Магистрат: Будущее парка Александрино - Интервью - 2019-06-27
27.06.2019
А. Веснин
―
13 часов 6 минут в Петербурге, всем добрый день. Меня зовут Арсений Веснин, это программа «Магистрат» и сегодня у нас в гостях временно исполняющий обязанности руководителя градозащитной группы ЭРА Николай Лаврентьев. Николай, я вас приветствую.
Н. Лаврентьев
―
Добрый день.
А. Веснин
―
Напомню номер для СМС: +7 931 291 58 00, туда можно присылать ваши вопросы. Говорить мы сегодня будем о парке Александрино, он находится на юге города. Кажется, это проблемный объект для градозащитников уже на протяжении, не знаю, скольких – 10, 5 лет? Очень давно уже. Десятки судов, скандалов – депутаты ЗакСа, взятки; перекрывали проезд строительной техники – чего там только не было. Напомню, что история… На самом деле, Николай, вы, наверное, лучше расскажете. С чего вообще история-то вся началось, в чем там проблема?
Н. Лаврентьев
―
История началась еще где-то в 2003-2004 годах, когда компания «Воин-В», строительная компания «Воин» некоего господина Ворслова, который сейчас проживает, как нам известно, за границей, решила застроить часть парка Александрино. Какими-то правдами и неправдами они смогли полосу земли между проспектом Ветеранов и кварталом 2А Ульянки, в квартале 3А, вывести из территории парка Александрино, и застроить ее.
А. Веснин
―
Это большой участок парка?
Н. Лаврентьев
―
Это значительная территория, где располагалась так называемая «Дубовая роща», соответственно границы были установлены и подтверждены еще решением Ленгорисполкома 1972 года.
А. Веснин
―
То есть, сколько это? Целая дубовая роща, вывели ее из парка, и сейчас там уже дома стоят?
Н. Лаврентьев
―
Да, там уже давно построены дома, так называемый жилой комплекс «Чистые пруды», который строила эта компания. Надо сказать, что там есть обслуживающая управляющая компания «ЖЭС «Чистые пруды», которая вызывает много нареканий со стороны жителей этих домов. Там тоже было много судов у них, и много конфликтных ситуаций. Соответственно, с учетом позиций этой компании строительной, ее скандальных действий, жители не смогли поменять управляющую компанию.
А. Веснин
―
То есть, в 2003-2004 годах получили этот участок. Законно его получили или нет? На каких основаниях?
Н. Лаврентьев
―
Это был какой-то инвестиционный проект, он предоставлялся так называемым «целевым способом», то есть, какое-то инвестиционное обязательство было – то ли предоставить квартиры, то ли выплатить денежную сумму. Которая, наверное, была выплачена, но это мизер по сравнению с рыночной стоимостью этой территории.
А. Веснин
―
А вообще - почему такие земли выделили? Там какие-то друзья, товарищи, откаты? У вас есть какая-то информация.
Н. Лаврентьев
―
К сожалению, точной информации у нас нет, и нет даже предположений, какие конкретно здесь задействованы коррупционные схемы. Но мы знаем, что у нас в городе это частая практика, предоставление на инвестиционных условиях земельных участков. Мы это видим сплошь и рядом, и постоянно по этому поводу скандалы.
А. Веснин
―
Хорошо. Значит, тогда, в 2003-2004 выделили участок под строительство. Этот жилой комплекс вообще что из себя представляет?
Н. Лаврентьев
―
Я не буду врать, но это несколько жилых домов высоких, порядка 18 этажей, выстроенных в один ряд. Около 5 или 6 домов.
А. Веснин
―
То есть, это такой квартал небольшой, из высоких домов. Но вот выделили тогда этот участок, что происходило – сразу же стали местные жители как-то возмущаться и протестовать, или нет? И стройка же вообще-то затянулась, насколько я понимаю. Построили не за 2 года, как обычно такие здания строят.
Н. Лаврентьев
―
Именно этот комплекс был построен быстро. Насколько мы знаем ту историю, там жители тоже протестовали, жители домой, которые прилегают ближе к проспекту Ветеранов. Соответственно, они всю свою борьбу проиграли. И потом уже началась вторая серия этого «Марлезонского балета». В 2008 году компания «Воин-В» участвовала в аукционе на право развития застроенной территории, а именно – уже соседнего квартала. «Чистые пруды» - это квартал 3А Ульянки, а там, где происходит реновация – это квартал 2А Ульянки.
А. Веснин
―
Это что за территория? 2А ничего никому не говорит.
Н. Лаврентьев
―
Это территория, ограниченная проспектом Стачек, улицей Лени Голикова и проспектом Ветеранов, и парком Александрино.
А. Веснин
―
И опять застраивали парк, или нет? Там же вроде бы не совсем в парке строили второй комплекс.
Н. Лаврентьев
―
Там уже строили не совсем в парке, строили на границе парка. И, в одном случае – это участок, который выходит на проспект Стачек – там зона охраняемого природного ландшафта, которая, по идее, должна была быть сохранена, но, тем не менее, в интересах компании «Воин-В» была сделана возможность под застройку.
А. Веснин
―
То есть, опять – приграничный участок с парком, собираются строить большие дома.
Н. Лаврентьев
―
Уже построены частично.
А. Веснин
―
Да, да. Уже сейчас частично построены. Это когда началось всё?
Н. Лаврентьев
―
Наша борьба началась в 2012 году, тогда они начали строить первые дома по программе реновации. Собственно, суть, что они должны были делать: они должны построить 15 домов по программе реновации и расселить 15 домов. По сути реализации они должны построить, допустим, 1 дом на свободном участке, переселить туда максимальное количество жителей хрущевок, чтобы какие-то хрущевки освободились, снести эти хрущевки, и продолжить.
А. Веснин
―
И на их местах построить новые дома.
Н. Лаврентьев
―
Да. А по факту происходило следующее: был построен первый дом на участке 146, это между Улицей Лени Голикова, д. 15 корпус 3 и д. 15, корпус 4, восемнадцатиэтажный жилой дом, без поземного паркинга. То есть парковки там вокруг территории, и машины теперь ставятся на границе с парком, и, в том числе, на территории парка. И в этом доме «Воин-В» просто продал бОльшую часть квартир. Но, после того, как об этом стало известно, нами и депутатами Законодательного Собрания был поднят скандал, и тогда они выделили целых 20 квартир вот в этом восемнадцатиэтажном доме, под расселение. Соответственно, в 20 квартир ни одну хрущевку упаковать нельзя.Затем они приступили к следующему строительству, это еще 2 дома, которые уже в глубине квартала. Меньше чем в 10 метрах от существующей хрущевки было построено два дома – 16 и 18 этажей. В них значительная часть квартир точно также была продана, порядка двух третей, и только одна треть осталась под расселение. Расселить они в итоге одну хрущевку так и не смогли, там стоит хрущевка, в которой до сих пор осталась не расселенной одна квартира. И снести ее нельзя.
А. Веснин
―
А остальные хрущевки снесли?
Н. Лаврентьев
―
Нет, ни одной хрущевки не снесено.
А. Веснин
―
В итоге ничего не снесли?
Н. Лаврентьев
―
Ноль. Ноль реализации программы.
А. Веснин
―
И во всех этих хрущевках продолжают жить люди?
Н. Лаврентьев
―
Во всех, да, кроме той, которая расселена на одну квартиру. Но сейчас в квартиры, которые формально находятся в собственности «Воин-В», он поселил своих рабочих, которые осуществляют это строительство. То есть, дома снова заселен оказался. И также, насколько известно, по всей видимости, администрация Кировского района его использует как маневренный жилой фонд – разваливающуюся хрущевку, которая пошла трещинами, когда стали строить дом, на месте березовой рощи.
А. Веснин
―
То есть, программа, по которой должны были построить дома и расселить хрущевки - в итоге дома построили, а хрущевки не расселили.
Н. Лаврентьев
―
Именно так и получилось.
А. Веснин
―
Хорошо, это один момент, довольно спорный – так его мягко назовем, в этой истории. Второй момент - вокруг Александрино. Надо рассказать нашим слушателям, если кто-то не знает: это большой пейзажный парк красивый, который по проекту Бенуа, по-моему, разбивался.
Н. Лаврентьев
―
Валлен-Деламот.
А. Веснин
―
Валлен-Деламот архитектором дачи был, по-моему, все-таки, а парком Бенуа занимался. Или я не прав?
Н. Лаврентьев
―
В XVIII веке Бенуа еще не было.
А. Веснин
―
Но парк же вроде в XIX переделывали, нет?
Н. Лаврентьев
―
Немного переделывали, но…
А. Веснин
―
Ну, хорошо. Я просто так понял, что пейзажный парк, который мы сейчас имеем, который относился к Шереметьевым, им как раз-таки занимался Николай Бенуа.
Н. Лаврентьев
―
Шереметьевы были последние владельцы Александрино.
А. Веснин
―
И при нем как раз разбили тот парк, который мы видим сейчас.
Н. Лаврентьев
―
Не совсем. Этот парк появился еще в XVIII веке, система прудов уже тогда заложена была – это можно видеть на исторических планах Петергофской дороги конца XVIII века. Усадьба Александрино И. Г. Чернышева, генерала Чернышева…
А. Веснин
―
Которую как раз-таки и построили по проекту Жан-Батиста Валлен-Деламота.
Н. Лаврентьев
―
…екатерининского времени. Это был первый владелец той усадьбы, которую мы видим, как здание, где располагается художественная школа. Этот пейзажный парк идет от проспекта Стачек, его перерезает проспект Ветеранов, и заканчивается парк проспектом Народного Ополчения.
А. Веснин
―
Насколько сильно от этого всего пострадал парк? Потому что когда приходят сообщения журналистам о том, что где-то застройка и так далее, люди протестуют даже против уплотнительной застройки – это привлекает не так много внимания, как когда речь идет о каком-то вреде культурному наследию. Я помню, что в истории с Александрино, которая действительно тянется уже очень давно, речь все время шла о прудах, которые оказались под угрозой, в связи, я так понимаю, с вот этим вторым этапом строительства.
Н. Лаврентьев
―
Да, при реализации программы реновации. Но какой ущерб нанесен конкретно парку: в 2003-2004 годах началось строительство «Чистых прудов» на территории парка, то есть часть парка была уничтожена под застройку. Что касается программы реновации, то при ее реализации участки, вокруг которых возникло больше всех судебных споров – это участок 145, который был образован на территории водного объекта, являвшегося частью водной системы усадьбы Александрино.Это так называемый «ручей Ульянка», который есть на старых картах, и по проекту планировки и застройки квартала 1966 года там была устроена перепускная плотина между территорией парка и этим прудом, который они частично застроили домом. Мы боролись за этот водный объект, но когда в борьбу включилась Природоохранная прокуратура, она благополучно этот суд «слила», проиграв его с треском и в Приморском районном суде, и в Смольнинском районном суде.
А. Веснин
―
Вы думаете, это был сговор такой – подключается прокуратура и проигрывает?
Н. Лаврентьев
―
Возможно, это был сговор. Потому что начали очень бодро, и сама лично природоохранный прокурор Пыхтарева ходила на заседания в Смольнинский районный суд, а потом вдруг что-то случилось, и она стала посылать какого-то своего помощника, который мямлил, не мог связать двух слов, все время предлагал перенести для того, чтобы уточнить какие-то вопросы – то есть, явным образом вообще не соображал, о чем идет речь. А все остальные органы власти, которые были привлечены – там участвовали и КУГИ, и КЗР и КГА, и администрация района – они все хором кричали, что никакого пруда нет, и никогда не было. Хотя есть карты, схемы, и на схеме границ земельного участка, которые мы тоже оспаривали неудачно, прямо написано, что это пруд, прямо в границах земельного участка.
А. Веснин
―
А пруд увидеть-то можно было?
Н. Лаврентьев
―
Да, конечно.
А. Веснин
―
А как они говорили, что пруда нет? Ну, хорошо – карты, документы, можно заниматься какой-то казуистикой. Но если ты приходишь на место – и вот пруд.
Н. Лаврентьев
―
С учетом обстановки экологической, и того, как на него воздействовали жители квартала и время, пруд был в заболоченном состоянии. Его нужно было временами чистить, чтобы видеть этот пруд. А так – есть фотографии, у нас есть схемы, где видно, что это пруд с водой; и космические снимки, где тоже видно, что это пруд именно в той части, где был сформирован этот земельный участок.
А. Веснин
―
Хорошо. Ваши действия? Вы на каком этапе подключились к борьбе?
Н. Лаврентьев
―
В 2012 году мы увидели, что происходит такое вопиющее нарушение закона, и решили оказать жителям консультацию. А жители предложили обратиться в суд, и мы вместе с ними направили первое заявление. Оспаривались строительные планы двух земельных участков - про второй я вам сейчас тоже скажу – и разрешение на строительство. Эти суды тогда были выиграны.
А. Веснин
―
Градозащитниками?
Н. Лаврентьев
―
Там было так: заявителями выступали я и два жителя дома 220 корпус 3, Наталья Баланюк, и еще одна жительница. То есть было три заявителя. Нас представляли также Елена Малышева из «Охтинской Дуги» и Владимир Чернышев, который тоже считается членом «Охтинской Дуги». Они оказывали нам юридическую помощь. Эти суды были выиграны.
А. Веснин
―
Вы выиграли, оспорили границы участка.
Н. Лаврентьев
―
Градостроительный план, и разрешение на строительство. В решение суда было написано о том, что действительно есть наличие водного объекта на этой территории. То есть, фактически это было подтверждено в решении суда, но через некоторое время Смольный, КГА, выдает новый градостроительный план и новое разрешение на строительство, с теми же самыми параметрами, на тех же самых основаниях. Мы снова обращаемся в суд, это уже 2013-14 год, снова его выигрываем. И потом опять, уже в третий раз органы власти выдают разрешительные документы.
А. Веснин
―
А это вообще законно – каждый раз выдавать и выдавать разрешительные документы? Просто это странно. Один раз оспорили – снова выдали, так же до бесконечности может продолжаться.
Н. Лаврентьев
―
Ну это говорит о коррупции, конкретно. И про коррупцию в этом деле мы тоже, наверное, с вами поговорим, потому что там очень много интересных тем. И вертолетная площадка, согласованная каким-то чиновником Росавиации, который потом получил квартиру по льготной цене в одном из домов – как раз в том самом первом доме, который строился для расселения, и где только 20 квартир оказалось для этой цели.Но следует сказать о втором участке, вокруг которого тоже была борьба. Там, прежде всего, доводы сводились к тому, что, в отношении усадьбы – объекта культурного наследия - это нарушает доминирующую роль усадьбы, и ее охраняемую панораму. И, соответственно, панораму охраняемого перепада рельефа, так называемый «глинт-уступ», берег древнего Литоринового моря, которая там есть и охраняется. По действующим тогда разрешениям на строительство там планировалось построить дом 75 м высотой, с доминантой 80.
А. Веснин
―
Нормальный такой дом.
Н. Лаврентьев
―
По сравнению с этим домом усадьба Александрино выглядела бы как маленькая помоечка во дворе гигантской многоэтажки. Когда мы разбирались с этим делом, выяснились очень интересные обстоятельства. Есть известный такой скандальный случай, когда ЗАКС принимал в 2008 году «Закон о границах зон охраны», так называемый «Закон 820-7», то в него были внесены незаконные поправки. Фактически был совершен подлог, который заключался в том, что те параметры, которые согласовала Росохранкультура - сейчас полномочия у Министерства культуры, это федеральный орган – были отодвинуты, и по многим участкам, где необходимо было строить выше и больше, в закон были внесены другие параметры.Часть этих подтасовок удалось выяснить на первом этапе, и оспорить тогда все градостроительные регламенты для центра города, которые у нас появились только потом, в 2014 году. А в отношении Александрино выяснилось, что по проекту зон охраны, который был согласован Росохранкультурой в 2008 году, разрешенная высота для этой территории была только 30 метров. Когда стали разбираться, выяснилось, что сначала, при внесении закона КГИОП нарисовал высоту 45 метров, а когда уже принимались в чтениях – появилась поправка 75 с доминантой 80, от комиссии, которую возглавляет депутат Никешин.
А. Веснин
―
Депутат Никешин фигурирует как раз в коррупционных скандалах, я так понимаю – в связи с этой поправкой, правильно?
Н. Лаврентьев
―
Здесь нужно сказать сразу, что позже господин Глущенко признался, что он заплатил депутату Никешину деньги, а именно – сделал взнос в его благотворительный фонд. Вот какой умный депутат Никешин, как он правильно берет деньги! Он не берет наличные деньги, как некоторые другие чиновники и депутаты, которые попадаются на взятках, а вот таким красивым образом получает эти деньги в благотворительный фонд. Попробуйте, докажите, что это была взятка. Просто уважаемый бизнесмен господин Глущенко, директор компании «Воин-В», сделал взнос в благотворительный фонд депутата Никешина.
А. Веснин
―
Звучит красиво. А как-то проверяли в итоге-то эти деньги, которые попадают в благотворительный фонд? Они до каких адресатов доходят?
Н. Лаврентьев
―
Эта тема мне неизвестна, кто воспользовался этими деньгами. Но как мы знаем историю с господином Медведевым, когда некие благотворительные фонды имеют на себя какую-то недвижимость, которой пользуется господин Медведев. То есть схема понятна.
А. Веснин
―
Вы имеете в виду расследование Навального?
Н. Лаврентьев
―
Да-да. Вот та самая с домиком уточки и кроссовками, которые купил какой-то благотворительный фонд.
А. Веснин
―
Давайте со вторым участком закончим. В итоге получили всеми правдами и неправдами разрешение на строительство 80-метровой башни?
Н. Лаврентьев
―
Да, 80-метровой. Мы смогли это оспорить, и суды учитывали, что это незаконное превышение высоты. Оспорили градостроительный план.
А. Веснин
―
Сколько сил вы вообще на это все тратили?
Н. Лаврентьев
―
Было потрачено очень много времени, более 20 судов было выиграно с органами власти.
А. Веснин
―
Извините, простой вопрос: откуда времени столько? Это ж надо ходить в эти суды, надо готовить документы, законы, и так далее. Еще же работать надо в какой-то момент.
Н. Лаврентьев
―
На тот момент я учился в аспирантуре и мог выделить свободное время для этих дел.
А. Веснин
―
Все равно сложно представить, вы молодцы.
Н. Лаврентьев
―
Другие активисты у нас находятся многие на пенсии уже, и могут себе позволить заниматься подобной работой. В случае жителей – да, они с большими трудности могли ходить на суды, поскольку это люди работающие. Например, Наталья Баланюк с трудом может отпроситься с работы для того, чтобы участвовать в судебном заседании.В конечном итоге удалось оспорить высоту в 80 метров, она была признана незаконной Санкт-петербургским городским судом, потом Верховный суд подтвердил это решение. В том числе и на этом основании разрешение на строительство было признано незаконным, хотя стройка там уже вовсю велась. Также у нас были документы, что на этой территории могут находиться воинские захоронения. Они провели, не знаем, каким образом, поисковые работы - хотя никаких фотографий нормального вида, доказательств того, что были проведены эти работы, нет. Но, тем не менее, за это проведение они хотели с нас 800 тысяч взыскать, с троих этих заявителей, о которых я сказал. В Кировском районном суде рассматривался такой иск в 2014-15 годах, но в его удовлетворении «Воин-В» было отказано, в такой вот финансовой претензии.
К сожалению, при третьем оспаривании разрешения на строительство нам не удалось убедить суды в своих доводах. Как мы полагаем, было применено давление, административный ресурс – о том, что это такая важная программа реновации. То есть, когда застройщик получает земельные участки – получает он бесплатно, инвестиционный платеж за право развития территорий составляет 100 миллионов рублей, это стоимость одной хрущевки. А все остальное, все земельные участки - всё бесплатно.
А. Веснин
―
То есть, застройщик платит 100 миллионов рублей и все остальное получает бесплатно?
Н. Лаврентьев
―
Да. Мы считаем, что такие льготные условия не снились и сицилийской мафии.
А. Веснин
―
Звучит действительно неплохо, с учетом того, что 100 миллионов рублей, это 10-15 квартир, по сути-то.
Н. Лаврентьев
―
Параллельно с этими историями с застройкой все время возникали какие-то коррупционные…
А. Веснин
―
Давайте мы сейчас на этом остановимся, прервемся на московские новости, а потом продолжим.НОВОСТИ
ЗАСТАВКА
А. Веснин
―
Возвращаемся в петербургский эфир «Эха». 13 часов 35 минут у нас на часах. Меня зовут Арсений Веснин и временно исполняющий обязанности руководителя градозащитной группы ЭРА Николай Лаврентьев у нас в студии. Также у нас по телефону должна быть скоро Наталья Баланюк – одна из местных жителей и активисток. Я так понимаю, что вы плечом к плечу боролись против строительства этих домов, правильно?
Н. Лаврентьев
―
Да. Наталья…
А. Веснин
―
Наталья у нас на связи уже?
Н. Баланюк
―
Да-да.
А. Веснин
―
Наталья, здравствуйте! Арсений Веснин, Николай Лаврентьев. Николай много уже подробно рассказывал об истории конфликта. Я хотел у вас спросить: вы же сейчас, как я понимаю, продолжаете жить где-то прямо там, рядом, верно?
Н. Баланюк
―
Всё верно. Мне построили 9-этажный дом, в 10 метрах окно в окно моей квартиры.
А. Веснин
―
Я как раз-таки хотел спросить: в итоге-то, судя по тому, что… Вы в общем-то проиграли борьбу, я правильно понимаю? Что в итоге вы получили?
Н. Баланюк
―
Мы получили уплотниловку, мы получили квартал-гетто. Мы не получили ни новых дорог, которые застройщик должен был построить, ни подземные коммуникации он не проложил – подключается к тем, которые были построены 50 лет назад для нашего квартала, в котором и так, до начала реновации, было 27 домов. Ну а теперь ещё 5 по 325 квартир, вот такие дома они нам настроили. Засыпали озеро частично, пруд проточный, который начинался в прудах парка Александрино и продолжался в квартал.
А. Веснин
―
Да, мы уже говорили про это. А люди, которые вот в этих новых домах, они туда уже заехали?
Н. Баланюк
―
3 дома сданы в эксплуатацию, да, люди в них заехали. Паркуются теперь на территории парка Александрино, федерального значения памятник.
А. Веснин
―
Прямо в парке паркуются, серьёзно?
Н. Баланюк
―
Да, прямо в парке паркуются, потому что застройщик должен был построить несколько тысяч парковочных мест, но в результате сдаёт дома новые в эксплуатацию с нулевым количеством парковочных мест по проектной документации. Просто «0 парковочных мест» – так указано в проектной документации на строительство двух 18-этажных домов, которые сданы в эксплуатацию. Это улица Лёни Голикова, 23, корпус 8 и корпус 9.
А. Веснин
―
Наталья, а что эти люди говорят из новых домов, которые туда приехали?
Н. Баланюк
―
Ну, вот судя по тому, что люди комментируют в интернете, они пишут, что лучше, чем в Кудрово или там в Девяткино, они будут жить здесь. То есть, они будут и сами, в общем-то, в нечеловеческих условиях жить без социальных объектов, без всего. Но рядом, в непосредственной близости с парком, с метро. Их это устраивает, вот такое, что они и другим гадости делают по сути дела, и сами, в общем-то, оказались в таком квартале уплотнённом, в котором нет дорог, не соблюдаются пожарные требования. Это совершенно ненормальная ситуация.
А. Веснин
―
Сейчас какая-то борьба у вас продолжается или всё, смирились, закончили?
Н. Баланюк
―
Нет, мы, конечно, не смирились, и я продолжаю чуть ли не ежедневно отправлять заявления на имя губернатора Санкт-Петербурга. Последнее, к слову сказать, я сегодня ему отправляла. Почему у нас ситуация с реновацией вообще ни коим образом не комментируется в средствах массовой информации, в официальных средствах массовой информации? Почему к нам не выезжает телевидение и не показывает уже, к чему приводит реновация?По сути дела, людей вводят в заблуждение, люди ждут… Люди других кварталов не знают, что у нас вообще в городе реализуется такая программа реновации, каким образом она реализуется. Депутаты Законодательного собрания вносят поправки в закон, людей вводят в заблуждение, и они думают, что будет расселение. В результате не только в нашем квартале – в городе ни один дом не снесён за 10 лет реновации.
А. Веснин
―
Кроме вот этого запроса, почему не присылают телевидение, странный немножко запрос губернатору. Или я вас неправильно понял?
Н. Баланюк
―
Нет, правильно, я написала подробно, что у нас происходит: у нас сейчас идёт подключение новых домов к подземным коммуникациям существующим, построенным 50 лет назад, перегружены существующие проезды, за пределом строительных площадок у нас устроены отвалы грунта, и траншеи разрыты, и строительные материалы складируются за пределом строительных площадок. Я перечисляю те нарушения, которые на сегодняшний день имеют место быть. И когда мы обращаемся, предположим, в СМИ, нам говорят: «Это уже не новость, вы 10 лет так живёте».
А. Веснин
―
А что вы от губернатора-то хотите сейчас?
Н. Баланюк
―
Дело в том, что мы, когда ходили на приём личный в Смольный, когда ещё вице-губернатором был Игорь Николаевич Албин…
А. Веснин
―
Слюняев.
Н. Баланюк
―
Слюняев, ну да. Он нам обещал в 2016 году, что посетит все кварталы реновации. Буквально это был сентябрь 2016 года. И потом мы много раз к нему обращались, что когда же наконец-то это выездное совещание состоится, которое было обещано и Ульянке в сентябре 2016 года, и всем остальным кварталам. Но мы получали только отписки и получаем сейчас и от Линченко такие же отписки. Губернатор действующий, Беглов, вообще не подписывается под теми сведениями, которые предоставляют ему в качестве ответов жителям. То есть, он пишет три строки буквально, что в приложении к его ответу «вам представлена информация». И всё. То есть, он прекрасно понимает…
А. Веснин
―
Что ещё вы собираетесь дальше делать, буквально в двух словах если, Наталья?
Н. Баланюк
―
Каким-то образом, в общем-то, надо добиться того, чтобы информация всё-таки была доведена до жителей города. Кроме того, в ближайшие дни в июле будет рассматриваться дело в арбитражном суде по взысканию с застройщика неустойки за неисполнение условий НРЗБ договора за 640 тысяч. Первая инстанция заняла сторону застройщика, что он ничего не должен городу.Кроме того, застройщик безвозмездно в собственность получил 4 участка, и город не предъявляет ему никаких требований материальных: возврат либо земельных участков, либо денежных средств за то, что он, в общем-то, мошенническую схему провернул, получив незаконно землю в собственность. Как-то добиваться того, чтобы город хотя бы возвращал эти деньги либо землю, упущенную выгоду. Мы, налогоплательщики, за всё заплатили – почему мы теперь оказались в гетто, а застройщик в шоколаде?
А. Веснин
―
Но вы-то вообще как-то ожидаете, что может улучшиться ваша ситуация, или уже нет, всё?
Н. Баланюк
―
Дело в том, что я считаю, что улучшить её невозможно.
А. Веснин
―
Только если сносить дома, чего никто делать не будет.
Н. Баланюк
―
Ну, всё равно должны нам расширять дороги, строить детские площадки, строить социальные объекты, то есть, всё, что город на себя брал обязательства, долг, город должен это выполнить и требовать с застройщика исполнения. Но город категорически делать не хочет.
А. Веснин
―
Спасибо. Это была Наталья Баланюк по телефону, местный житель и активист. Николай, возвращаясь к вам, остаётся немного времени совсем, буквально 4 минуты. Вы поняли, почему вы в итоге эту борьбу проиграли? Что-то, может быть, надо было делать иначе? Или кто в этом виноват в итоге?
Н. Лаврентьев
―
Я не думаю, что можно было делать что-то иначе. Мы делали всё правильно. Может быть, жителям нужно было больше протестовать. Может быть, им нужно было бросаться под колёса строительной техники, чего они, в общем-то, не делали. В отличие от, например, при защите Аракчеевских казарм, когда жители практически держали оборону участка в течение нескольких месяцев и не пропускали туда строительную технику.
А. Веснин
―
Но это же такая сложная история. Вместо того, чтобы спокойно жить и работать, бросаться под колёса. Сложно это требовать от людей.
Н. Лаврентьев
―
Да, естественно. Но теперь получается, что жители будут жить и работать в условиях уплотнительной застройки, когда у них перед окнами стоят новые дома, когда застроены зелёные насаждения, ликвидирован водный объект и квартал наполнен машинами, которые заполняют все возможные свободные парковочные места, поскольку пока никакого подземного паркинга «Воин-В» там не построило, его там просто нет.
А. Веснин
―
Я так понимаю, что вы считаете, что здесь было много коррупции в этой истории, правильно?
Н. Лаврентьев
―
Да, коррупции здесь было очень много, и эта история…
А. Веснин
―
Вот сказали про Никешина…
Н. Лаврентьев
―
Да, и Никешин, и когда господин Глущенко летал на своём личном вертолёте в квартал, где была устроена вертолётная площадка, мы узнали, что один из руководителей территориального отдела Росавиации имеет квартиру в новом доме, построенном «Воин-В».
А. Веснин
―
А сейчас там осталась эта вертолётная площадка?
Н. Лаврентьев
―
Нет, сейчас она ликвидирована, поскольку там идёт строительство дома уже. Но она была довольно быстро ликвидирована после большого скандала. Опять же, это было обращение в СМИ.
А. Веснин
―
А там что, площадку построили просто чтобы Глущенко туда мог прилетать?
Н. Лаврентьев
―
Да, чтобы господин Глущенко мог прилетать в квартал на своём личном вертолёте из какого-то своего загородного дома, чтобы ему было удобно. Ну и большой был скандал с полицейскими, когда выяснилось, что руководство Кировского РУВД имеет с 50% скидкой договора долевого участия в одном из домов «Воин-В». То есть, настолько щедрая компания, что прямо вот 50% квартиры готова им предоставлять.
А. Веснин
―
Ну, уважаемые люди полицейские, ну что.
Н. Лаврентьев
―
Да. И от этого, соответственно, полиция всегда была на стороне застройщиков в каких-либо конфликтных ситуациях.
А. Веснин
―
А были конфликтные ситуации?
Н. Лаврентьев
―
Да, случаи, например, когда техника строительная пыталась ездить по парку. Было решение суда, который не давал им ездить, и жители пытались эту технику остановить, застройщик вызывал полицию, полиция была на стороне застройщика. Всегда. Даже когда есть вопиющее нарушение законодательства, даже когда на руках есть вступившее в силу решение суда.
А. Веснин
―
Понятно. Последняя минута. Вы какие-то действия предпринимать собираетесь ещё?
Н. Лаврентьев
―
В настоящий момент мы разбираемся с финансовой претензией «Воин-В», которую предъявил нам застройщик. 3,5 миллиона он хочет через Кировский районный суд.
А. Веснин
―
За что?
Н. Лаврентьев
―
За то, что мы мешали ему строить, приостанавливали строительство.
А. Веснин
―
Вроде бы же суд… Подождите, я видел сообщение на днях, суд отказался…
Н. Лаврентьев
―
Да, первая инстанция, Кировский районный суд, отказался. Но мы полагаем, что эта строительная компания упёртая, она, возможно, будет оспаривать это в апелляционном порядке в Санкт-Петербургском городском суде.
А. Веснин
―
То есть, они хотят вас ещё и наказать?
Н. Лаврентьев
―
Да, они хотят ещё нас наказать рублём за нашу активную гражданскую позицию, за защиту прав на благоприятную окружающую среду, на доступ к объектам культурного наследия.
А. Веснин
―
А какая-то поддержка от кого-то есть хотя бы?
Н. Лаврентьев
―
Нас поддерживают те независимые депутаты Законодательного собрания, которые там пока ещё остались, некоторые депутаты Госдумы.
А. Веснин
―
Хорошо. Удачи вам, будем надеяться, что штрафовать вас точно не будут. Эта история, как мне кажется, поучительная, действительно. Много таких точек вообще в Петербурге ещё? 10 секунд.
Н. Лаврентьев
―
В Петербурге много таких точек, и периодически они возникают на ровном месте. Хотя, казалось бы, можно было бы и не делать таких ошибок, постоянно наступая Смольному на грабли.
А. Веснин
―
Будем ещё об этом говорить. Спасибо. Николай Лаврентьев из группы ЭРА. Меня зовут Арсений Веснин. До свидания.