Оксана Дмитриева - Интервью - 2019-07-15

В. Дымарский― Добрый день! В эфире программа «Свободный формат», в эфире Виталий Дымарский, и сегодняшняя моя собеседница Оксана Дмитриева, депутат Законодательного собрания, человек в Петербурге известный. Оксана Генриховна, все время забываю, вы руководитель регионального отделения партии «Яблоко»?

О. Дмитриева― Нет, я руководитель фракции Партии роста в «Законодательном собрании». А руководитель регионального отделения – Павел Швец, которого не зарегистрировали, пока.

В. Дымарский― До того, как мы поговорим о том, кого зарегистрировали, а кого нет, я напомню нашим слушателям и зрителям наши каналы связи: +7 931 291 58 00 – для смс, и на Ютуб-канале «Эха Москвы в Санкт-Петербурге» тоже можно переписываться, задавать вопросы и как меня учит молодое поколение наших журналистов – ставить лайки. Говорят, что сейчас это самое главное!

Раз уж начали про выборы, что Партия роста столкнулась с трудностями, и в частности господин Швец, на муниципальных выборах.

О. Дмитриева― Да, есть проблемы в отдельных муниципалитетах и в приоритетных для нас муниципалитетах в Фрунзенском районе не зарегистрировали руководителя регионального отделения Павла Швеца, и всю его команду, причем там, где имеются самые большие шансы на прохождение и на то, что это будут наши муниципалитеты. Надо отдать должное, если сравнивать ситуацию с 2014 годом, то она существенно… Я проходила ситуацию 2014 года с муниципальными выборами, и она существенно лучше.

В. Дымарский― А лучше за счет чего? Это же просто беспредел творится.

О. Дмитриева― За счет того, что вмешивается Центризбирком.

В. Дымарский― И не просто вмешивается, но и пытается исправить.

О. Дмитриева― Вмешивается Администрация президента, чего не было тогда, на тех выборах. И процент отказов существенно меньше. Пока. Хотя вопрос в том, где этот отказ. Если это отказы в принципиальных муниципалитетах, то… И все-таки документы тоже не всегда, тоже с большими проблемами, но практически у всех были приняты.

В прошлый раз, у нас был большой блок и очень многие проходили через нас, «Справедливая Россия» тогда возглавляла всю эту кампанию, у нас было выдвинуто тысяча человек, а подать документы смогли пятьсот. 50% было, а сейчас практически все, кто подавал документы – подали, смотгил их подать, но потом – есть отказы, есть… Сейчас посмотрим, пока по жалобам, по отказам и по регистрации, мы еще не видели, чтобы зарегистрировали по жалобам. Это говорит о чем? О том, что фальсификация выборов в Санкт-Петербурге давно поставлена на промышленную основу. На конвейер. Это – раковая опухоль, которая пустила везде, везде…

В. Дымарский― И не только в Петербурге, увы.

О. Дмитриева― В Петербурге особенно, метастазы. Такого безобразия нигде нет. И сейчас получается, что для того, чтобы это изменить, тут и Центризбирком сидит, и лично представители ездят в муниципалитеты и пытаются сдать документы, тут у нас и десант из Администрации президента, который тоже лично объезжает муниципалитеты, и лично в эту ситуацию вмешиваются. Ситуация чрезвычайно серьёзная, и для того, чтобы систему отладить, даже не то чтобы отладить, а просто довести до среднероссийского уровня, требуются титанические усилия.

Надо отдать должное, когда в 2014 году мы везде упирались в стену, везде, и ни Горизибирком, ни Центризбирком этим вопросом не занимался, они говорили, что это не их уровень, муниципалитеты. Администрация президента тоже этим не занималась и никак не реагировала, то сейчас приезжают представители ЦИКа, собираются у господина Шишлова, уполномоченного по правам человека, какие-то решения принимаются с большим трудом кто-то все-таки регистрируется, но что будет в итоге? Цыплят по осени считают! Все цифры 2014 года у меня есть и мне есть с чем сравнить.

В. Дымарский― Когда вы сейчас говорили, я тоже вспомнил фразу, которую часто повторяют наши избиркомы разного уровня, и ЦИК это говорил после каждых выборов: «Эти выборы честнее, чем предыдущие». Это же как осетрина второй свежести! Выборы не могут быть менее честными или более. Они или честные, или нечестные.

О. Дмитриева― Они могут быть. Есть размер фальсификаций.

В. Дымарский― Но они же все равно нечестные!

О. Дмитриева― Они не могут быть доведены до состояния честных…

В. Дымарский― Вопрос, могут или не могут?

О. Дмитриева― В данной ситуации – это нереально, потому что, если это раковая опухоль с метастазами, то вырезать ее и каким-то образом отрегулировать можно лишь частично, полностью довести процесс до состояния честных выборов невозможно.

Допустим, ситуация 16-го года, вернемся к ней. Когда я шла на выборы, то предполагала, что могут быть вбросы, фальсификации 15-20%, но никто даже не предполагал, что они не буду считать бюллетени, а просто писать, что им надо. Как можно было обеспечить протоколы, когда у меня был перевес над моим ближайшим соперником, как раз Фрузенский район 217-й округ – в пять раз! Был перевес в пять раз по всем опросам! А потом – всё!

Если люди уже давно отвыкли считать бюллетени, заставить из считать? Да они всю эту технологию даже не знают. Если в течение всех прошлых выборов 14-го года они просто не допускали до подачи документов, то если сейчас их заставили принять документы, хотя бы принять, это определенное продвижение.

Второе продвижение – заставить зарегистрировать. Да, сказать, что здесь можно взмахнуть палочкой, тогда надо было вообще менять всех, на чем мы настаивали. Менять, и… И более того, в некоторых муниципалитетах боятся допустить до регистрации, потому что в участковых избирательных комиссиях, благодаря позиции ЦИКа и Памфиловой Эллы Александровны, все-таки удалось добиться включения в участковые избирательные комиссии с решающим голосом представителей Партии роста, и наверное «Яблока».

И в наших приоритетных районах у нас в каждой избирательной комиссии есть член комиссии с решающим голосом. Он не может.. Но это будет хотя бы такое око, которое сможет хотя бы заставить считать бюллетени. Взбросы не предотвратит, но хотя бы бюллетени считать заставит. И это тоже очень важно.

В. Дымарский― Когда мы говорим, что будут более честные выборы, менее честные выборы, и как вы говорите, что за эти пять лет некий прогресс вы видите…

О. Дмитриева― Ну не прогресс, я вижу изменение в позиции ЦИК и изменение позиции Администрации президента.

В. Дымарский― Но это же не добрая воля власти, видимо ощущается какое-то давление снизу. Давление людей, которым надоело с этим мириться. Вот то, что мы видели вчера в Москве, то что там происходило, в конченом итоге это может охватить, не знаю, всю страну или не всю страну, но хотя бы крупные города.

О. Дмитриева― Безусловно! Для людей… Когда меня спрашивают, что делать? А делать нужно! Есть два варианта смены власти. Либо революция, либо выборы. Я категорический противник революционных изменений, поскольку это неэффективно и ни к чему хорошему не ведет. Вопрос только мирной смены власти через выборы. И этого надо добиваться. Добиваться активным участием в выборах, и активным протестом, если нет честных выборов. Это протесты против отказа в регистрации, протесты против фальсификации выборов и так далее.

Когда волеизъявление граждан деформируется, искажается, то мы потом в Парламенте не можем уже добиться принятия решения в интересах граждан. Мы оказываемся в абсолютном меньшинстве. И каждый раз, когда возникает вопрос то ли пенсионной реформы, то ли Исаакиевского собора, то ли застройки скверов, то ли уплотнительной застройки, все, все вопросы, которые в нормальном парламенте, который отражает волеизъявление граждан, они принимались автоматически в интересах граждан. А после фальсификации выборов каждый раз, как возникает принципиальный вопрос, мы начинаем призывать к общественному мнению и к общественному давлению. А для этого и существует парламент, чтобы он все эти вопросы решал. Но если волеизъявление граждан искажается, если выборы фальсифицируются, то потом по каждому вопросу приходится к общественности апеллировать и результат как правило бывает отрицательный.

Это чрезвычайно важно и иного не дано! Это единственный путь, который есть – додавливать честные выборы. Всё. Больше никакой перспективы нет ни у каждого человека, ни у страны в целом. Только реализация конституционных принципов, честных, открытых, прямых выборов.

В. Дымарский― Надо перед властью ставить вопрос так: «Делайте выборы все более и более честными иначе тогда…»

О. Дмитриева― Делайте выборы все более и более честными, а ваши все усилия, если они идут в правильном направлении, мы их будем отмечать. Если ЦИК приехал и заставил по решению ЦИКа ликвидировать во Фрунзенском районе окружные избирательные комиссии, состоящие исключительно из помощников и лиц, аффилированных с депутатом Госдумы Михаилом Валентиновичем Романовым, который умудрился у меня получить в округе 2017-м результаты, отставая в пять раз, и все-таки по требованию ЦИКа эти окружные избирательные комиссии очаг фальсификации, очаг не регистрации отменил, то мы все-таки фиксируем – это да, это шаг в правильном направлении.

Надо понимать, что силы разные, и власть не однородна. Если часть власти в лице ЦИКа и Администрации президента выступает, и в данной ситуации, исходя из совершенно разных соображений, но все-таки в направлении честных выборов, то мы должны их в этом поддерживать, потому что другая часть власти играет против.

В. Дымарский― У меня вопрос близкий к электоральному, по вашему, что происходит с «Единой Россией»? В Мосгордуму – все самовыдвиженцы! Ни одного человека от «Единой России». Беглов – не от «Единой России», а самовыдвиженец. Может быть это конец партии?

О. Дмитриева― Она на партия, а партия власти.

В. Дымарский― Так может быть это конец власти? Или она будет создавать другую партию?

О. Дмитриева― Во-первых, у власти всегда есть процентов тридцать населения, это всегда объективно от 20 до 30 процентов, которые голосуют за ныне действующую власть. Есть люди, которые всегда на это ориентируются. Была бы «Единая Россия» или какая-то другая «Россия», или «Наш дом Россия», или «Выбор России» был в свое время, все равно какая-то часть голосует за власть, какова бы она не была. И считают, что любая власть от Бога.

В. Дымарский― И что получается? Перестали что ли за нее голосовать?

О. Дмитриева― Рейтинг власти сильно понизился, и это совершенно объективно. Сейчас выборы происходят на фоне длящегося уже с 14-го года экономического кризиса, денежные доходы граждан падают. У нас такого длительного падения не было с начала… Оно может быть не такое резкое, но длительное. С начала 90-х годов. Кризис 2008-2009 годов страна прошла с падением темпов экономического роста, но без падения реальных доходов граждан. А реальные доходы граждан очень сильно сказываются на голосовании. Люди недовольны, у них падают доходы, и с рабочими местами проблемы.

Не случайно молодежь снова пошла в политику и очень активно участвует в различных акциях протеста, потому что да, есть проблемы с рабочими местами, и с рабочими местами для молодых людей, которые получили хорошее образование, и они не могут найти адекватные, хорошо оплачиваемые рабочие места.

Во многом пришли к кризису те социальные реформы, и это даже сейчас президент признает, почему то даже господин Кудрин вдруг сказал, что у нас оказывается уменьшилась доступность среднего образования, у нас ликвидированы школы, у нас уменьшилось количество и школ, и медицинских учреждений. Это значит, что та реформа, которую они проводили по оптимизации бюджетных учреждений, закрытия малокомплектных школ, и в ряде случаев медицинских учреждений, и у нас увеличение смертности и ухудшение демографических показателей во многом из-за плохой ситуации со здравоохранением.

В здравоохранении самый принципиальный вопрос – доступность медицинской помощи. Она в Петербурге может быть не так ощущается, потому что если что-то даже закрыли, какие-то отделения, но сеть покрывает всю территорию Санкт-Петербурга, а если мы говорим о сельской местности, о районных центрах, то там основная смертность существует именно из-за того, что не довезти до больницы! Не довести до роддома. Это – объективные реакции, правильные реакции граждан на ухудшение экономической ситуации и на длящийся экономический кризис, который уже не компенсируется теми успехами, которые были на внешнеполитической арене.

Я являюсь сторонником воссоединения Крыма, поэтому в отличие от многих ваших спикеров и радиослушателей я считаю, что это внешнеполитический успех, но это было в 14-м году, и после этого длящийся экономический кризис, и естественно люди думают о величии страны, но вообще-то хотели бы прежде всего жить нормально, иметь нормальные доходы и хорошие рабочие места.

В. Дымарский― Возвращаясь к выборам, а тот беспредел на муниципальных выборах, который меньший беспредел, чем пять лет назад, как вам кажется…

О. Дмитриева― Сейчас есть к кому апеллировать! Беспредел продолжается, но есть к кому апеллировать, и иногда это приводит к тому, что беспредел устраняется.

В. Дымарский― А сам по себе беспредел, это некая рукотворная вещь, исходящая из одной или двух точек? Или это такой беспредел хаотичный?

О. Дмитриева― Нет, это всё уже поставлено на промышленную основу!

В. Дымарский― Кем?

О. Дмитриева― Уже в течение многих лет в Петербурге, начиная с первых выборов… Последние честные выборы, относительно честные, это выборы 2007 года. В 2011 году было массовое переписывание бюллетеней, 2014 год – все уже знают, что была нерегистрация, огромная досрочка, и если и это не помогало, то переписывание протоколов, а в 2016 году никто уже не заморачивался ни досрочкой, не переписыванием протоколов, их просто подписали заранее такими, какими нужно. Да, это система отлаженной фальсификации. Люди проходили соответствующее обучение. Это все технологии не хаотичные.

В. Дымарский― Но кто-то же это обучение проводил? Сейчас в городе идут такие даже споры, условные наверное споры, одна часть петербургских политиков говорит: «Это все Смольный!» А другая часть, надо сказать бОльшая: «Это все законодательное собрание!» Это – Беглов, а это – Макаров! Друг на друга пытаются списать это безобразие, кем-то организованное.

О. Дмитриева― Вся система на местах, муниципальные образования те, которые прошли муниципальные выборы так или иначе организуют, хоть и у многих ИКМО функции ИКМО передали в территориальные избирательные комиссии, но все люди остались на тех же местах. Тот, кто пришел на фальсифицированных выборах 2014 года, они теперь организуют уже эти выборы. Не было никакой решающей смены в участковых избирательных комиссиях и в ТИКах. Все те люди, которые в течение многих лет, можно считать, что уже в течение десятилетия были нацелены на фальсификации и на определенные технологии, и иных не знают. Они все сидят на тех же самых местах.

Когда им говорят: «Ребята, проводите честные выборы!» И даже если кто-то…

В. Дымарский― «А мы не умеем!»

О. Дмитриева― «А мы не умеем! Мы не знаем как это делается!» Здесь много чего. Кто-то отвечает на эти сигналы, а если есть противоположные сигналы, исходящие либо от депутатов Законодательного собрания, либо от глав районных администраций, у которых свои интересы, либо еще от кого-то, то им конечно легче сделать то, к чему они привыкли. А привыкли они фальсифицировать.

Я это и предсказывала, поменять ситуацию, когда все отлажено, когда у вас конвейер работает, он отлажен на фальсификацию, а вы говорите этому конвейру: «Давайте, перестраивайтесь!»

В. Дымарский― Если сравнивать муниципальные и губернаторские выборы, то губернаторские вроде как поспокойнее. Во всяком случае внешне выглядят. Там хотя бы таких откровенных фальсификаций нет.

О. Дмитриева― Пока.

В. Дымарский― Да, пока. Пока то, что мы видим. Но там есть те упреки, кого пропустили, а кого не пропустили на выборы. Почему этих троих пропустили, а остальных не пропустили?

О. Дмитриева― Даже смешно об этом спрашивать. Ну не спрашивать смешно, а смешно об этом говорить. С самого начала в данной ситуации после выборов 2014 года, когда ни у одной из оппозиционных партий, ни у всех вместе, не хватает голосов муниципальных депутатов для преодоления муниципального барьера, муниципальный фильтр можно получить только из рук власти. Поэтому все эти разговоры, я их считаю тоже вредными, о том, что нет, мы будем бороться, мы призовём, мы будем требовать, пусть они кого-то пропустят, и мы тогда поддержим того, кого пропустят… Ну, это все… Я им всем говорила, тем, кто собирался требовать преодоление муниципального фильтра, и они будут поддерживать того, кого пропустят. Пропустят обязательно! Пропустят того, кого сочтут необходимым. И это могут быть вполне достойные люди. Но у них будет отличительная общая черта, кто-то более достойный, кто-то менее, кто-то может быть даже вполне приспособлен для должности губернатора, но они не могут выиграть!

В. Дымарский― Вы по этой же причине в свое время говорили, что поэтому вы и не идете на выборы?

О. Дмитриева― Я не то, что не иду, я говорила, что готова идти, если действительно будет возможность предоставления муниципального фильтра, потому что я с самого начала говорила, что его можно получить только из рук власти. И если власть говорит: «Мы вам муниципальный фильтр или подписи муниципальных депутатов не дадим!», какой смысл в выдвижении? Какой? Стоять у муниципалитета с протянутой рукой? И говорить: «Дайте мне подписи муниципальных депутатов?» А они в ответ: «А мы вам их не дадим!» Это была предсказуемая ситуация, и более того, в отличие от 14-го года она абсолютно законна!

НОВОСТИ

В. Дымарский― Мы сейчас закончим с выборами, еще хочу поговорить о злополучном, хотя нельзя так говорить, он – с трудной судьбой, о законе, которых Оксана Генриховна пытается провести через Законодательное собрание. По поводу выборов вы все сказали?

О. Дмитриева― Я просто зафиксирую то, что в 14-м году, когда я выдвигалась на должность губернатора, чтобы не дать мне возможности преодолеть муниципальный фильтр, было оказано беспрецедентное давление на муниципальный депутатов. Прогноз был, что мы его преодолеваем, и я собрала тогда и представила в избирком 110 подписей из 156. Все-таки 110. И тем не менее меня не регистрировали, были целые спецоперации.

А теперь ничего это не нужно было делать. Мы, Партия роста, могли рассчитывать только на две подписи. Все остальное…

В. Дымарский― Разобрано!

О. Дмитриева― Не то, чтобы разобрано, а это – «Единая Россия» или аффилированные с ними лица, и поэтому…

В. Дымарский― Которые не называют себя «Единая Россия».

О. Дмитриева― А из буквы закона вы могли получить только муниципальный фильтр из рук власти, и власть ничего не нарушает, если она вам этот фильтр не дает. И здесь не должно было быть никаких иллюзий. И я никого, и главное – избирателей, не вводила в заблуждение. Мы наших избирателей очень часто зовем на бой. Ну, или на какой-то протест, или на какую-то гражданскую активность. Но мы должны их звать только тогда, когда ситуация действительно может измениться. А просто все время кричать «Волки, волки!» не правильно, потому что тогда, когда действительно нам нужна их реальная поддержка, и ситуация действительно или решение могут быть изменены, тогда нужно апеллировать к общественности и звать их на баррикады. А просто каждый раз кричать бесполезно. И вредно.

В. Дымарский― Вам пришел вопрос о том, что в Москве идут протесты. А когда у нас? В Петербурге.

О. Дмитриева― Вот если не будет регистрации на муниципальных выборах принципиальных людей, во Фрунзенском районе если не зарегистрируют окончательно команду Павла Швеца, тот, который возглавлял борьбу за Парк интернационалистов, и вообще очень многие вещи во Фрунзенском районе, очень способная команда, там собралась инициативная гражданская группа, тогда мы будем думать о том, чтобы призывать здесь людей выйти и поддержать нас. Это как раз тот случай.

В. Дымарский― Как в утренних разворотах, меняем тему, разворот! Разворачиваемся в сторону закона. Мы прошлый раз здесь встречались, и вы говорили о том, какой замечательный закон, все про него рассказали, и вдруг какие-то трудности в Законодательном собрании. В связи с чем? И какова его судьба? Кто не хочет расселить коммуналки?

О. Дмитриева― Есть люди, которые не хотят расселять коммуналки. Не хотят наводить порядок в историческом центре. А они хотят весь тот беспорядок, скажем так, чтобы не употреблять другого слова, чтобы он сохранился. Это выгодно тем, кто содержит хостелы, тем, кто содержит бордели, тем, кто использует жилые помещения для различных бизнес-активностей, вся ЖКХшная мафия, которая все это крышует и за все эти незаконные действия она получает определенную…

В. Дымарский― Мзду!

О. Дмитриева― Мзду. Какова ситуация? Это закон о реставрации, капитальном ремонте и приспособлении для современного использования исторического центра Санкт-Петербурга. Закон предполагает расселение коммуналок, осуществление реставрации и капитального ремонта исторического центра при привлечении средств инвесторов, и предполагается, что это будет осуществляться на основе частно-государственного партнерства. При этом предполагается, не нужно путать с реновацией, тут нет никакого принудительного выселения, выезжает только тот, кто хочет расселиться, расселить свою коммунальную квартиру, либо тот, кто просто хочет разъехаться, продать свою квартиру в центре, потому что у него есть свои какие-то соображения. При этом полностью реализуется тот закон, что с 1 октября 2019 года деятельность хостелов в жилых помещениях не разрешена. А это у нас сплошь и рядом.

На законопроект получено положительное заключение губернатора. Долго была рабочая группа, но именно губернатор Беглов дал положительное заключение и оно практически без замечаний. Это не значит, что кто-то в Смольном на уровне глав комитетов не сопротивляется несмотря на положительное заключение губернатора и не пытается торпедировать этот законопроект. Он принят в первом чтении и предполагалось, и все были настроены, что он быстро пройдет второе и третье чтение, чтобы уже в полной мере можно было приступить к реализации этого закона, чтобы не пропустить инвестиционный цикл следующего лета – начать проектирование, и в следующий строительный сезон выйти на выполнение всех работ по ремонту, а расселение коммуналок может уже идти и раньше.

Что было? Кто выступил против? Выступили против по типу итальянской забастовки. Они сказали, нет, мы не против закона, но у нас к нему очень много поправок, и предполагалось дать на поправки один-два дня, а там уже и так много согласовывалось, настолько, что как кирпичик из стены, ничего нельзя было вытащить. «У нас очень много поправок! Мы внесем поправки!» Внесли. За неделю. Два человека. Это миллиардер-коммунист, представитель застройщиков, и председатель Комитета по городскому хозяйству, тоже представитель застройщиков, строительного лобби. Поправок там около трехсот. И какие поправки!? И в основном, это просто «итальянская забастовка».

В. Дымарский― Как с подписями у кандидатов!

О. Дмитриева― Точно! Как с подписями очередь! Например, большая часть поправок или примерно половина, просто для того, чтобы их внести. Допустим, у нас написано «реставрация и капитальный ремонт», а поправка – «капитальный ремонт и реставрация». Просто переставляют слова, чтобы по факту была поправка! 300 поправок – много замечаний!

В. Дымарский― А это нужно обсуждать!

О. Дмитриева― А это нужно обсуждать. «А мы считаем, что не реставрация самое главное, капитальный ремонт!», и «давайте переставим слова», хотя это совершенно не принципиально. Дальше – больше! Закон звучит: «О реставрации, капитальном ремонте и приспособлении для современного использования жилищного фонда исторического центра Санкт-Петербурга», то есть – этот закон касается исторического центра. И эти два гражданина, представители застройщика, исключают исторический центр! И закон висит в безвоздушном пространстве.

Дальше, в законе и мы это долго обсуждали, что не может только касаться объектов культурного наследия, поскольку в центре мы не можем разграничить объекты культурного наследия и исторические здания, потому что у нас очень часто лицевой фасад дома, который выходит на улицу – это объект культурного наследия, а дворовой фасад – уже не объект.

Или у дома так называемые «литеры», в других городах никто не понимает, что это за «литеры» в Санкт-Петербурге. Допустим типичный двор-колодец. Его лицевой фасад – объект культурного наследия, а дворовые крылья – это уже исторические здания, и стеночка, которая замыкает двор.

В. Дымарский― А историческое здание, это тоже статус?

О. Дмитриева― По закону Санкт-Петербурга – это тоже статус, но это не объект культурного наследия. Значит, они вычеркивают исторические здания – и тем самым выплескивают за закона самое главное, что у нас комплексный подход в целом к историческому центру. Мы ремонтируем не только лицевой фасад, но и дворовой фасад, что мы ремонтируем не только фасад, но и кровлю, что если у нас где-то иногда обнаружились исторические здания, которые не являются объектами культурного наследия, не потому что там нет ценных архитектурных культурно-художественных элементов, а потому что кто-то не описал их и не подал заявку об этом в перечень объектов культурного наследия, и в итоге они не под охраной, и там все теряется. Если есть еще выявленные объекты культурного наследия, то тогда есть у граждан возможность апеллировать к тому, что нельзя сносить витражи, что нельзя сносить печи, нельзя ликвидировать лепку, а если это просто историческое здание, то вы можете внутри, до того как вы разрушили фасад, снести всё.

В. Дымарский― У нас осталась минутка. А что впереди? И какие перспективы?

О. Дмитриева― Мы будем как только вернемся из отпуска в сентябре настаивать на принятии этого закона. Депутатов, которые внесли эти три сотни поправок, они же не только застройщики, они же и депутаты, они политические фигуры, и они должны нести политическую ответственность за свои предложения, и если они предлагают из закона вычеркнуть все нормы, которые относятся к расселению коммунальных квартир, если они предлагают из закона вычеркнуть нормы, которые требуют согласия жильцов на реализацию этих проектов, за это нужно нести политическую ответственность.

В. Дымарский― Спасибо!