Волшебная гора: От хип-хопа про тюрьмы до текстов о музыке и эдеме - Интервью - 2019-07-12
12.07.2019
«Волшебная гора», 12.07.19
С. Кагермазов
―
Добрый день! «Эхо Москвы в Санкт-Петербурге», меня зовут Сергей Кагермазов. С студии у меня группа «Аигел». Это Илья Барамия и Айгель Гайсина. Здравствуйте, ребята!
А. Гайсина
―
Привет!
И. Барамия
―
Привет!
С. Кагермазов
―
Сегодня ребята отыграли на фестивале «Стереолето» у нас в городе, и вот мы беседуем. И у меня сразу сходу вопрос, есть такой фестиваль «Нашествие», и там появилась какая-то нотка милитаризма. С некоторых пор какие-то там БТРы, Минобороны, кому-то нравится, кому-то нет. «Стереолето» - вообще не об этом. Полный расслабон. А вам где комфортнее было бы выступать? На какой фестивале? На «Стереолето», или на «Нашествии», или вам вообще все равно? Что вы думаете об этих тенденциях?
А. Гайсина
―
Я не слежу за этим. Я помню о каком-то странном скандале с «Нашествием», что музыканты отменяли свои выступления. Конечно неприятно и некомфортно! Тем более, что раньше он не заявлял этих каких-то милитаристских элементов, а потом вдруг они появились. Мы более пацифистически ориентированные!
И. Барамия
―
Фестивали разные бывают. Интересно на разных выступать. А что касается «Нашествия», то нас туда не звали.
А. Гайсина
―
Это не совсем наш формат.
С. Кагермазов
―
Я не столько о «Нашествии», сколько о соседстве военной техники.
А. Гайсина
―
Ну, это неприятно.
И. Барамия
―
Я не знаю, насколько это действительно связано.
С. Кагермазов
―
Но пока еще не звали. Но вдруг позовут! Будет электронная сцена на «Нашествии».
И. Барамия
―
Я выступал одни раз на «Нашествии», но мы бы предпочли «Стереолето».
С. Кагермазов
―
Это в каком году было?
И. Барамия
―
Это было давно! Лет десять назад.
С. Кагермазов
―
Мне кажется, что уже десять лет назад оно уже стало другим, чем было с самого начала. Такой внезапный вопрос.Немного представлю наших гостей. Илью знают по группам "СБПЧ" и «Елочные игрушки», прежде всего. А тебя Айгиль, я хочу представить словами Дмитрия Быкова. Мне очень понравилось как он сказал, я лучше не скажу: «Айгиль Гайсина на просто хороший, а значительный поэт. Гайсина замечательно работает с просодией, и в этом ей помогает музыкальное образование. Она не только пишет, но и поет. Сегодня российские литераторы в массе своей брезгливо отворачиваются от жизни, и в ней действительно нечем любоваться. Тем больше заслуга человека, который умудряется писать о том, что происходит здесь и сейчас, и не сваливаться при этом ни в публицистику, ни в плакат. Стихи Гайсиной трезвы и серьезны, свободны от девчачьего надрыва, эстрадной прямоты. В общем – это хорошая русская поэзия и мало что так спасает и обнадеживает как она».
Не наврал Дмитрий?
А. Гайсина
―
Это очень лестно. Я это прочитала уже тогда, когда была аннотация к моей книжке, и я, как человек очень скромный, засмущалась, но приятно, что такая оценка. Я очень ценю Дмитрия Быкова как литератора, и его мнение для меня очень весомо.
С. Кагермазов
―
Айгель, ты родом из Набережных Челнов и закончила Казанский университет факультет международных отношений, политология. Как от международных отношения и политологии можно переметнуться на электронную сцену?
А. Гайсина
―
Я еще аспирантуру почти… Я стала почти кандидатом наук по политологии.
С. Кагермазов
―
Какая тема?
А. Гайсина
―
«Имперский миф», я исследовала политическую мифологию. Я просто не пришла на последний экзамен, потому что родила ребенка и забыла про него. И меня выгнали. И так вышло, что я не закончила, но тем не менее я отучилась три года.
С. Кагермазов
―
А это как-то влияет на творчество? Илья, а ты чувствуешь, что Айгиль политолог и мастер международных отношений? И разрушительница имперских мифов?
И. Барамия
―
Нет, я только что осознал, что у нее такое образование, дошло до меня.
С. Кагермазов
―
А как пришло озарение?
И. Барамия
―
Ну как, сказали и вот! Наверное, ты мне и раньше рассказывала об этом, но я ни сопоставил. Я только что осознал. Политическая мифология?
А. Гайсина
―
Да. Очень интересно.
И. Барамия
―
А какие там боги?
А. Гайсина
―
Там не про богов. Это сложный разговор. Мы потом обсудим, я тебе все расскажу.
С. Кагермазов
―
А я как слушатель и зритель ваших клипов, я это чувствую! Политическую мифологию.
А. Гайсина
―
А клипы, это – не наше. Это не к нам. Это Илья Соловьев, режиссер, наших двух как минимум…
И. Барамия
―
Политизированных!
А. Гайсина
―
Да, политизированных клипов. А я не пытаюсь транслировать какие-то свои политические убеждения, тем более, что я не скажу, что они у меня очень такие… выраженные. Я достаточно аполитичный человек. Я попала на этот факультет, потому что хотела идти либо на филолога, либо журналиста, но там нужно было сдавать историю. А у меня очень туго с памятью. А на политологии надо было сдавать обществознание, поэтому я пошла на политологию. По пути наименьшего сопротивления.У меня была теория политики, то есть политическая философия, и для меня это было скорее ближе к философскому образованию, чем к политтехнологиям.
С. Кагермазов
―
А я ошибусь, если скажу, что самый известный альбом Айгиль все-таки выходит на какое-то политическое осмысление и философствование. Там речь идет о тюрьмах, о всей нашей пенитенциарной системе или нет?
А. Гайсина
―
Это можно приподнимать до уровня…
С. Кагермазов
―
Отличная история там приподнята!
А. Гайсина
―
Это просто описание моего личного опыта. Я никогда не стремилась его обобщать, навязывать и представлять как универсальный, все везде бывает по-разному. Наверное там можно прочесть какие-то политические нотки, а можно и не читать. Для меня это больше высказывание экзестенциальное, чем политическое.
С. Кагермазов
―
Снова вернусь к Быкову. Уж очень мне нравится его цитата касательно группы «Аигел» и твоего творчества.
А. Гайсина
―
А «Аигел» он, по-моему, никак не оценивал!
С. Кагермазов
―
Оценивал! Я не согласен с этой цитатой, но мы от нее оттолкнемся. Дмитрий Быков: «Мне кажется, музыка иногда мешает стихам, потому что стихи интереснее».
И. Барамия
―
А, это он после первого концерта написал!
С. Кагермазов
―
Я с этим совершенно не согласен.
А. Гайсина
―
Нет, нет! Это его оценка, но дело было так: после того, как у меня с его помощью вышла книжка, сборник стихов, он его помогал издавать, я его пригласила на наш первый с Ильей концерт. Это была открытая репетиция. Мы с ним даже не виделись ни разу до этого концерта в Москве.Я предложила просто на шару сделать концерт, нашла какой-то мелкий клуб и мы сделали презентацию моей книжки с музыкальным сопровождением Ильи. Это был такой джем. И там я читала стихи из сборника, а Илья играл музыку. Мы с ним сыгрывались. Там не было еще ни одной песни из нашего проекта. Это было то, с чего все начиналось, и что я хотела делать.
И. Барамия
―
В тот момент музыка возможно и мешала!
А. Гайсина
―
Я его пригласила на это презентацию, он пришел, немножко послушал, а потом вот так отреагировал. И вполне возможно, что тогда было так, не про песни, а про мелодекламацию.
С. Кагермазов
―
Сохранилась ли запись того джема?
А. Гайсина
―
Немножко есть, мы выкладывали. Мне нравится. Но у меня очень извращенные вкусы. Они наверное интересны для очень узкого круга ценителей поэзии и музыки и экспериментов. Но мы их не стали издавать, потому что много более интересного материала, который нам сейчас хочется выпустить.
С. Кагермазов
―
Но можно найти его? Или нет? Если очень хочется.
И. Барамия
―
Найти нельзя.
А. Гайсина
―
Записи полностью нет. Но две песни мы выкладывали.
С. Кагермазов
―
Ну потом, в антологии!
И. Барамия
―
До антологии мы еще не доросли.
С. Кагермазов
―
По поводу музыки. Ее можно отнести к Intelligent Dance Music? Хотя это неблагодарное дело – вещать ярлыки. Или вы шире? Как вы себя сами описываете?
И. Барамия
―
Действительно сложный вопрос. Если к вам это относится, то можно.
С. Кагермазов
―
А как вы для себя ее описываете? Что играет «Аигел»?
И. Барамия
―
Мы как-то о жанре не задумываемся. Там есть какие то элементы и IDM, и электроники, и современной BASS музыки, и хип-хопа. И мы берем из всех этих жанров то, что соответствует голосу, песне и стихам. И делаем такую комбинацию, которую сами не хотим называть и ставить себе какие-то рамки.
А. Гайсина: Мы очень внежанровая группа.
А. Гайсина
―
Мы очень внежанровая группа. Электронная музыка – это единственное, что можно…
И. Барамия
―
Да, такой термин, который толком ничего не описывает, но… На последних концертах нам говорят «Вы рейв играете!» Ну рейв!
С. Кагермазов
―
А на что вы ориентируетесь? Оба, в музыке, в стихах? Имена, группы, фамилии? Откуда вы черпаете вдохновение? Другие исполнители, поэты, музыканты?
А. Гайсина
―
У меня такое устройство мозга, что я не черпаю из литературы ничего для своего творчества. Я черпаю из жизни, и из того, что со мной происходит. Если есть какие-то заимствования стиля или еще чего-то, то наверное то, что я впитала в школьном возрасте, когда я много читала литературы. Например, я изучала Серебряный век, потому что я была олимпиадница. И такое усиленное чтение всего подряд. Я перечитала всю нашу дурацкую советскую домашнюю библиотеку. Я даже названия книг не запоминал, просто открывала их и читала все подряд. И видимо это отложилось, и сейчас я не могу разделить что и откуда я взяла и почерпнула. А сейчас? Даже и не знаю.
С. Кагермазов
―
Грубо говоря, а что в плеере?
А. Гайсина
―
Ой! На самом деле, я столько работаю со звуком, что у меня в плеере обычно нет ничего, у меня и плеера с собой нет. Я слушаю тишину. Я так ей наслаждаюсь! Мы непрерывно работаем над нашими песнями, и очень редко… Билли Айлиш я недавно послушала, запомнила и заценила. Мне понравилось. Я послушала ее альбом. Я вообще восхищена этими современными детишками. Мне кажется, что это какое-то офигенное поколение. Эта семнадцатилетняя девочка выдала такой альбом. Для меня там четыре гениальные песни. А в остальные я не врубилась, они меня не зацепили.
С. Кагермазов
―
Что за песни, как называются? Эти четыре великие песни.
А. Гайсина
―
«Bury A Friend», «Wish You Were Gay», еще какая-то очень крутая песня… Названия сейчас уже не вспомню. Я послушала альбом, и если у тебя на альбоме четыре гениальные песни и тебе 17 лет, то можно вообще в жизни ничего не делать, ты уже сделал что-то великое.
С. Кагермазов
―
А еще какие-то гениальные детишки есть? Кроме Билли Айлиш?
А. Гайсина
―
Еще гениальные детишки? Есть, но надо вспоминать, а это очень мне сложно. Поэтому я и не пошла на журналистику. Я сразу воспринимаю информацию, какое-то произведение, и у меня сразу выкидывается имя автора, выкидывается все лишнее, и даже текст весь забывается. Остается только conception. И я в таком мире живу, в мире теней.
С. Кагермазов
―
Также и с поэзией?
А. Гайсина
―
И с поэзией также! Поэтому мне очень сложно вести дискуссии об именах каких-то поэтических.
С. Кагермазов
―
Илья?
А. Гайсина
―
Да, пусть лучше Илья отвечает;
И. Барамия
―
А я очень много слушаю. Мне интересно, что происходит сейчас. И я слежу.
С. Кагермазов
―
А что бы ты отметил на сегодняшний час из музыки? На что стоит обращать внимание? Твой топ-чат!
И. Барамия
―
Да навязывать его никому не хочется.
С. Кагермазов
―
И не будем! Поделимся.
И. Барамия
―
Билли Айлиш, было интересно. Особенно работа саунд-продюсера, который из очень простых песен сделал очень интересный звук. Тома Йорка новый альбом сейчас вышел. Мне очень нравится группа Floating Points, слава богу они вернулись к хаусу. У Burial вот вышел... Я просто в телефоне смотрю, что новое вышло, ну и старое все время слушаю. Слежу за, ну не то чтобы слежу, но когда мне попадается, мне интересно, что происходит. Современная клубная Bass Scene– бессмысленно называть какие-то имена. Это сцена, она в миксах существует. Чего-нибудь еще?
С. Кагермазов
―
Если есть – называйте!
И. Барамия
―
Ну, какой-то рэп, что там происходит, Lil Pump мне нравится, Denzel Curry. James Blake что делает, Dua Saleh очень интересная, я все время ее вставляю в плейлисты, но ее все время выкидывают, потому что ее ни в Яндекс-музыке, ни Вконтакте. Обожаю группу Rande Juice
С. Кагермазов
―
Отлично, отлично! Люди потом будут читать и слушать. «Надо это послушать, это послушать!» Это я по себе знаю.
И. Барамия
―
Ну это из последнего.
С. Кагермазов
―
Насколько я помню, первый альбом вы записывали, находясь в разных городах. Сейчас также продолжается работа?
А. Гайсина
―
Да.
С. Кагермазов
―
Так и работаете?
А. Гайсина
―
Третий альбом уже так пишем.
С. Кагермазов
―
Это круто!
И. Барамия
―
Наверное мы так и будем все время. Это удобно.
А. Гайсина
―
Илья пытался меня притащить в московскую студию, чтобы записать вокал в нормальной крутой студии…
И. Барамия
―
Но у нее какая-то дикая, совершенно своя методика голоса, которая уму непостижима! С ней бесполезно…
А. Гайсина
―
Я не могу работать с оператором. Я сочиняю песни, пока я их пою у микрофона. Я делаю пятьсот миллиардов дублей, потому что у меня плохая память, я все забываю. Я забываю мелодии, которые я придумываю, сразу же. Поэтому я напеваю миллион раз. Мне не нужен никто. Я выгоняю всех, чтобы никто ничего не слышал. Потом вожусь с этим голосом, просто с ума схожу, потому что все эти дубли надо отслушать. Надо выбрать. Я не знаю, какую подачу лучше выбрать. Весь этот процесс происходит у микрофона. Занять студию, чтобы ТАК записать голос, это надо быть во-первых миллионером, а во-вторых, не знаю, какой оператор на это вообще согласится – сначала выйти, чтобы ничего не слышать, потом дать мне самой все сделать…
И. Барамия
―
Оператор нужен для того, чтобы не выходить, а сидеть и помогать!
А. Гайсина
―
И мы отказались от этого. Мы записали пару песен. В итоге я все равно из у себя дома перепела. Не осталось у нас таких – типа «у нас супер крутой микрофон», «у нас суперкрутая студия». Таких песен у нас не сохранилось. Хотя был шанс.
С. Кагермазов
―
А очное общение во время создания песни и записи, альбома, оно получается не нужно? Наверное лучше пусть Илья ответит на этот вопрос.
И. Барамия
―
Иногда приходится онлайн общаться более активно. А вообще – ни сильно нужно. На стадии доработки – там да. Сейчас у нас как раз два дня в Москве было и сейчас день будет в студии, где мы будем уже дорабатывать какие-то мелочи и детали, и это уже проще, когда делаешь вдвоем сразу же. Но это получается и онлайн, но немного больше времени занимает.
С. Кагермазов
―
Вопрос дилетанта, далекого от звукозаписи. А может проще хрестоматийно, как "Гражданская оборона", в квартире записывать? Или это не тот метод?
А. Гайсина
―
Ну я в квартире и записываю.
С. Кагермазов
―
Нет, вдвоем сели в квартире чьей-нибудь, и пишетесь сколько угодно! Вы пробуете свой вокал! У вас квартира оборудована. Или это уже прошлый век и все не то?
И. Барамия
―
Я не понимаю.
С. Кагермазов
―
Ну, допустим, у нас здесь не студия, а квартира. Моя. Я вас пригласил и вы пишитесь.
А. Гайсина
―
Илье нужен хороший звук, чтобы слушать то, что получается.
И. Барамия
―
Это не записывается в наушниках, это не записывается на бытовой технике. Мне нужна студия с хорошим звуком, с хорошим контролем, с мониторами. Было пару раз, когда что-то доводилось до хорошего результата, когда это происходило вживую на репетиции, но в принципе мы пишем отдельно, чтобы создать какой-то саунд, какой-то звук нужно время, и действительно, чтобы никого не было.Айгель придумывает своё в какой-то герметичной обстановке, а потом, когда мы это собираем… А вот репетиции перед концертом, и сами концерты, они потом дают то самое обтачивание, когда песня через год исполнения наконец-то находит свою форму, и это такая вещь, она там и происходит, ее в студии… Непонятна энергетика песни! До конца.
С. Кагермазов
―
Понял. Уложилось в голове. О значении татарского языка в творчестве группы. Он есть, он присутствует, его много. Это такая фишка? Или это вопрос идентичности?
А. Гайсина
―
Это такая же свободная … Если начинают крутиться в голове строчки на татарском – получается песня на татарском.
И. Барамия
―
Это естественно получается.
А. Гайсина
―
Это не запланировано, что мол сегодня мы запишем… Так получается. И мне нравится, что нас хорошо воспринимают у меня на родине в Татарстане. Довольно забавно, что нас позвали, спектакли берут музыку себе в постановки, и в какой-то момент мне одновременно написали два режиссера двух спектаклей. Один ставился в Набережных Челнах, другой – в Казани. И оказалось, что они наше песни берут в свои спектакли.
С. Кагермазов
―
И что за спектакли? Что за режиссеры?
А. Гайсина
―
Ой, я не помню! И ни разу не сходила послушать, короче, в татарских театрах в татарских постановках наши песни звучат.И нас зовут на фестивали татарской идентичности. Я говорю там по-татарски на татарской современной сцене, она пытается как-то утвердиться, потому что у нас очень какая-то застарелая татарская эстрада. Уже невозможно ее слушать. И сейчас молодые пытаются как-то раскачать этот ужас.
И приятно, что это получается непроизвольно. И в итоге это приводит к тому, что это полезно моему народу.
С. Кагермазов
―
А какое твое отношение к этим спорам с татарским языком? Я понимаю, что для тебя татарский язык – это естественный язык, на котором ты говоришь.
А. Гайсина
―
Да, это мой родной язык.
С. Кагермазов
―
А вся эта политики/не политика, спекуляция…
А. Гайсина
―
Насчет отмены изучения языка в школе?
С. Кагермазов
―
Да, что ты думаешь?
А. Гайсина
―
Мне нравится, что сейчас можно выбирать, раз были люди, которые страдали, что им навязывали татарский язык в школах у нас в Татарстане. Мой ребенок, она у меня наполовину русская, она не очень любит татарский язык, но я ее заставила. Я написала заявление, потому что у нее мама – татарка, у нее половина семьи – татары, и она должна в минимальном количестве знать язык. И речь даже не о том, чтобы она знала татарский язык, а она будет знать язык тюркской группы, и у нее немножко мозги будут работать лучше. Мелкая моторика – тоже самое. Просто развиваешь свои мозги.Я бы на любой язык согласилась, если бы он преподавался. А тут он мой, родной, он меня в жизни долгое время кормил. Я достаточно долго работала в Союзе писателей переводчиком татарской поэзии. Внезапно. Я не знала, что буду работать с языком. А когда денег не было, оказалось, что он может меня накормить. И мне кажется, что это полезно и нужно.
А тем, кому это не нужно, очень хорошо, что им теперь можно от этого отказаться.
С. Кагермазов
―
Илья, а ты татарский язык воспринимаешь, как человек, который работает со звуком. У него есть какие-то особенности? Плюсы? Как он накладывается на бит, на музыку?
И. Барамия
―
Хорошо накладывается! Мне интересно. Мне нравится, когда у нас появляются татарские песни, и я обычно даже перевод н спрашиваю. Я их воспринимаю на слух, и мне нравится!
С. Кагермазов
―
Процитирую тебя, косвенная цитата будет, не прямая. Ты в первых альбомах сравнил музыку «Аигил» «со звучанием колес поезда, который монотонный, но разный». Мне эта цитата очень понравилась. Я послушал последние альбомы и синглы. И кажется, что это заговор или акынство «Аигил» движется в стороне, если не рейва, то более танцевальной музыки. Я правильно ли это понял? А если нет, то куда двигается «Аигил» в музыкальном плане?
А. Гайсина
―
Судя по последнему альбому, мы двигаемся к танцевальной музыке.
С. Кагермазов
―
Музыка – нет, а вот синглы – вполне себе.
А. Гайсина
―
Поэтому они так и выходят. Они выпуливаются. Это такая побочная продукция.
С. Кагермазов
―
Синглы же в альбом войдут?
А. Гайсина
―
Нет, они не войдут. Они отдельно. Они как раз как что-то такое, что это тоже мы, и нам нравится, что мы можем это делать. Нам очень нравится это делать на концертах. Но в альбом они не лезут никак, потому что альбом у нас уже получился. Мы его уже доводим. Мы знаем, что там за песни. И это жесткач.
С. Кагермазов
―
В каком смысле жесткач?
А. Гайсина
―
Это довольно грозно!
И. Барамия
―
Злые, сложные тексты. Хотя там есть и легкие.
А. Гайсина
―
Есть и легкие тексты, но они не совсем такие.
И. Барамия
―
Это не поп-формат.
А. Гайсина
―
Не поп-музыка.
И. Барамия
―
А то, что «про колеса поезда» - это конкретно к одной песне.
А. Гайсина
―
Это наверное про "Таню"?
И. Барамия
―
Было описание. Но в принципе мне нравится, когда в песне как бы ничего не меняется, она имеет такое гипнотизирующее воздействие. Там меняются небольшие детали. И ты слышишь как бы изменения, что она куда-то уплывает, но при этом там нет никаких скачков. Мне нравится это состояние, и когда это получается, таким образом складывается, что это держит внимание, что это цепляет. Хотя у нас много таких песен, танцевальных, где все основано на разгонах и остановках.
А. Гайсина
―
Это уже я говорю. Здесь Илья, а здесь по моей внутренней композиции – у меня есть ощущение, что нужно еще добавить, еще добавить инструментов, а здесь – остановить. Илья стремится к какому-то такому состоянию, а я его все время стремлюсь разрушить.
С. Кагермазов
―
В этом видимо и секрет ваше популярности.
А. Гайсина
―
Секрет нашей фирмы.
С. Кагермазов
―
Я эту монотонную часть так четко считываю, и это мне тоже нравится, но без этого начала, женского/мужского, не будем вдаваться какого, другого, оно как-то да…А у вас в клипе на песню "Буш Баш" цитата из Хокагура? Вы помните об этом?
А. Гайсина
―
Да, но это не наше. Она когда появилась, это было для нас сюрпризом. Это даже для режиссера было сюрпризом. У нас клип выходил при поддержке Самсунга, и там ребята сделали очень хитро. Они должны были снимать на мобилу этот клип, и они приклеили мобильный телефон к камере, и снимали в тоже время и на хорошую камеру. Режиссер хотел эту хорошую идею реализовать, и появился шанс. И он сделал свою длинную версию, которая была снята на камеру, и сделал короткую версию Самсунга, трехминутную. И Самсунг видимо подумал, что это какая-то дичь, и решил туда добавить какой-то мутной философии. И добавил в начале клипа цитату. ? Очень возмущался по этому поводу, и это было забавно. На самом деле, не так уж она и помешала. Вполне она там органична. Возможно.
С. Кагермазов
―
Она породила вопросы, неужели "Аигел" следует пути бусидо?
А. Гайсина
―
Все наши клипы порождают вопросы к нам! Они должны порождать вопросы к режиссерам. А нам приходится отвечать за то, что в голове у режиссеров.
С. Кагермазов
―
По поводу музыки и дальнейших планов, как принято говорить в интервью с творческими людьми. В «Принце на белом» есть вставочка, где вы сидите на остановке, ты играешь на гитаре часть песни. А мне понравилось. А вы не хотите сделать какую-то акустику?
А. Гайсина
―
Нам недавно предлагали сделать акустический концерт. Нам просто смешно это слышать. Акустический концерт группы Аигил? Давайте акустически-инструментальный сделаем! Чтобы не было меня, которая поет, чтобы не было Ильи, который только на семплере умеет электронную музыку делать. А будут акустические инструменты, и не будет никого, кто в принципе способен на них что-то делать.
И. Барамия
―
И пускай они попробуют воспроизвести что-то подобное, похожее на песню ?
А. Гайсина
―
Мы обсуждали это, что особенности нашего саунда такие, что если мы начнем это превращать…
И. Барамия
―
Не перекладывается это на инструменты на живые. И эта атмосфера, которая нас характеризует, она разрушается, и нет смысла думать об этом.
А. Гайсина
―
Она упрощается, эта история, если мы добавим классические инструменты. Мы даже пытались их добавлять. У нас был один концерт с гитарой. Потом было неплохо. У меня были большие сомнения по этому поводу.
И. Барамия
―
Может быть это и хорошо, но это движение в другую сторону. «Татарин» хорошо прозвучал с Антохиной гитарой.
А. Гайсина
―
Это какой-то рок!
И. Барамия
―
Это другое совсем!
А. Гайсина
―
Это адаптация, люди это любят, а мы не будем этого делать.
И. Барамия
―
Сейчас на альбоме будет песня, в которой Айгель играет на посуде, которую она моет. Вот это интересно.
А. Гайсина
―
Я не играю. Я просто мою посуду. У меня просто песня очень давно лежит, которая мне показалась идеальным завершением альбома. Концептуальным таким.
И. Барамия
―
Это акустический концерт!
А. Гайсина
―
И такое мы можем, если вдруг. Очень сложный дурацкий ритм, его сложно записать, и вообще непонятно как его делать. Мы вдруг решили поэкспериментировали, и записали просто как я пою и мою посуду. Бред.
С. Кагермазов
―
Помните, у Игги Поппа есть песня ?, там идет проигрыш на клаксоне машины. И вы молодцы! Мы все говорим об альбоме, а когда он примерно выйдет?
А. Гайсина
―
Вот-вот просто!
С. Кагермазов
―
Вот-вот? В календаре нет такой даты!
А. Гайсина
―
У нас уже дедлайн стоит и мы уже нервничаем. До этого мы себя довольно свободно чувствовали, а теперь дедлайн появился – и всё!
И. Барамия
―
Нужно его сдавать. Думаю, что в течение месяца он выйдет.
С. Кагермазов
―
Увидел, что вы в группе продаете кассеты на магнитной пленке. Это что? По пятьсот рублей! Я по тридцать покупал, когда был школьником.
А. Гайсина
―
Это друг-фетишист есть…
И. Барамия
―
… который делает классные штучки!
А. Гайсина
―
Он любит руками музыку! Когда он к нам обратился, есть ли у нас диски, и когда ему сказали, что нет, он спросил: «А можно я сделаю?» И сделал лейбл. И мы были первыми, кого он издал, и он сделал офигенно! Реально. Для тех, кто любит всякие эту штуки, которые нужно открыть, чтобы шуршала бумага. Это очень круто сделано. А потом он стал делать кассеты. Он сделал наши кассеты, и еще нескольких групп своих любимых. Тоже очень красиво оформил. Это такая вещь, которую не надо никуда втыкать или вставлять, а просто ее можно открывать и закрывать. Открывать и закрывать. Смотреть. Очень красивая белая кассета. Это для ценителей.
С. Кагермазов
―
Не могу не спросить. Кассеты, альбом, где был знаменитый «Татарин» и прочее. Этот флер такой блатной романтики, а я смотрю на вас, и познакомившись с вами не ощущаю, вы другие люди. Но он есть! Он вас тяготит, беспокоит? Вам все равно, что есть ассоциация, что «Аигел» - это какой-то электронный шансон? То, с чего вы начинали. Ваш последний альбом – это уже не то. Как вы к этому относитесь?
И. Барамия
―
Да, есть, но скоро пройдет.
А. Гайсина
―
Да, скоро пройдет.
И. Барамия
―
Ну как мы к этому относимся? Ну, да, в начале – да. Какое-то время тянется, мы знаем, что мы сделаем – и вы услышите. И это пройдет.
А. Гайсина
―
Сменится поколение, а мы останемся. Я сколько поколений уже воспитала! Те, кто думал, что это электронный шансон, уже будут хозяйством заниматься, музыку больше слушать не будут. Многие люди уже музыку слушать не будут, нашу.
С. Кагермазов
―
И напоследок хочу спросить об острой теме. Запрет концертов. У вас что-то было. Сталкиваетесь ли вы с этим сейчас? Чувствуете ли те вы какую-то цензуру? Везде. Я не только про Россию спрашиваю.
А. Гайсина
―
В России не сталкивались, слава богу. В Минске был такой маразм, причем муниципальный, не на государственном уровне.
И. Барамия
―
У них все время надо получать эту, как они называют, «гастрольку», всегда. Но в конце концов на эту контору, которая раздавала всем разрешения наехали и сказали, вы чего? А они решили всех запретить. И мы тоже туда попали.
А. Гайсина
―
Но ребята там судились, они несколько раз ходили в суд. И через суд разрешили нас. Но 18+. После этого концерта в Минске нам в Москве поставили нам 18+ на афишках. Мы: «Вы чего? Какое 18+? Что там у нас?» У нас все настолько… Не знаю, короче. И в итоге нам поставили 16+. Но теперь – 12+. На ближайшем концерте. Видимо посмотрели на Минск, и подумали, я не слушал, но на всякий случай дай-ка подстрахуюсь!
С. Кагермазов
―
Мы не будем вешать ярлыки ни на группу, ни на кого, а будем слушать хорошую музыку. С нами была группа «Аигел». Спасибо, что были с нами, до свидания!