомбанк» через 2 с половиной месяца после этой операции лишился лицензии.
Л.Гулько
―
Понятно.
А.Зобнин
―
Деньги после этого ушли на физических лиц и были обналичены.
Л.Гулько
―
Дальше судьба их неизвестна, это называется.
А.Зобнин
―
Да, дальше судьба неизвестна. Можно, собственно, догадываться о том, что с ними произошло.Но на этом чудеса в расследовании данного уголовного дела не закончились. Они, даже сказал бы, только начались. Это было первое событие, хотя и самое яркое.
Дальше пошло давление на следствие. Сначала с попыткой изменения меры пресечения. Рейдерам мера пресечения была избрана, избрание под стражу, то есть заключение в СИЗО. Они были арестованы. Неожиданно, несмотря на то, что обстоятельства их заключения под стражу не отпали, не изменились, говорят юристы, неожиданно на продлении стражи представитель прокуратуры выступил и предложил смягчить меру пресечения.
Л.Гулько
―
Домашний арест?
А.Зобнин
―
На домашний арест. Причем позицию никак не аргументировал. Просто это его, видимо, внутреннее убеждение было.Судья очень удивился, но…
Л.Гулько
―
Согласился.
А.Зобнин
―
Нет.
Л.Гулько
―
Нет?
А.Зобнин
―
Нет, все-таки нет, потому что это было бы незаконно.Следствие ходатайствовало о продлении стражи, и суд согласился с позицией следствия. Здесь попытка прокуратуры была отбита.
Л.Гулько
―
Так.
А.Зобнин
―
Ну, собственно, я, если позволите, зачитаю определение суда, который зафиксировал то самое давление, о котором я говорю. Цитата: «На следствие постоянно оказывается давление, проводится инструктаж о давлении на свидетеля, о чем последний указывает в допросах. Обвиняемый Семин имеет финансовую возможность скрыться и выехать из страны, поскольку имеет двойное гражданство. Продолжает руководить организацией через свою жену и иных приближенных лиц. Имеется рапорт сотрудника полиции о том, что из оперативных источников стало известно, что испанец Семин намеревается скрыться в случае нахождения под домашним арестом. Считает прокурора заинтересованным в исходе дела, поскольку к данному делу имеются неприкрытые интересы у следователя, дело в областную прокуратуру изымается каждую неделю».
Л.Гулько
―
Так.
А.Зобнин
―
Цитата: «И несмотря на это, прокурор ходатайствует о смягчении».Повторюсь, это некая, дальнейший эпизод того давления, которое шло со стороны прокуратуры.
Л.Гулько
―
Я знаете, что…
А.Зобнин
―
Да.
Л.Гулько
―
Хотел у вас спросить, Александр. А как рядовые сотрудники прокуратуры вообще, так сказать, отнеслись к этому решению заместителя прокурора?
А.Зобнин
―
То самое требование о снятии ареста – весьма необычный документ для прокуратуры, и по, в общем-то, обычному уголовному делу, чтобы подобного рода документ подписывался на уровне зампрокурора области, крайне необычно.Как мне пояснили сотрудники прокуратуры, никто из властной вертикали, из подчиненных этого заместителя прокурора, не согласился подписывать этот документ, понимая последствия того, что он делает. Соответственно на суде, на многократных продлениях, я общался, я слышал позицию сотрудников прокуратуры. Это честные, работящие, порядочные люди, которые смотрели на то, что делает руководство, ну, мягко говоря, с удивлением.
Л.Гулько
―
Я к тому, что, для того, чтобы, так сказать, наши радиослушатели понимали, что в прокуратуре работают разные люди, разные, чтобы было понятно. Как и везде, собственно говоря, как и в Следственном комитете, как и вообще в правоохранительных органах, работают разные люди. И по одному господину Павлову судить обо всей истории, обо всей организации не стоит…
А.Зобнин
―
Ни в коем случае.
Л.Гулько
―
Не стоит.
А.Зобнин
―
Сейчас уголовное дело – это 64 тома. Это все результат огромной работы и следствия, и собственно, оперативных служб и прокуратуры, то есть это, по сути, полтора года тяжелой работы.
Л.Гулько
―
Ну, да.
А.Зобнин
―
Где доказали состав преступления, доказали умысел, доказали организованную преступную группу, и да, это люди занимаются своим делом, занимаются им профессионально.
Л.Гулько
―
А скажите, пожалуйста, еще один вопрос. Каков ущерб, я так понимаю, не только физический, но и моральный, после вывода средств? Как это вообще повлияло на людей, которые и выходят, и будут, наверное, выходить дальше с плакатами?
А.Зобнин
―
Ну, рейдерство непросто там обогатило кучку людей, обвиняемых в мошенничестве, оно нанесло ущерб всем, кто имел к этому отношение. Сотрудники потеряли работу, это больше 100 человек, и не так просто…
Л.Гулько
―
У которых есть семьи, дети, ну, понятно.
А.Зобнин
―
Совершенно верно.
Л.Гулько
―
Дальше понятно.
А.Зобнин
―
Совершенно верно, которых просто выкинули на улицу.Бюджет Самарской области потерял налогоплательщика. Только ущерб от всего этого по уголовному делу оценивается, более 800 миллионов рублей.
Л.Гулько
―
Это государственный счет, это просто понимать, ущерб государству приносит.
А.Зобнин
―
И в ходе следствия, что удивительно, он вырос не менее, чем еще на 220 миллионов рублей, когда были сняты аресты, деньги были выведены, уже тогда, когда организатор преступления находился за решеткой.
Л.Гулько
―
Смотрите, значит, мы на «Эхе» много историй рассказываем и слышим, и к нам приходят гости. Вообще, так сказать, люди критически отзываются о работе полиции и следствия, и суда, но нечасто, надо вам сказать, нечасто о незаконном вмешательстве прокуратуры. Почему? Как вы считаете?
А.Зобнин
―
Ну, я когда готовился к эфиру…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
Я посмотрел на исследования ВЦИОМа, который исследовал рейтинги доверия к правоохранительным органам. И на первом месте, причем с большим отрывом, прокуратура. 48% граждан страны доверяют прокуратуре. На втором месте МВД, 21%, и суды всего 14%. Это первая тройка.Соответственно тогда, когда, ну, скажем так, возникают сомнения в законности действий сотрудников прокуратуры, мне кажется, наносится очень болезненный удар по репутации всей правоохранительной системы. Потому что прокуратуры с отрывом именно та часть, на которую смотрят как на то, куда можно обратиться в случае беды, и граждане, и предприниматели.
Л.Гулько
―
Да, последняя инстанция как бы, да.
А.Зобнин
―
Да.
Л.Гулько
―
Можно сказать, да.Такое сложное понятие как «бизнес», чтобы понять вообще в чем, собственно, состоит преступление, надо разобраться в самых разных сложных хитросплетениях, обстоятельствах. Как понять стоимость, как оценить ущерб, как вообще разобраться в этих структурах владения?
А.Зобнин
―
Ну, весьма непросто, несмотря на то, что я столкнулся с тем, что сотрудники Следственного комитета на самом деле разбираются в вопросах экономики весьма неплохо, и вопросах корпоративной структуры собственности. Но тем не менее, была заказана правовая экспертиза, причем следствие привлекло здесь очень известного эксперта, это Бахин Сергей Владимирович, это профессор юриспруденции, он заведующий кафедрой Международного права Санкт-Петербургского государственного университета, член научно-консультативного совета по вопросам международного права при Министерстве юстиции Российской Федерации. И собственно говоря, на его экспертные позиции в том числе следствие и базировало свои суждения.
Л.Гулько
―
И вот, так сказать, благодаря этой экспертной оценке, насколько я понимаю, да?
А.Зобнин
―
В том числе.
Л.Гулько
―
В том числе…
А.Зобнин
―
Это одно из доказательств по делу, которое показывает каким непосредственно образом были сфальсифицированы документы, какова роль нотариуса в произошедшем, каковы, собственно, правовые инструменты были использованы для мошенничества.
Л.Гулько
―
Всегда же в таких ситуациях и в похожих, подобных делах, задают вопрос, кому выгодно? Есть какие-то, так сказать, понятные ответы на эти вопросы?
А.Зобнин
―
Кроме непосредственно обвиняемых в мошенничестве и их сообщников, и членов их семей…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
Мне кажется, все остальные от этой истории только проигрывают.
Л.Гулько
―
Я почему спросил, потому что мы же с вами говорим о господине Павлове, как о заместителе генпрокурора, да, вот его то интересно позиция какая?
А.Зобнин
―
Ну, его позиция…
Л.Гулько
―
Его роль, я бы сказал, не позиция, роль.
А.Зобнин
―
Позиция выражается в некоторых документах за его подписью.
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
Например, после тех особенностей ведения следствия, о которых я рассказал, было ходатайство со стороны одного из обвиняемых о заключении досудебного соглашения. В обмен на облегчение своей участи он был готов дать изобличающие показания на своих соучастников, дать дополнительные материалы следствию. И собственно, следствие это ходатайство поддержало, это было в интересах правосудия…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
Того, чтобы человек рассказал о том, что он знает, и собственно, получил бы облегчение своей ситуации. Но прокуратура сначала поддержала это, потом через механизм телефонного права отказала в заключении досудебного соглашения. Таким образом по следствию был нанесен еще один удар со стороны прокуратуры и следствие не получило той ценной информации, которую могло бы получить от одного из обвиняемых.
Л.Гулько
―
Давайте мы с вами сделаем небольшую паузу, послушаем новости, затем вернемся в студию и продолжим разговор.НОВОСТИ
Л.Гулько: 13
―
35. Мы продолжаем разговор. Александр Зобнин – соучредитель общественной организации «За справедливые выплаты».Дальше, видимо, история будет развиваться, я имею в виду с настроениями тех людей, которые работали в «Акцепте», они же не оставят это дело просто так, правда. Вот сейчас одиночные пикеты, насколько я понимаю, да. Дальше может быть планируются какие-то дальше действия, митинги, собрания?
А.Зобнин
―
Сотрудники обратились к политической партии «Города России». Партия отправила заявку на митинг в Самаре на 29 июля, митинг именно по данному вопросу, заявлено, сбор на Площади Куйбышева и дальше шествие к резиденции областной прокуратуры Самарской области на Чапаевской, 151. Ждем, собственно, ответа со стороны администрации города с разрешением на проведение данного мероприятия.
Л.Гулько
―
Когда заявка, вчера подалась?
А.Зобнин
―
Позавчера.
Л.Гулько
―
Позавчера.
А.Зобнин
―
Позавчера подана заявка.
Л.Гулько
―
Сколько срок, я просто не помню, срок рассмотрения?
А.Зобнин
―
Думаю, что завтра уже будет.
Л.Гулько
―
Завтра будет ответ, да?
А.Зобнин
―
Да, да.Сегодня, если позволите…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
Отмечу, что важный день, собственно, следствие завершило свою деятельность, свою работу, и передало обвинительное заключение на подпись, собственно, заместителю прокурора Самарской области, Алексею Борисовичу Павлову. У него будет до 10 дней для принятия решения, либо подписание, собственно говоря, этого уголовного дела и передача его в суд, либо для какого-то иного решения.
Л.Гулько
―
Значит, вот эти 2 решения, давайте мы по ним пройдемся, если позволите.
А.Зобнин
―
Давайте.
Л.Гулько
―
Он подписывается, дальше что происходит?
А.Зобнин
―
Дальше дело идет в суд…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
И суд принимает решение по виновности или невиновности лиц, обвиняемых в мошенничестве.
Л.Гулько
―
В рейдерстве.
А.Зобнин
―
Да.
Л.Гулько
―
Если он не подписывает?
А.Зобнин
―
Если он не подписывает, то происходит то, о чем, собственно, говорят адвокаты обвиняемых, то есть они выходят на свободу в связи с тем, что сроки их задержания под стражей уже превышают предусмотренные законодательством. Соответственно это является целью, которую сейчас обвиняемые преследуют через своих адвокатов. Тут очень интересно кто является адвокатами…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
Этих людей. Это некие небезызвестные Алексей Мезенцев и Сергей Капустин. Это бывшие офицеры МВД, Следственного департамента, которые покинули ряды МВД в рамках дела Сугробова. Что интересно, потом они еще и были защитниками генерала Сугробова на суде. И более того, они сами из Волгоградской области, и их патроном и шефом был недавно арестованный генерал Мурзаев. Собственно, небезызвестные люди и именно за счет их связей, как я полагаю, внимание областной прокуратуры к этому делу носит такой характер, о котором я рассказал.Ну, я могу сказать точно, что предприниматели Самарской области не пришли бы вот так на эфир к вам и не стали бы рассказывать о том, что делает областная прокуратура, просто из страха, ну, потому что…
Л.Гулько
―
Ну, мы с вами взрослые люди все…
А.Зобнин
―
Да.
Л.Гулько
―
Мы понимаем какова ситуация, да.
А.Зобнин
―
Уровень давления на бизнес, который может быть оказан после такого эфира со стороны областной прокуратуры, он очень велик, это просто опасно для людей. И собственно говоря, очень многие вещи, они остаются на региональном уровне, потому что, ну, руководство областной прокуратуры – это неприкасаемые люди, можно сказать, выше закона для уровня области. И смотрят на их деятельность из Москвы, не смотрят – вопрос.И я, и сотрудники компании, которая пострадала, обращались и обращаемся в Генеральную прокуратуру, и к руководству Генеральной прокуратуры, с просьбой обратить особое внимание на то, что происходит в рамках надзора по данному уголовному делу в Самарской областной прокуратуре.
Сейчас крайне важный этап для того, что посмотреть на это максимально внимательно.
Л.Гулько
―
Кстати, нам пишут, люди реагируют на то, о чем мы с вами разговариваем, приблизительно, так сказать, в нашей с вами интонации.Нет ли здесь, спрашивает один из радиослушателей, имеется в виду тот же прокурор Павлов, коррупционной составляющей?
А.Зобнин
―
Я не вправе ее…
Л.Гулько
―
Это, так сказать, вопрос…
А.Зобнин
―
Озвучивать, да.
Л.Гулько
―
Да, я понимаю, что вы не вправе, да.
А.Зобнин
―
Я могу лишь предполагать.
Л.Гулько
―
Да, конечно, исключительно предположение, абсолютно, да.И опять же, хочу сказать нашим уважаемым радиослушателям, мы все взрослые люди, поэтому, так сказать.
А.Зобнин
―
Внимания просто так не бывает.
Л.Гулько
―
Внимания просто так не бывает.
А.Зобнин
―
Да.
Л.Гулько
―
Конечно.Смотрите, значит, всегда все последнее время и не последнее, задают вопрос, почему в России регулярно возникают такие резонансные ситуации между правоохранительным бизнесом, правоохранительным бизнесом, видите как, ошибка такая, оговорка по Фрейду, бизнесом и правоохранительной системой? Почему? Какие структуры порождают такие прецеденты или структурные болезни?
А.Зобнин
―
Ну, я думаю, что тогда, когда речь идет об интересах бизнеса…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
Сразу же ровняются интересны достаточно больших денег, соответственно когда речь идет о больших деньгах, включаются люди со связями, имеющие возможности влиять на принятие решений. И то, что мы видим сейчас – это некое влияние на принятие решений.Обращу внимание просто на те самые сроки…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
О которых я начал говорить, о том, что следствие на самом деле завершено еще в ноябре прошлого года. И техническими способами, просто злоупотребляя правами обвиняемых, сами обвиняемые и их адвокаты затягивали до июля-месяца, собственно, завершение ознакомления с материалами дела, из разряда того, что 64 тома читать долго, дайте нам много-много времени, затянув до максимальных сроков. С целью, получив возможную поддержку со стороны прокуратуры, на которую они рассчитывают, выскочить на свободу, ну, а дальше цель – побег. Собственно, никто этого и не скрывает.
Л.Гулько
―
Слушайте, дело может закончиться по-всякому, да. Во-первых, я хочу спросить вас, оптимист ли вы в этом случае?
А.Зобнин
―
Предпочитаю быть реалистом, и я понимаю, что та ситуация, которая создалась на уровне области, она не имеет решения. Только лишь в том случае, если вмешается федеральный центр, вмешается Генеральная прокуратура, в этом случае есть правовое решение у этой ситуации.
Л.Гулько
―
Ну, да.
А.Зобнин
―
Законное решение у этой ситуации.
Л.Гулько
―
Недаром же, так сказать, вы предали это дело огласке, пошли, так сказать, просто ва-банк, как мы только что с вами говорили, да.
А.Зобнин
―
Ну, я говорил о том, что дело вышло в публичную плоскость лишь только после того, как оказались задеты интересы широкого круга и клиентов, и государства, и государственных организаций. В том числе и Центробанка, и НРЗБ, который сейчас активно пишет заявления и в ту же Генеральную прокуратуру, и в Следственный комитет, о том, что компания была разворована после того, как со счетов сняли арест.
Л.Гулько
―
Вы будете продолжать борьбу?
А.Зобнин
―
Да, безусловно.
Л.Гулько
―
До какой степени? Если я могу задать такой вопрос.
А.Зобнин
―
Я подумаю.
Л.Гулько
―
Ну, главное, что борьба будет продолжаться, насколько я понимаю, да?
А.Зобнин
―
Конечно.
Л.Гулько
―
Вот.
А.Зобнин
―
Еще обращу внимание…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
На то, что требование прокурора Павлова о снятии ареста и соответственно то, что это было выполнено, и арест был снят, это было обжаловано в суде, то есть сам этот факт. Почти год продолжались судебные прения в нескольких инстанциях, все судебные определения, все судебные решения подтвердили, что это снятие ареста было незаконно. То есть это непросто привело к развалу компании, непросто к тому, что было возбуждено 2-ое уголовное дело, уже по факту вывода этих денежных средств, а еще и есть судебное решение о том, что это незаконное решение, снятие ареста.
Л.Гулько
―
Ну, понятно, что прокурор Павлов разваливает дело и продолжает, я так понимаю, это делать, несмотря на все, так сказать, решения?
А.Зобнин
―
По крайней мере, так озвучивают те самые прекрасные адвокаты, которые работали вместе с Сугробовым.
Л.Гулько
―
Выражается это в тех самых действиях, которые он…
А.Зобнин
―
Это то самое давление на следствие в ходе…
Л.Гулько
―
Да.
А.Зобнин
―
Расследования. Это блокирование работы, связанное с тем, чтобы заключить досудебное соглашение и получить дополнительную информацию. Те новые факты о новых преступлениях, которые были получены в ходе расследования уголовного дела, они фактически были заблокированы прокуратурой к расследованию. То есть следствие было вынуждено выделять материал, отправлять их в Москву, вместо того, чтобы расследовать, из-за позиции Самарской областной прокуратуры.Ну, и сейчас, самый основной критический момент – это, собственно, подписание или не подписание обвинительного заключения, то есть здесь позиция прокуратуры является критической.
Л.Гулько
―
Просто интересно, сколько продлится эта пауза, подписание, не подписание, есть ли какие-то сроки по закону?
А.Зобнин
―
По закону 10 рабочих дней.
Л.Гулько
―
По закону 10 рабочих дней…
А.Зобнин
―
Да.
Л.Гулько
―
И после этого должно наступить какое-то решение.
А.Зобнин
―
Да, с сегодняшнего дня.
Л.Гулько
―
С сегодняшнего дня, да. Ну, хорошо, я так понимаю, что вы будете с нетерпением отслеживать все эти самые 10 дней.И за эти 10 дней, кстати, еще раз напомните, пожалуйста, потому что спрашивают, когда будет митинг?
А.Зобнин
―
29 июля запланировано.
Л.Гулько
―
29 июля, да.
А.Зобнин
―
Да, если он получит, конечно, разрешение в соответствии с законом.
Л.Гулько
―
Если он получит разрешение в соответствии с законом, то есть вы не просто эти 10 рабочих дней сидите и ждете, а естественно, действуете, я так понимаю, да?
А.Зобнин
―
Одиночные пикеты разрешены законом без дополнительного согласования.
Л.Гулько
―
А они продолжатся?
А.Зобнин
―
Насколько я знаю настрой людей, да.
Л.Гулько
―
Они продолжатся.
А.Зобнин
―
Причем они продолжаются и у генеральной прокуратуры в Москве, и в Нижнем Новгороде у резиденции зам генерального прокурора.
Л.Гулько
―
Ну, что ж, наше время постепенно подходит к концу. Спасибо вам большое за то, что выбрали время и пришли к нам рассказать об этой истории.Александр Зобнин, соучредитель общественной организации «За справедливые выплаты» был у нас в эфире.
Я от себя могу пожелать вам удачи в этом, ну, в общем, серьезном, сложном деле.
А.Зобнин
―
Спасибо вам! Вы делаете максимум, вы даете возможность рассказать о том, что происходит.
Л.Гулько
―
Спасибо! Удачи!
А.Зобнин
―
Спасибо!