Петербург. Воскресенье: Какие самолёты самые лучшие, что такое турбулентность и чего боятся пилоты - Интервью - 2019-07-14
Т. Троянская
―
Добрый день. В студии Татьяна Троянская. Я рада приветствовать нашего сегодняшнего гостя: пилот-инструктор, командир воздушного судна Владимир Епифанов. Добрый день.
В. Епифанов
―
Добрый день, уважаемые радиослушатели.
Т. Троянская
―
Владимир на самом деле не просто пилот-инструктор, а и человек, который нас приветствует. Когда мы садимся в самолёт и слышим приветствие пилота – это вы? Условно говоря, вы приветствуете пассажиров?
В. Епифанов
―
Да, первое знакомство с пассажирами происходит именно так. Командир воздушного судна говорит: «Добрый день, дамы и господа. Говорит командир корабля. Good evening, ladies and gentlemen, captain speaking».
Т. Троянская
―
Ну, это когда как.
В. Епифанов
―
Мы дублируем обязательно на английском и на русском языке, у нас часто бывают пассажиры-иностранцы.
Т. Троянская
―
Это большая редкость, когда к нам в студию приходит человек, который водит воздушное судно. Я сразу же скажу, что у Владимира… Я очень люблю, что сейчас люди эпохи Возрождения, поскольку не ограничиваются только своей основной профессией. А Владимир ещё и музыкант.
В. Епифанов
―
Да, это моё хобби, которое родилось почти 30 лет назад. Я играл в детском эстрадном джазовом оркестре, и до сих пор по сей день я играю. Я стараюсь поддерживать свою форму, играю на многих инструментах. Основным, наверное, инструментом является саксофон. Также я периодически играю на ударных и на гитарах, контрабасе, иногда на трубе. Всё, что связано с музыкальными инструментами, те инструменты, которые я ещё ни разу не использовал в своём музыкальном творчестве – это всегда интересно. Этно-инструменты мне очень интересны – инструменты, которыми пользовались наши предки. И какие-то редкие моменты, когда есть возможность побывать в музыкальных магазинах – это всегда для меня поиск и открытие чего-то нового.
Т. Троянская
―
Про музыку мы ещё будем говорить. А вообще удивительно, почему не музыка стала вашей основной профессией, а почему вы стали именно пилотом?
В. Епифанов
―
Это довольно интересный вопрос, потому что я находился как раз на распутье двух дорог, и я искал ответ на этот вопрос, но после того, когда я первый раз побывал в кабине пилота, вопросы исчезли. И музыка является неотъемлемой частью моей жизни, это хобби, которым я занимаюсь с удовольствием, но на данный момент я не могу сказать, кто я по основной профессии, потому что я готовлюсь к выступлению, и большую часть времени я как раз сейчас занимаюсь музыкой. Довольно часто бывает такое, смена вида деятельности очень помогает непосредственно в работе пилота.
Т. Троянская
―
Владимир говорит, что готовится к выступлению, это к вопросу «хобби – хобби, но не совсем хобби». Как раз в эти выходные фестиваль «Петроджаз» проходит в городе, и сегодня вы выступаете. Где вас можно услышать?
В. Епифанов
―
Да, действительно, я принимаю участие в «Петроджазе» – это фестиваль джазовой музыки, который проходит уже 15 лет. Это юбилейный фестиваль, и он пройдёт на площади Островского. Приглашаю всех жителей города, гостей северной столицы принять участие и посмотреть на наше творчество. Я буду выступать совместно с коллективом TenBitZ – это замечательные музыканты из Санкт-Петербурга. Мы провели несколько репетиций и рады будем показать наше совместное творчество. Кстати, это сюрприз.
Т. Троянская
―
Это сюрприз! Но на самом деле сюрприз ещё ожидается и у нас через некоторое время, я думаю, что Владимир нам кое-что сыграет чуть позднее.
В. Епифанов
―
Да, я буду рад продемонстрировать и что-то исполнить. Прошу не судить строго, напоминаю, по основной профессии я пилот.
Т. Троянская
―
Давайте про пилота и поговорим. Вот вы сказали: как только вы попали в кабину, в общем, выбор был сделан.
В. Епифанов
―
Да, эффект «вау» всегда присутствует. Это можно увидеть на лице у любого ребёнка, который видит, что такое пилотская кабина.
Т. Троянская
―
Много кнопочек разноцветных!
В. Епифанов
―
И, конечно же, нам всегда интересна реакция тех молодых наших пассажиров, которые иногда видят открытое пространство и наблюдают за нашей работой при подготовке к полёту. Конечно же, ещё основной вопрос – то, что ни один пассажир не может увидеть того, что видят пилоты. Мы стараемся, на некоторых самолётах присутствуют веб-камеры, которые транслируют непосредственно вид из кабины.
Т. Троянская
―
Да, на телеэкранах.
В. Епифанов
―
Но я уверяю вас, что 80% той информации и той картинки, которую видят пилоты, ни одна камера передать не может.
Т. Троянская
―
Вот этот «вау-эффект», с одной стороны; но с другой стороны, есть же, наверное, какой-то страх? Потому что ты управляешь самолётом!
В. Епифанов
―
Вы знаете, в процессе обучения в лётном училище каждый пилот проходит через этот страх. Это первый самостоятельный полёт, к которому пилот готовится, и большая часть времени уделяется психологической подготовке. Непосредственно solo flight – это то, к чему необходимо готовиться, и когда ты остаёшься один на один в небе в машине, которая не просто перемещается по земле, и ты можешь в любой момент нажать на тормоз и сделать остановку. Самолёт, так или иначе, когда-то приземлится, но вся задача заключается в том, чтобы быть готовым, в том числе, и к внештатным ситуациям.
Т. Троянская
―
Про внештатные ситуации, я думаю, мы тоже сегодня поговорим. Но, тем не менее, слышала я такую историю, что в принципе сейчас самолётом управлять очень легко: просто нажимаешь на кнопку, и самолёт взлетает.
В. Епифанов
―
Ну да, это из той шутки, что «штурвал на себя – самолёт вверх, штурвал от себя – самолёт вниз». Это, конечно, очень просто, когда ты занимаешься этим каждый день и на протяжении многих лет. Мой стаж работы – 20 лет, и я до сегодняшнего дня ещё считаю, что я не достиг максимального пика и постоянно продолжаю учиться, в том числе и учиться пилотированию самолёта. Если мы говорим про технику и про авиационную технику, то, конечно же, прорыв за последнее время колоссальный.Если говорить о том, с чего я начинал выполнять полёты 20 лет назад – это, конечно же, другие самолёты и другая техника, которая требовала большего мастерства от пилота. В состав экипажа входили бортинженеры, штурманы, радисты. В настоящий момент в большинстве самолётов двухчленный экипаж: командир и второй пилот, и большую часть полёта, конечно же, используется автоматика. Без этого в настоящий момент никуда не уйти, но, тем не менее, основные этапы выполнения взлёта и посадки по-прежнему происходят в ручном режиме. Опция такая присутствует, как выполнение автоматической посадки, и используется она в усложнённых метеорологических условиях при низкой видимости. Но, тем не менее, мы продолжаем использовать мануальное пилотирование.
Я неслучайно говорю некоторые термины на английском языке, потому что я управляю самолётом Boeing, и так или иначе мы используем множество английских терминов. Ручное пилотирование – это то, чему мы учимся и поддерживаем каждый день степень готовности.
Т. Троянская
―
То есть, без этого, естественно, никуда. Но с другой стороны, можно сравнить это как машину с механикой и автомат?
В. Епифанов
―
Я бы сравнил это с современными автомобилями Tesla с автопилотом, когда машина едет по дороге самостоятельно, выдерживая скорость, направление. Примерно те же задачи и решает автопилот на самолёте. Используем навигацию такую же, как использует почти каждый водитель в настоящий момент. Какие-то приложения на мобильных носителях уже довольно современные и показывают с высокой точностью вашу позицию. Примерно так же сейчас и работают навигационные системы самолёта, в которые непосредственно перед вылетом мы вносим маршрутную часть, и это позволяет нам в процессе полёта контролировать автоматическое выполнение полёта.
Т. Троянская
―
Но смотрите. Машина Tesla – это, конечно, очень круто, но иногда она выкидывает всякие неожиданные какие-то штуки. Говорят, что всё, что ручное – оно надёжнее. Как вы считаете?
В. Епифанов
―
У нас же есть всегда возможность перейти на ручное управление, и для этого мы поддерживаем степень готовности, непосредственно используя наши тренажёры. Тренажёры – это та часть нашей работы, которая является основным способом подготовки пилота к выполнению рейсов. В настоящий момент тренажёрные устройства находятся в такой степени: передаются все фактически условия полёта, полностью реконструируются все аэропорты, с отличной визуализацией. При этом при всём движение и motion, опять-таки, повторяю, английские термины… Фактически движение тренажёрного устройства повторяет практически все эволюции современного самолёта.
Т. Троянская
―
Часто мы встречаем такой термин, как «воздушный коридор». Что такое воздушный коридор?
В. Епифанов
―
Я бы сказал, это воздушная трасса.
Т. Троянская
―
То есть, это дорога?
В. Епифанов
―
Можно сказать так, да.
Т. Троянская
―
А как можно определить дорогу, если в принципе небо – оно без ограничений, в нашем понимании?
В. Епифанов
―
Если мы вернёмся в навигацию, ту, которая была ещё у морских офицеров, ведь многие термины в авиации появились именно на заре освоения воздушного океана – придя в авиацию, морские офицеры принесли с собой не только компас и секстант, но ещё плюс к этому и все термины. Скорость в узлах, например, измеряется; высота – в футах. И как раз оттуда пришли основные принципы навигации: это курс, который определяется за счёт магнитного компаса, можно так сказать, или гиро-полукомпаса, который присутствует на самолёте, и определяется расстояние до конкретной поворотной точки.Всё очень, на мой взгляд, тривиально и просто, конечно же, когда мы видим это всё в реальном времени – пожалуйста, вы можете посмотреть, что такое наши маршруты, используя приложение, которое сейчас доступно на любом носителе. И вы можете увидеть перемещение самолётов в пространстве: как они летят, куда они летят, с точностью до минуты определяется время взлёта и посадки. И там как раз можно увидеть эти воздушные коридоры, где самолёты летят друг за другом, как по большой многополосной дороге.
Т. Троянская
―
И рулят этим диспетчеры, которые видят вот эти самые точки. Или кто? Вот кто важнее: диспетчер или пилот?
В. Епифанов
―
Я бы сказал, что диспетчер создаёт условия, при которых воздушное судно может безопасно перемещаться в воздушном пространстве. Создаются интервалы, при необходимости выдаются инструкции по занятию высоты. Есть определённые регламенты и интервалы, при которых воздушные суда следуют друг за другом или летят во встречном направлении. Пересечение воздушных трасс, о чём мы говорили, тоже требует непосредственного контроля извне. Этим занимается как раз диспетчер. В том числе определяется и очерёдность на посадку, и выдаётся диспетчерское разрешение на взлёт. Диспетчер несёт ответственность за выдачу своих разрешений, и мы в строгом соответствии с нашими инструкциями следуем за командами диспетчера.
Т. Троянская
―
Смотрите, есть ещё такое, как «точка невозврата», по-моему. Это тоже из авиации? Это тот момент, когда вот уже самолёт готов взлететь, и что-то такое происходит, когда уже он…
В. Епифанов
―
Если мы говорим про скорость принятия решения, то да, такой термин существует. Взлётно-посадочная полоса ограничена в своих геометрических размерах, и в связи с этим скорости, при которых взлетают воздушные судна, должны соответствовать. И данная скорость даёт возможность принять командиру решение о прекращении взлёта либо продолжении.В случае каких-то произошедших отказов, что, кстати, маловероятно, экипаж принимает решение о прекращении взлёта и выполняет остановку на полосе. Для того, чтобы он безопасно остановился в пределах взлётно-посадочной полосы, как раз и рассчитывается эта скорость. Пройдя данную скорость, воздушное судно, так или иначе, должно продолжить взлёт. Ну и, соответственно, если возникают какие-то проблемы, принимать решение на возврат на аэродром вылета или на другой запасной аэродром.
Т. Троянская
―
А вообще принятие решений у пилота должно быть, наверное, просто реактивным.
В. Епифанов
―
Принятие решений, decision making – это наше всё. Мы каждый день сталкиваемся с этим, решения приходится применять и принимать очень часто.
Т. Троянская
―
А перед тем, как вы садитесь за штурвал, вы же проходите какую-то прямо медицинскую…?
В. Епифанов
―
Есть определённые стандарты медицинской комиссии: мы проходим расширенную медицинскую комиссию один раз в год, раз в полгода мы проходим ещё дополнительное обследование, ну и перед вылетом мы проходим медицинский осмотр.
Т. Троянская
―
Несмотря на то, что в принципе самолёты – это по-прежнему самый безопасный вид транспорта, поскольку статистика это показывает, какие-то жуткие истории, катастрофы всё равно существуют, и зачастую о них говорят очень много. И мы, люди, которые только летают самолётами, а не водят их, начинаем выдумывать и продумывать: что это может быть? Нам дают какие-то сведения, которым мы не знаем, верить или нет. Вот внутри у вас как-то больше понимания причин?
В. Епифанов
―
Причины зачастую – это цепочка событий, которые, к сожалению, приводят к катастрофическим последствиям. Так или иначе, если мы говорим про надёжность авиационной техники, то это занимает лидирующее место. Авиация по-прежнему является самым безопасным видом транспорта. Что касается внештатных ситуаций – да, они возникают, и мы их отрабатываем в процессе тренажёрной подготовки. Многие вопросы, которые могут случиться, мы разбираем более подробно; ко всем остальным ситуациям у нас есть дополнительная подготовка, как теоретическая, так и практическая, и лётный состав готов к практически всем безвыходным ситуациям. Ещё раз повторю, что авиационный транспорт – самый безопасный транспорт в мире.
Т. Троянская
―
Это действительно так, это статистика. Но очень часто я слышу такие истории, что, действительно, пилоты у нас очень крутые, но суда воздушные у нас не всегда новые. И когда пилот принимает… Я сейчас рассказываю случай из моей жизни, поскольку у меня очень много работает в авиации родных людей, которые рассказывают. Я не буду называть сейчас авиакомпанию, это не та авиакомпания, где вы работаете, но тем не менее. Открывают книгу… не жалоб, а замечаний, у вас есть журнал замечаний?
В. Епифанов
―
Logbook. Это бортовой журнал.
Т. Троянская
―
Бортовой журнал. И принимает пилот, смотрит: «Так, не работает это, не работает это…», - вздыхает, бортовой журнал под сиденье и летит.
В. Епифанов
―
Я вам могу сказать, что список отложенных дефектов действительно существует, есть неисправности, с которыми воздушное судно совершенно спокойно может лететь. С этим перечнем отложенных дефектов мы знакомимся непосредственно на предполётном брифинге – то есть, за три часа я уже знаю всю картину каких-либо отложенных дефектов на воздушном судне. Это не является каким-то нонсенсом и это не большая проблема.В мировой авиации принято, что воздушное судно – это очень надёжное устройство, которое так или иначе может иметь какие-то небольшие неисправности, которые в строго регламентированный период должны быть устранены. Если мы выполняем полёт, то инженерно-технический состав готовит самолёт, и мы принимаем этот самолёт в соответствии с нашими документами. Мы уже готовы к тому, что у нас есть какие-то неисправности, если они возникают. Но хочу вас уверить, что в настоящий момент воздушные суда настолько качественно подготовлены, что больших каких-то проблем не возникает.
Плюс к этому состояние технической готовности воздушного судна – это строго регламентированный период. Все временные графики тяжёлых форм – это штатных ремонтов и всё, что связано с подготовкой воздушного судна к вылету – соблюдаются в строгом соответствии с документами, которые предписывают инженерно-техническому составу выполнить осмотр воздушного судна, подготовить…
Т. Троянская
―
И всё это выполняется? Я понимаю, инструкции существуют, но мы же знаем: жизнь есть жизнь, и некоторые самолёты очень старенькие летают.
В. Епифанов
―
Я вас могу уверить, что…
Т. Троянская
―
И когда, например, случается что-то жуткое, то выясняется, что там самолёт уже летает непонятно сколько лет, и, может быть, ему уже нужно перестать летать.
В. Епифанов
―
Вы знаете, я за два года принял непосредственно на заводе 6 самолётов. Это абсолютно новые самолёты были, которые эксплуатируются сейчас в нашей авиакомпании. Во всём, что касается техники авиационной, возраст 20 лет практически не имеет значения. Между самолётами и автотранспортом, например, есть большая разница, потому что воздушные суда сделаны с высокой степенью надёжности плюс многие системы дублированы непосредственно на случай каких-то непредвиденных обстоятельств и выхода из строя того или иного агрегата.При этом я могу сказать, что сейчас очень хорошая практика сложилась в том, что мы непосредственно перед вылетом или в полёте можем сразу же сообщить в нашу техническую службу о том, что у нас возникают какие-то вопросы, и технический персонал успевает решить данные моменты, неисправности непосредственно в транзитной зоне. Когда самолёт прилетает на аэродром, его встречает инженерно-технический состав, который уже готов. У нас есть возможность сообщения в компанию непосредственно в полёте о том, что у нас возникают какие-то вопросы, и самолёту потребуется технический ремонт. Ничего экстраординарного в этих ситуациях, я вас уверяю, не происходит.
Т. Троянская
―
Вы можете назвать самый «крутой» самолёт и самые безопасные самолёты?
В. Епифанов
―
На мой взгляд, я не сказал бы, что есть какая-то отдельная марка. При этом при всём…
Т. Троянская
―
Boeing? Скажу по себе, когда я знаю, что я лечу на Boeing, мне как-то спокойнее. Не знаю, почему.
В. Епифанов
―
Есть такая американская поговорка: «If it’s not Boeing, I’m not going!» – «Если это не Boeing, я не лечу!».
Т. Троянская
―
Да-да-да!
В. Епифанов
―
Да, действительно, я соглашусь с вами, это достаточно надёжные самолёты. При этом при всём мы говорим сейчас о мировых лидерах – это Airbus и Boeing; так или иначе, они законодатели мод. Но при этом при всём есть и воздушные суда российского производства, которые достаточно надёжны, и я верю в то, что российская авиация возродится, и мы в скором времени будем выполнять полёты на самолётах российского производства не менее классных, не менее качественных, чем за границей. Кстати, такие самолёты существуют, и в ближайшее время мы ожидаем, что появится на свет тот самолёт, который мы все ждём, МС-21. Данный самолёт является уникальным, потому что он несёт в себе разработки последних лет.
Т. Троянская
―
Да, но надо, чтобы он был выпущен и уже полетел, потому что…
В. Епифанов
―
Я думаю, что это не заставит себя долго ждать. Сейчас будут технические испытания, и я надеюсь на то, что всё будет в соответствии со сроками и реализуют данный проект.
Т. Троянская
―
Да, но у нас не все ракеты взлетают, поэтому всякое бывает.
В. Епифанов
―
Не все машины выезжают из гаражей.
Т. Троянская
―
Согласна тоже, да. Мы сейчас сделаем паузу и вернёмся после московских новостей. Владимир Епифанов, командир воздушного судна.НОВОСТИ
ЗАСТАВКА
Т. Троянская
―
Мы продолжаем наш эфир. Владимир Епифанов, пилот-инструктор авиакомпании «Россия». Мы говорим о самолётах и выяснили, что, в принципе, безопасно летать. Я вот, например, свою проблему страха летать решила в детстве: когда меня взяли родители в самолёт, я устроила истерику, и бортпроводница подошла ко мне и убедила меня, что мы поедем на колёсиках. Я настолько поверила ей, что с тех пор сажусь в самолёт абсолютно без страха.
В. Епифанов
―
Это отлично! Я думаю, что у каждого бортпроводника есть…
Т. Троянская
―
История подобная!
В. Епифанов
―
…какая-то история для волнующихся пассажиров, для пассажиров, которые боятся летать по той или иной причине, для детей. И сегодня, кстати, мы вспоминали одну из историй, когда бортпроводники нашей авиакомпании принимали роды непосредственно в самолёте. Можно представить себе, какой уровень стрессоустойчивости и готовности этих замечательных девушек к тем или иным ситуациям. И у каждой есть какая-то шутка, есть какие-то замечательные моменты, которые помогают снять этот стресс у пассажиров.Для детей, например, у нашей авиакомпании есть прекрасные туристические наборы, которые очень радуют и вовлекают ребёнка непосредственно в историю полёта. Есть рассказ про самолётик, на котором они летят; у каждого ребёнка есть возможность нарисовать этот самолёт, на котором они летят, и часто мы получаем такие открытки от детей, наших маленьких пассажиров.
Т. Троянская
―
Про аплодисменты в конце полёта. Я замечаю, что это исключительно российская штука. Это правда, что аплодируют только россияне, когда самолёт приземляется?
В. Епифанов
―
Я могу сказать, что эта история родилась не в России, а пришла она с Запада. Так или иначе, возникают порой ситуации, при которых таким образом пассажиры выражают своё уважение и признание за чистоту полёта, за красоту полёта и за комфорт, к которому мы стремимся в каждой посадке, в каждом взлёте и на протяжении всего полёта. Это наш приоритет в работе.
Т. Троянская
―
То есть, вам, как пилоту, это очень приятно – слышать аплодисменты?
В. Епифанов
―
Конечно! Когда бортпроводники передают благодарность от пассажиров за качественно выполненную посадку или за полёт, за так называемую экскурсию при полёте. Я, например, очень подробно стараюсь подготовиться к каждому полёту и рассказать о тех местах, где мы пролетаем. У нас есть определённая процедура, когда самолёт занимает эшелон, у нас появляется время пообщаться с пассажирами, мы рассказываем непосредственно о нашем маршруте: сколько по времени мы летим, в какую точку мы летим, над какими городами или географическими НРЗБ
Т. Троянская
―
Вы обращаете внимание на достопримечательности какие-то. Это очень круто!
В. Епифанов
―
Да, на самом деле мы очень часто уже знаем о том, что будет видно тот ли иной город, те или иные горы, море, какие-то известные каждому человеку достопримечательности, которые он видел и изучал на уроках географии в школе. Особенно приятно, когда ты можешь чётко указать, что с правой стороны находится та или иная гора, «мы пролетаем над Альпами» или «в данный момент мы пролетаем над побережьем Чёрного моря, обратите внимание, с правой стороны – Геленджик, с левой стороны – Сочи» при полёте в Турцию, например. И можно увидеть какие-то моменты, связанные с прекрасной географией.Для меня полёт по-прежнему интересен и даёт возможность увидеть те географические объекты, которые ты никогда не увидишь даже с использованием Google или с использованием каких-то других носителей, по телевизору или ещё где-то. Практически вживую ты видишь то, из чего состоит наша Земля, и она прекрасна.
Т. Троянская
―
Владимир, мне кажется, вы – скорее исключение, такой творческий пилот, который рассказывает своим пассажирам. Я не знаю, может быть, я летала с вами, поэтому вспоминаю…
В. Епифанов
―
Нам нужно непременно полететь вместе.
Т. Троянская
―
Да, да! Обязательно! Но не все же пилоты такие творческие, ну, правда.
В. Епифанов
―
Мы стараемся всех пилотов готовить. У нас в компании разработана процедура и тренинги, мы стараемся каким-то образом разобрать, как непосредственно при речи пассажирам необходимо подавать тот или иной элемент, каким образом необходимо рассказывать, в какие моменты это возможно сделать.
Т. Троянская
―
И потом, знаете, когда случаются какие-то сложные моменты, какие-то погодные условия либо турбулентность, всегда спокойнее, когда пилот что-то говорит. Бортпроводницы понятно: они успокоят, но…
В. Епифанов
―
Окей, мы учтём, и в следующий раз я думаю, что мы рассмотрим данный вопрос и будем информировать наших пассажиров. Для всех, кто боится турбулентности, я ещё раз хочу сказать, что это такие неровности на нашем пути, на нашей дороге, которые так или иначе не влияют на безопасность полёта. Если мы говорим про грузовую деятельность, которая вот сейчас в летний период активно развивается, то мы используем бортовой локатор непосредственно для того, чтобы обходить данные грозовые очаги и не входить в них, создавая максимальный комфорт. При этом при всём мы чётко понимаем, что в данный момент идёт обслуживание наших пассажиров, бортпроводники раздают питание, мы делаем всё возможное, чтобы полёт прошёл максимально быстро и комфортно.
Т. Троянская
―
А вот почему, когда самолёт поворачивает, ощущение, что мы падаем?
В. Епифанов
―
Происходит так называемый крен воздушного судна. Дело в том, что самолёт не разворачивается в воздушном пространстве так, как машина. То есть, для того, чтобы совершить разворот, необходимо создать эволюцию. И возникает иллюзия, когда ты смотришь в иллюминатор, того, что самолёт теряет высоту. При этом при всём зачастую данные эволюции как раз совершаются при заходе на посадку, поэтому это иллюзии, которые совершенно объективно человек воспринимает как снижение воздушного судна.
Т. Троянская
―
Владимир, а у вас были когда-то сложные ситуации, или вы…
В. Епифанов
―
Как говорят, a happy pilot! Я счастливый пилот. Конечно же, возникают ситуации, связанные с метеорологическими условиями. Не секрет, что в тех регионах, куда мы выполняем полёты, возникают не просто грозы – и сильный ветер или выпадение осадков в виде дождя, снега. Поэтому…
Т. Троянская
―
То есть, всё это были только метеоусловия, да?
В. Епифанов
―
Да, я бы сказал, что мне, к счастью, нечем похвастаться на протяжении 20 лет, я об этом как раз. Это одно из подтверждений статистических данных.
Т. Троянская
―
Пусть так и будет.
В. Епифанов
―
Благодарю, спасибо. Пилоты многие очень суеверны при этом при всём.
Т. Троянская
―
Кстати, да! Какие есть у вас, может быть, я не знаю… что вы… Если это можно говорить, если нельзя говорить, то лучше не говорите.
В. Епифанов
―
Вы знаете, есть какие-то легенды о том, что пилоты не надевают новую рубашку в полёт, не фотографируются перед вылетом, что-то ещё…
Т. Троянская
―
Селфи не делают в самолёте.
В. Епифанов
―
Может быть. И селфи не делают перед вылетом, да и в полёте, собственно, тоже. Но при этом при всём я могу сказать, что есть же определённая лётная этика о том, что мы всегда настраиваемся на выполнение полёта. Твой настрой влияет в большинстве случаев на исход. Я знаю и замечал за многими, что все относятся к самолётам как к живым существам. У меня есть традиция, я подхожу к самолёту и общаюсь с ним, как с живым существом, обязательно погладить его можно, поблагодарить его после выполненного рейса за то, что он хорошо отработал.
Т. Троянская
―
А мальчики самолёты или девочки? Или как автомобили: бывают ласточки, а бывают мальчики?
В. Епифанов
―
Наверное, девочки.
Т. Троянская
―
Девочки, самолёты.
В. Епифанов
―
Наверное, самолётки. Хотя, вы знаете, глядя, например, на самолёт Boeing 747, можно сказать однозначно, что это Queen of the sky, это королева неба. Это очень красивый лайнер. Кстати, наша авиакомпания эксплуатирует пассажирские варианты таких самолётов. На мой взгляд, очень прекрасный самолёт, это замечательный лайнер. Да все лайнеры прекрасны, так или иначе. Любовь пилота к самолёту – это самая важная часть нашей работы.
Т. Троянская
―
И нам осталось сейчас послушать музыку. Владимир нам сыграет.
В. Епифанов
―
С удовольствием сыграю. И ещё раз приглашаю вас на «Петроджаз», на джазовый фестиваль, который проходит в Санкт-Петербурге, площадь Островского. Очень будем рады всем гостям.
Т. Троянская
―
Во сколько вы будете играть? Уже вечером, да?
В. Епифанов
―
У нас вечерняя программа, да. Мы выступаем в районе 21 часа совместно с моими друзьями теперь уже, TenBitZ. Будем очень рады, если вы придёте к нам.
Т. Троянская
―
Классно. Владимир, буду мечтать услышать вас, находясь в самолёте, и очень было много интересных вещей, о которых я даже не догадывалась.
В. Епифанов
―
Спасибо вам за эфир, прекрасный день. И я с удовольствием говорю всем «спасибо» и приглашаю на наши рейсы. Возможно, кто-то из…
Т. Троянская
―
Куда вы летаете, кстати?
В. Епифанов
―
График совершенно разнообразный, начиная от Парижа, заканчивая Краснодаром, Дальний Восток, Владивосток. В ближайшее время я лечу в Париж, и через 4 дня я буду выполнять полёт в Петропавловск-Камчатский.
Т. Троянская
―
И кстати, пилоты всегда говорят «крайний полёт», да?
В. Епифанов
―
Да, есть такая фишка! Я не заметил этого, и я это произнёс.
Т. Троянская
―
Да, это правда. Владимир Епифанов, пилот-инструктор авиакомпании «Россия», командир воздушного судна и музыкант был у нас сегодня в студии. Спасибо.
В. Епифанов
―
Всем хорошего дня.