Пифагоровы штаны: Что такое стресс и почему любые эмоции, в том числе положительные вызывают такую реакцию организма? - Интервью - 2019-07-02
02.07.2019
Пифагоровы штаны: Что такое стресс и почему любые эмоции, в том числе положительные вызывают такую реакцию организма? - Интервью - 2019-07-02
Скачать
А. Петровская:
―
День добрый, у микрофона Александра Петровская, это программа “Пифагоровы штаны”. Сегодня мы говорим о стрессе. Напротив меня Екатерина Виноградова - доцент кафедры высшей нервной деятельности и психофизиологии СПбГУ. Екатерина Павловна, здравствуйте
Е. Виноградова
―
Добрый день
А. Петровская:
―
Давайте начнём с истории про стресс вообще. Что это такое? Потому что, может быть, я субъективно очень сужу. Мне кажется, что в нашей стране к понятию стресс, депрессия все относятся, как к некой слабости организма. Всем тяжело. Терпи. И это не воспринимается как некая биологическая ответная реакция организма на те или иные изменения окружающей среды. На самом деле, стрессу сколько лет? Откуда он взялся и насколько это естественно для организма?
Е. Виноградова
―
Стрессу, как минимум, примерно 500 миллионов лет, как реакции организма, а понятие “стресс” появилось значительно позднее, в середине тридцатых годов. Замечательный молодой канадский исследователь Ганс Селье первым обнаружил, что как бы мы не действовали на организм животных, самыми разными способами, разными ядами, всегда возникает некая общая реакция, которую сначала назвали общим адаптационным синдромом. Потом появился термин “стресс”. Чтобы проскочить эти несколько десятилетий развития проблемы, в двух словах , что принято считать сейчас, с точки зрения биологии,а не с точки зрения широкой публики: стресс- это не что-то вредное, негативное, мешающие нам жить. Стресс - в первую очередь, это адаптивные реакции организма. Принципиально то, что внёс Ганс Селье - это неспецифическая реакция организма. То есть независимо от того, что действует: жара, холод, какие-то социальные неурядицы... Мы увидели хищника или вызвал нас начальник - организм готовится к чему-то новому, неизвестному. Он мобилизует все силы и максимально старается приспособиться к этому.
А. Петровская:
―
Екатерина Павловна, можно здесь на секунду вас перебью и уточню? Я правильно Вас понимаю, что стресс вызывает как положительные эмоции, так и отрицательно заряженные, верно?
Е. Виноградова
―
Да. Тот же Ганс Селье пытался вводить термин “дистресс” и “эустресс” для плохого и хорошего, вызывающего положительные и отрицательные эмоции. Абсолютно верно. Если вы выиграли миллион долларов в лотерею, стресс у вас будет огромный, и все изменения в организме будут такие же, как если вы попали в автомобильную катастрофу. Только эмоциональный компонент будет разный. Но термин “эустресс и дистресс” не прижился, потому что в лабораторных условиях, пожалуй, нам очень трудно моделировать и создавать какие-то положительные стрессы, особенно когда дело касается животных. А в реальной жизни, поскольку стресс стал жить своей собственной жизнью ( я имею в виду термин), о том, что это может связано быть с положительными эмоциями все забывают. Мы очень часто стремимся к получению положительного стресса - эустресса. Люди идут в сауну, моржуют, совершают какие-то экстремальные действия, прыгают с парашюта или с резиночки с моста, или спускаются на байдарках по порогам - это все мы создаем себе стресс. И сразу я оговорюсь, потому что тоже очень часто распространенное заблуждение, когда человек стремится совершить стрессорные действия, говорят что он хочет получить адреналин. Наверное вы слышали это выражение?
А. Петровская:
―
Особенно с экстремальными видами спорта связано.
Е. Виноградова
―
Так вот, адреналин никаких положительных эмоций не вызывает. Он вызывает чувство тревоги. Как это слово пришло в широкую публику? Может потому, что оно куда проще чем термины “глюкокортикоиды” или эндогенные опиаты”
А. Петровская:
―
Да, куда более проще. Существенно.
Е. Виноградова
―
Скажем так: гормоны стресса и тяга к экстремальным действиям связана с тем, что стрессор миллионы лет- это был опасный хищник, вероятность травм и кровопотери. Если с нами что-то неприятное происходит, нам нужно бороться с потенциальной кровопотерей и с болевым стимулом. Потому что если на нас напали, нам надо успеть либо победить врага, либо убежать. Боль нам мешает, поэтому на какое-то время выбрасывается мощный выброс эндогенных опиатов. Исходя из названия это действует на наш мозг как производные опийного мака, как морфин, для того чтобы обезболить. Через час боль вернётся, чтобы мы лежали в норке и заращивали наши травмы. Но если боли нет, то эндогены вызывают эйфорию, поэтому мы прыгаем с парашюта. Организм готовится, что сейчас разобьется, надо справиться с болью... Мы не разбились, ура! Эйфория. Мы повторяем, и повторяем, но каждый повтор одного и того же экстрима уменьшает нашу радость, потому что, с каждым разом всё меньше новизны, все меньше неожиданности. А стрессорный ответ - он, в первую очередь на изменившиеся условия существования. Поэтому говорить о том, что это плохо, вредно - однозначно это неверно. Это всегда мобилизации всех ресурсов для того чтобы справиться с опасностью.Но в нашей, по крайней мере современной жизни, ( я не говорю о каких-нибудь дебрях Амазонки, где подстерегают опасности те же, что и 10.000 лет назад), у нас угроза кровопотери, травмы минимальна. И в основном, все наши стрессоры носят, скорее социальный характер. Когда нас вызвал на ковер начальник, нам не нужно усиливать работу утомленных мышц, не нужно никуда бежать, не надо уменьшать вероятность кровопотери, не надо эвакуировать содержимое полостных органов, чтобы быстрее бежать. Все что нам нужно - это чтобы лучше работал мозг. Поэтому увеличивается несколько частота дыхания, чтобы кислород поступал в мозг; повышается уровень гормонов ( в основном это гормоны стресса глюкокортикоиды), чтобы доставить глюкозу в мозг. Кислород нужен только для окисления глюкозы. Все остальные реакции организма: покраснения, побледнения, потения, пересыхание во рту - они нам в современной жизни не нужны. Но за этим стоят миллионы лет эволюции.
А. Петровская:
―
Несмотря на естественность реакции организма в виде стресса, несмотря на то, что это не всегда связано с какими-то негативными аспектами, затяжной стресс,который испытывает человек на протяжении долгого времени, хронический стресс, если можно так выразиться,- он становится причиной возникновения депрессий. Рост числа которых, сегодня просто катастрофический в мире.
Е. Виноградова
―
Да, главный компонент, который приводит к заболеваниям, скорее всего, мы предполагаем, что это фактор не контролируемости. Именно неконтролируемый стресс, хронический приводит к развитию депрессии, и по прогнозам ВОЗ, в двадцатом году, в начале двадцатых годов, госпитализации по причине депрессии должны опередить по госпитализации то, что сейчас на первом месте - сердечно-сосудистые заболевания.
А. Петровская:
―
Но, подождите, 20-й год - это уже... завтра, хотела сказать!
Е. Виноградова
―
Да, где-то начало двадцатых годов, вот совсем вот близко. В некоторых странах уже количество бюллетеней нетрудоспособности по причине депрессии начинают опережать сердечно-сосудистые заболевания. Это то что исследуется не так давно. Стало непонятно, почему качество жизни во многих странах растёт, а число депрессий не уменьшается, а только с каждым годом увеличивается. И далеко не всегда количество депрессий коррелирует с экономическим состоянием в данной стране. Что предполагают сейчас? Что даже не хронический, затяжной стресс,а так называемый, “стресс повседневности”, является причиной развития депрессии. То есть каждый день на нас действует куча мелких, но неконтролируемых событий. Это лет 15 назад была предложена модель, она успешно развивается на животных. Мы можем то же самое проделать с мышами и крысами.
А. Петровская:
―
Екатерина Павловна, спасибо большое, на этом мы сегодня заканчиваем. Но мы не заканчиваем эту тему, мы ее не бросаем. И в следующий вторник продолжим говорить о стрессе и депрессии. В гостях у нас была Екатерина Виноградова- доцент кафедры высшей нервной деятельности и психофизиологии СПбГУ. До свидания.