Дмитрий Морозов - Интервью - 2019-06-06
В. Рыжков
―
Я Владимир Рыжков. Сейчас мой гость – Дмитрий Морозов, генеральной директор российской компании «Биокад». Мы потом чуть попозже расскажем о компании. Но сразу скажу предварительно, что это одна из крупнейших российских фармацевтических компаний, которая помимо всего прочего занимается, скажем так, сложными разработками высокого уровня. У нас не так много этих компаний. Но я думаю, мы начнем все-таки с новости, потому что новость есть.И новость заключается в том, что на самом высоком уровне в присутствии двух президентов – президента России Владимира Путина и президента Китая Си Цзиньпина – я так понимаю, что было подписано соглашение между вашей компанией, Дмитрий, компанией «Биокад», и очень крупной китайской компанией – «Шанхай Фармасьютикалс Холдинг». Как я понял, речь идет о том, что вы создаете совместное российско-китайское предприятие, которое помимо прочего будет заниматься как разработкой лекарств, так и их продвижением на китайский рынок.
Во-первых, меня поразило, как так вы вышли на уровень президентов. Все-таки это не рядовая вещь, да, чтобы частная компания (ну, с участием, но тем не менее) вышла на такой уровень. И, во-вторых, считается, что с китайцами очень тяжело договариваться, да? Как вот у вас все-таки получилось, Дмитрий, что с китайцами удалось договориться?
Д. Морозов
―
Ну, наверное, начнем с первой части, да?
В. Рыжков
―
Да.
Д. Морозов
―
Как договориться? Вы знаете, чем больше мы общаемся с нашими международными коллегами, иностранными коллегами, тем больше мы понимаем, что те продукты, которые мы разрабатываем здесь, они востребованы во всем мире. То есть если вы делаете хорошие инновационные продукты и с достойным, мировым качеством, то тогда вы можете с кем угодно договариваться. Касательно с китайцами. Здесь немножко сложнее, потому что они сейчас самодостаточные и такие очень уверенные в себе ребята.Но тот пайплайн, который мы предложили в рамках совместного предприятия, я не скажу, что он их удивил, но он их сильно стимулировал к этому. Потому что мы начинали обсуждать биоаналоги – это похожие препараты, копии известных биологических продуктов. Но постепенно в процессе этой дискуссии мы перешли к инновационным нашим препаратам, которые мы делаем без аналогов, у которых нет конкурентов на рынке. И вот именно этот сегмент стал таким основным драйвером дискуссии с нашими китайскими партнерами.
В. Рыжков
―
А как вы заинтересовали? Потому что ведь известно всем, что китайцы неохотно пускают на свой рынок некитайскую продукцию.
Д. Морозов
―
Вы знаете, мы очень хорошо знаем их рынок. У них альтернатив немного. Они в основном сегодня касательно тех препаратов, которые мы разрабатываем, импортируют их из Соединенных Штатов Америки либо из европейских стран. Всё. У них нет альтернатив пока. Очевидно, что локальные китайские компании тоже занимаются похожими направлениями. Но мы их достаточно неплохо опережаем на сегодняшний момент.И действительно, для «Шанхай Фарма» это такой интересный deal, как и для нас. Такой win-win, нам кажется, на сегодняшний момент. Почему? Потому что они получают доступ к очень интересному набору продуктов, который есть у нас (инновационных); мы получаем доступ к китайскому рынку. Это рынок №2 в мире.
В. Рыжков
―
Дмитрий, ну вот смотрите, Трамп, – вы прекрасно знаете эту историю, – и не только Трамп, Запад в целом обвиняет Китай, что они берут, копируют, воруют и потом уже под своими марками продают. У вас нет таких опасений, что здесь какой-то может быть немножко перехват ваших инноваций?
Д. Морозов
―
Вы знаете, я к этому отношусь достаточно спокойно, потому что мы разрабатываем много и часто. Мы очень много разрабатываем нового. И я думаю, что в той конфигурации, в которой мы подписали соглашение, это просто невыгодно что-то у нас взять скопировать и использовать для себя. Тогда они не получат доступ к следующим новым продуктам. Это же очевидно.То есть выгодно работать в нормальном ключе последовательно. И тем более мы, исходя из условий соглашения (они сейчас не сильно секретны), мы оставляем за китайской стороной контрольный пакет. У них «золотая акция» так называемая. И я не вижу здесь никаких сложностей на сегодняшний момент.
С точки зрения передачи каких-то технологий и знаний. Ну, это обычная, нормальная наша жизнь. В фармацевтическом мире так принято. Компании постоянно осуществляют трансферт технологий из одной страны в другую, от одного партнера к другому. То есть это тоже вполне естественный процесс. И я думаю, что как только пройдет успешно регистрация препаратов, и мы выйдем на нормальный объем продаж, тогда мы приступим к какому-то строительству производственных мощностей.
В. Рыжков
―
А вы планируете с ними новые продукты разрабатывать?
Д. Морозов
―
Знаете, я так скажу.
В. Рыжков
―
То есть идея такая есть?
Д. Морозов
―
У нас есть такая идея. В основном мы договариваемся на позднюю фазу софинансировать очень дорогостоящие клинические исследования. Наши китайские коллеги готовы в это вкладываться, потому что они имеют права на свой собственный рынок, который №2 рынок в мире и огромный. Мы сейчас обсуждаем какие-то еще дополнительные рынки Юго-Восточной Азии, которые мы могли бы на это СП аллоцировать.И конечно же наши коллеги готовы вкладываться именно в клиническую разработку, потому что это самая дорогостоящая фаза наших исследований. Остальное-то мы, в принципе, и сами делаем. Но когда речь идет уже о глобальных клинических испытаниях по всему миру (в Евросоюзе, в Соединенных Штатах Америки, в Японии, в Китае и так далее), это дорогостоящее мероприятие и здесь требуется дополнительное финансирование.
В. Рыжков
―
Возвращаясь к началу нашего разговора, вот это одобрение со стороны двух президентов, это для бизнеса что? Это как бы такое гринкард, это такая как бы символическая поддержка, это обезопасивание или это команда чиновникам нашим и китайским, чтобы они там помогали? Вот вы это как воспринимаете? Или это просто приятно?
Д. Морозов
―
Не-не, я это воспринимаю как актуальную повестку. Потому что фармацевтика – она вообще во всем мире актуальная повестка. Просто так сложилось, что зачастую крупные фармкомпании, наоборот, не хотят афишировать свою деятельность. Ну, так вот происходит. Но очевидно, что для двух стран это очень актуальная повестка наряду с сотрудничеством в нефтегазовой сфере, так как Китай – огромный потребитель энергетических ресурсов. Так и здесь то же самое. Фармацевтика – это то, что повышает качество жизни людей и создает более продвинутый климат с точки зрения здравоохранения.
В. Рыжков
―
И еще рынок огромный, за который идет борьба.
Д. Морозов
―
Рынок огромный, борьба идет. Но вопрос в том, что даже какие бы вы прекрасные клиники ни построили, если у вас нет современных лекарств, то все равно не получится ничего. То есть это некая такая часть, которая должна быть в каждой из стран. И вот совместные усилия в этом направлении очень интересны. Это реально актуальная повестка и для России, и для Китая.
В. Рыжков
―
Вот смотрите, лидеров мы знаем. Мы знаем, есть несколько гигантских американских компаний; мы знаем, есть несколько гигантских европейских компаний, которые держат приоритет в мире прежде всего засчет масштаба продаж и масштаба научных разработок. И вклиниться в борьбу таких монстров очень и очень тяжело.У меня вопрос такой, может быть, немножко с подвохом. Не означает ли ваше соглашение с шанхайцами, с китайцами, что вы немножко отворачиваетесь от западных партнеров в такой политической конъюнктуре? Или ваша компания… Как я почитал про вашу компанию, я вижу, что вы стараетесь работать со всеми. У вас есть партнеры и там, и там, и там. У вас диверсифицированная в этом смысле карта партнеров.
Д. Морозов
―
Да, абсолютно.
В. Рыжков
―
Политизации здесь нет никакой.
Д. Морозов
―
Никакой политизации, только бизнес и всё.
В. Рыжков
―
Ну, это правильно, наверное.
Д. Морозов
―
А зачем? Политика – это не то, чем надо заниматься, когда вы занимаетесь фармацевтикой. Здесь очень просто. Мы абсолютно четко диверсифицируем в зависимости от стран. И для нас это очень важно иметь хороших, качественных партнеров как на это полушарии, так и на том. Вы же знаете, мы очень активно в Латинской Америке сотрудничаем с очень интересными компаниями, которые по 200 лет там.
В. Рыжков
―
Я видел, что с американцами у вас есть сотрудничество, с европейцами.
Д. Морозов
―
С американцами, с европейцами. Мы очень открыты для этого, потому что мы считаем, что это некая мировая тенденция. Фарма – она же международная. И касательно больших компаний я могу сказать. Большие компании зачастую покупают готовые компании. Они не так много собственных разработок ведут. Видимо, они находятся в таких фазах, когда…
В. Рыжков
―
Вам не предлагали еще продаться?
Д. Морозов
―
Конечно предлагали. И у нас были эти разговоры, дискуссии.
В. Рыжков
―
Заходы были, да?
Д. Морозов
―
Да. Но это общая история. У нас же позиция такая – нам, собственно, это не надо. И важно что? Что чем больше вы соберете интересных партнеров, тем больше у вас синергетический эффект. То есть для нас поэтому важно идти вперед, разрабатывать, делать новые продукты.
В. Рыжков
―
Вы все это патентуете? У вас международные патенты есть, да?
Д. Морозов
―
Да, конечно.
В. Рыжков
―
Большое количество.
Д. Морозов
―
У нас есть международное патентование. Большое количество, да. Но без IP вообще в современном фармацевтическом мире разговаривать невозможно.
В. Рыжков
―
Ну, это очевидно, да. Вы инвестируете в разработку, вы тратите большие деньги. Соответственно, вы должны защитить результаты своих инвестиций.
Д. Морозов
―
Конечно. Это именно так. То есть результаты этих инвестиций в этот сегмент принципиален.
В. Рыжков
―
Если говорить о масштабировании бизнеса, вот то, что сейчас произошло, что вы с шанхайцами договорились, какого роста вы ожидаете, оборотов, прибыли?
Д. Морозов
―
Ну, сложно сказать.
В. Рыжков
―
Ну, примерно, грубо, плюс-минус.
Д. Морозов
―
Мне сложно сказать, потому что у нас есть еще европейские рынки, где мы тоже свои планы построили. У нас большие планы на Латинскую Америку. Но я считаю, что в глобальной истории это направление – Китай и некоторые страны Юго-Восточной Азии – будет минимум 1/3 бизнеса давать. Потому что это огромные рынки. Но даже дело не в величине. Дело в том, что там очень большая потребность сейчас существует. Потому что когда мы были в Китае… Мы много анализировали ситуацию, прежде чем мы договорились. Мы дискутировали где-то 6 месяцев до этого.И мы много данных смотрели, и понимали рыночную обстановку и ситуацию, которая на рынке. И там интересная оказалась ситуация, что там цены-то зачастую сильно выше на иностранные препараты, чем здесь. И тогда получается, что если у вас цены такие высокие, а уровень жизни разный (в Китае он неоднороден: нельзя сравнивать Шанхай с какими-нибудь дальними провинциями), тогда получается, что не все люди имеют доступ к дорогостоящему лечению.
В. Рыжков
―
Это ваша ниша.
Д. Морозов
―
Да, и это наша ниша. Мы готовы способствовать тому, чтобы цены были ниже, но одновременно с этим обеспечить большее количество пациентов.
В. Рыжков
―
Всё поняли с Китаем, поняли с Путиным, с Си Цзиньпином. Дмитрий, давайте все-таки, как я говорю, для чайников типа меня расскажите, в чем ваша уникальная ниша. Вот что вы делаете такого, что не делают другие крупнейшие мировые фармкомпании?
Д. Морозов
―
Такой непростой вопрос.
В. Рыжков
―
Представьте, что чайник перед вами. Вот объясните, да.
Д. Морозов
―
Вот смотрите, я могу сказать о неких наших, как я считаю, ключевых компетенциях. Это то, что мы можем мобилизовать достаточно большое количество умных людей в России. То есть вот это наша ключевая компетенция. Мы находимся в Санкт-Петербурге, а люди со всей страны приезжают к нам работать.
В. Рыжков
―
Коллективы собрали, да?
Д. Морозов
―
Коллективы собираются, да. Фантастические, на мой взгляд. Мы можем очень хорошие показатели давать. То есть это важно. Если у вас бизнес построен на знаниях (а вся фармацевтика построена на знаниях), то тогда стоит вопрос: кто эти знания создает? А это создают прежде всего вчерашние выпускники. У нас средний возраст сотрудников – 28 лет. Им интересно, у них драйв, они горят. И им интересно решать глобальные задачи, потому что они видят такие шаги, как компания становится из локальной международной компанией в полном смысле этого слова. И для них это челлендж, вызов. И они с удовольствием это решают. Вот в чем уникальность.Мы пока можем собирать уникальные со всей страны, потому что мы почти без конкуренции живем с точки зрения конкуренции за биологов. Ну, за математиков с нами программисты конкурируют, конечно. Я имею в виду IT-компании. С точки зрения биохимиков, генных инженеров мы без конкуренции. То есть мы можем лучших отбирать. И это действительно наше большое конкурентное преимущество, потому что ни железо, ни какие-то технологии… Технологии устаревают очень быстро. Железо может купить любой. Оборудование, какие-то приборы может купить любой. Нет, именно люди. Коллектив и система управления этими людьми, система взаимодействия с ними.
В. Рыжков
―
Да, я вот посмотрел, что у вас действительно очень сложные разработки. Я вот смотрю, что вы беретесь за лечение таких вещей как лимфолейкоз, я даже не знаю, что это такое – колоректальный рак, рак легких, рак молочной железы, псориаз и так далее.
Д. Морозов
―
Да.
В. Рыжков
―
Это же очень сложные заболевания. То есть вы находите какие-то пути к работе с ними.
Д. Морозов
―
Не, смотрите, суть в чем: чем сложнее задачка, тем интереснее для исследователя. Ведь если вы собираете уникальных людей, то было бы неправильно поручать им какие-то простые задачи. То есть у них должен стоять такой вызов очередной. Вызов, например, борьбы с онкологическими заболеваниями. Мы говорим, что при современном развитии науки мировой, вообще глобальное знание, которое есть у человечества, есть некоторые подходы, как улучшить жизнь людей с такими заболеваниями, как дать им возможность излечения.И когда таким амбициозным людям (исследователям) даете такие задачи, говорите: «Вот смотрите, там где-то за океаном Джон Смит, условно говоря, сделал такие-то молекулы вот с таким эффектом. А мы что, не можем? Вы можете разобраться?». Они говорят: «Можем».
В. Рыжков
―
То есть вы полностью погружены в контекст современной науки.
Д. Морозов
―
Абсолютно.
В. Рыжков
―
Вы знаете, что делают американцы, что делают европейцы, что делают японцы.
Д. Морозов
―
Совершенно верно.
В. Рыжков
―
Полностью в теме.
Д. Морозов
―
Конечно. Мы же интегрированы во все конференции международные. За всеми более-менее выдающимися исследованиями мы следим.
В. Рыжков
―
И это всё, Дмитрий, доказательная медицина.
Д. Морозов
―
Конечно.
В. Рыжков
―
То есть у вас полная клиника, полный цикл исследований.
Д. Морозов
―
Да, международная клиника.
В. Рыжков
―
Всё это по стандартам международным, да?
Д. Морозов
―
Иначе у нас не примут документы.
В. Рыжков
―
Я понимаю. Я почему и спрашиваю. Потому что сейчас, вы знаете, шарлатанов-то хватает.
Д. Морозов
―
Да.
В. Рыжков
―
Которые говорят: «Выпей час с ромашкой – и у тебя давление пройдет».
Д. Морозов
―
Да.
В. Рыжков
―
Это доказательная медицина.
Д. Морозов
―
Для того, чтобы у вас серьезный регулятор принял документы, – например, какой-нибудь регулятор в Бразилии, они серьезные ребята; или, например, в Евросоюзе (вот мы сейчас будем подавать в Евросоюз), – мы должны все это проделать. То есть вы должны доказать, что этот препарат действительно работает, обладает такими свойствами, такие-то у него преимущества над существующими аналогами и такой-то профиль безопасности.
В. Рыжков
―
Я Владимир Рыжков. Я напоминаю, что у меня в гостях на Петербуржском форуме гендиректор компании «Биокад» Дмитрий Морозов. Мы говорим как о соглашении с китайцами, так и о работе самой компании. Дмитрий, если вот коротко, ваше место в российской фармацевтике. Я имею в виду по вашей миссии, по вашей функции, по вашей доли, по вашему месту в разработках. Вот как вы сами себя понимаете? Вот российская фармацевтика и вы.
Д. Морозов
―
Самая главная наша задача и наше место – это доказывать всем, что это возможно здесь и сейчас. Это первое.
В. Рыжков
―
На мировом уровне делать.
Д. Морозов
―
На мировом уровне. Здесь и сейчас возможно это делать на мировом уровне. Это первое. Второе. Ну, очевидно, мы уже, по-моему, 3,5 года №1 компания в госпитальном сегменте и №1 в онкологическом сегменте. То есть мы это лидерство удерживаем. Не знаю, как это будет в ближайшее время, но пока мы в госпитальном сегменте самые…
В. Рыжков
―
Какие у вас темпы роста?
Д. Морозов
―
Мы сильно растем. И есть два фактора, которые действительно помогают. В прошлый год мы выросли практически на 40% (38,9%). Этому фактору очень способствовала программа онкологии, которая в стране была запущена. Действительно, государство тратит много денег на поддержку онкологических больных. И как следствие, так как мы в этом сегменте лидируем, все больше и больше денег приходит в систему, и объемы продаж растут. Плюс, естественно, экспорт уже начал сказываться.Уже в этом году наши партнеры в 2 раза увеличили заказ на те препараты, которые мы заранее законтрактовали. Практически каждый из партнеров каждой из стран в 2 раза больше заказал. Поэтому у нас тоже стоят всякие возможные вызовы увеличивать мощности производственные. Мы сейчас в ближайшее время будем запускать новый завод. То есть это такая история. но пока темпы роста мне очень нравятся.
Ну 2 фактора: и больше сейчас инвестирует государство в тот сегмент, о котором говорили, и международная активность. Начал осуществляться доступ на рынок во многих странах, в которых мы раньше не были. Вот первые препараты отправили в Мексику. Сейчас мы ждем одобрения из Аргентины аргентинского регулятора. То есть это наша обычная фармацевтическая жизнь.
В. Рыжков
―
Ну хорошо. Последний вопрос, наверное. Во-первых, я поздравляю вас. Я думаю, это очень важное соглашение.
Д. Морозов
―
Спасибо большое.
В. Рыжков
―
Потому что не так много российских компаний всерьез заходят на китайский рынок. Тем более технологических.
Д. Морозов
―
Особенно не нефтегазовых.
В. Рыжков
―
Да. Да, это большое событие. Во-вторых, конечно, поддержка на таком самом высоком уровне дорогого стоит. И, может быть, последний вопрос. Что вы сейчас разрабатываете и какие болезни в ближайшее время вы надеетесь либо победить, либо облегчить? Что у вас сейчас в пакете работы, если так можно спросить?
Д. Морозов
―
У нас большой пайплайн, пакет очень большой разработок. Вот о чем мы сейчас очень серьезно думаем. Во-первых, мы очень внимательно думаем о том, как нам быстрее закончить клинические испытания препарата для рассеянного склероза. У нас очень неплохой препарат для лечения рассеянного склероза. На мировом уровне должен работать. Это на основе блокирования CD20, белочка. Иммунноонкологию конечно мы ждем. Вот-вот одобрение Министерства здравоохранения на первый отечественный НРЗБ ингибитор. Еще в стране этого не делали. И буквально месяц назад… Вот мы говорили про псориаз.Плюс мы еще запустили новые показания – это спондилирующий артрит (это когда у людей проблемы с позвоночником). Тоже этот препарат очень хорошо помогает. И это такой интересный факт. Он как-то остался, может быть, не освещенным с нашей стороны. Но это первый раз за всю современную Россию было сконструировано, спланировано антитело с заданными характеристиками (препарат, молекула), и она была одобрена и вышла на рынок. Никогда такого не было. Никто еще пока это не делал. Вот оно как-то так прошло. Такого не было никогда. Мы это никогда не умели делать. Теперь вот welcome to the club. Добро пожаловать в клуб больших дядек, которые умеют делать молекулы под заказ.
В. Рыжков
―
Ну что я могу сказать… Радостно слышать, что в России есть компании мирового уровня.
Д. Морозов
―
Получилось, да.
В. Рыжков
―
У которой получается, которая выходит на экспорт, которая находит иностранных партнеров, которая растет…
Д. Морозов
―
Или они нас.
В. Рыжков
―
Или они нас, да. Которая растет с темпом 40% в год.
Д. Морозов
―
Это было такое, да.
В. Рыжков
―
Я от себя и от «Эха Москвы» просто хочу пожелать вам только успеха…
Д. Морозов
―
Спасибо большое!
В. Рыжков
―
И напомнить нашей аудитории, что в гостях у нас был Дмитрий Морозов, гендиректор российской фармацевтической компании «Биокад». И так как я знаю, что миллионы людей, сотни тысяч людей, может быть, затронуты тем или иным заболеванием, которые мы упоминали, я думаю, что просто прагматично следите за информацией по компании «Биокад», потому что люди стараются помочь вам и вашим близким справиться с очень сложными заболеваниями. Дмитрий, спасибо! И вам самых больших успехов!
Д. Морозов
―
Спасибо вам за теплые слова и за приглашение в передачу!