Что происходит на коллекторском рынке сейчас? Кто такие белые коллекторы? Чем они отличаются от черных? Будущее рынка коллекшена: возможно ли появление частных судебных приставов в России? - Андрей Иванов - Интервью - 2019-05-31

Я. Розова― В студии Яна Розова и Андрей Иванов, генеральный директор агентства взыскания «Филберт».

А. Иванов― Добрый день.

Я. Розова― Тема эфира – коллекторский рынок. И сразу же наверное хочется начать с того… Ну, даже не хочется, а вынуждена начать с того, слово коллектор в большинстве случаев по-прежнему имеет негативный оттенок. И накал страстей по всей стране привел в свое время к принятию отдельного закона о защите прав должника, при осуществлении деятельности по возврату о просроченной задолженности. Как изменился коллекторский рынок, за прошедшие 2 года?

А. Иванов― Ну, хочется сказать, что закон внес достаточно множество изменений в нашу деятельность, и его основная роль и задача была, это разграничить… Легализовать эту деятельность, и разграничить всех участников этого рынка на легальных и не легальных. Ну, что он, собственно говоря, и сделал. То есть, был установлен регулятор нашей коллекторской деятельности, это Федеральная служба судебных приставов, и на мой взгляд это тоже правильное решение. Потому, что были различные варианты, установка там ЦБ… ЦБ могли назначить, или там другую финансовую службу, но назначили ФССП. И на мой взгляд это правильно потому, что они и знают нашу работу именно по взысканию задолженностей, и… То есть, их работа близка… Сродни нашей, и близка к нашей по духу, это раз, и во-вторых, мы решаем схожие задачи. То есть, мы в будущем можем помочь им… То есть, мы не сможем помочь ЦБ наверное, но мы сможем помочь ФССП, если у нас продвинется инициатива о частных судебных приставах. То есть, мы можем стать соратниками.

Я. Розова― Неужели в нашей стране это возможно?

А. Иванов― Когда-то, кто-то… Мы и не думали, что (неразборчиво) да, но он вышел. Который отрегулировал нашу деятельность. Еще раз, вот о роли закона, да? Закон установил о том, что есть регулятор, регулятор установил о том, что есть реестр лиц, юридических лиц, которые осуществляют дельность по возврату просроченной задолженности. Те компании, которые входят в этот реестр, те коллекторы… Те, это те компании, которые имеют право заниматься именно сбором задолженности.

Я. Розова― Это белые, назовем их белые коллекторы.

А. Иванов― Совершенно верно. И войти в этот реестр, стать так называемым белым коллектором, это не просто. Потому, что закон, он предъявляет требования к такой компании, к такому юридическому лицу. Значит, допустим да, вот финансовый фильтр в данной ситуации, это размер в чистых активах компании, должен 10 миллионов рублей.

Я. Розова― Это серьезная сумма, да.

А. Иванов― Да, это опять-таки я скажу, это не уставной капитал, это размер чистых активов. Это несколько другое, это вот значит, в чистом виде доходы на данный момент компании, они должны быть 10 миллионов рублей, как минимум. То есть, это безопасности для кредиторов, для должников, это то есть тот размер, с которого должны возмещаться убытки, возможные убытки. Кроме этого, убытки так же должны возмещаться в обязательном порядке за счет страхования нашей деятельности, на сумму тоже не менее 10 миллионов рублей. То есть, это дополнительная гарантия для должников другим лицам, которым мы могли бы причинить какой-то ущерб. Кроме того, такие компании, они должны иметь определенны софт по… То есть программное обеспечение, которое обрабатывает и персональные данные со всеми уровнями защиты, чтобы там никакие другие лица, они не могли бы иметь доступа к этой информации. Соответственно, софт дожжен учитывать всю просроченную задолженность, потому что коллекшен, это очень большое… Это массовость, да? Это системность. И никакой маленький компьютер не удержит столько информации. Во-вторых, закон обязал (неразборчиво) опять-таки, даже записывать разговоры, все разговоры, все телефоны…

Я. Розова― С должниками?

А. Иванов― Да, и очные встречи, так же. То есть, подобное очное общение с должниками, там через телефон, либо через встречи, весь диалог коллектор обязан записывать, и…

Я. Розова― Ну, плюс ограничили количество (неразборчиво).

А. Иванов― Да, сейчас расскажу. И значит срок записи – 3 года. То есть, я могу…

Я. Розова― вы еще должны хранить это, да?

А. Иванов― Именно так. То есть, я могу отвечать за ситуацию, я, как юридическое лицо, и как коллектор, я могу отвечать за ситуацию, которая была 3 года назад. То есть, для того, чтобы все это содержать, для того, чтобы все это иметь, вот такую инфраструктуру… То есть, это коллекторские компании, это большие компании. Это не промокашки, которые организовались из 5 человек, и…

Я. Розова― И не вымогатели, как часто называют коллекторов.

А. Иванов― Именно, так. То есть, это…

Я. Розова― Юристы…

А. Иванов― Это бизнес, так если высоко называть (неразборчиво) на уровне. А в первую очередь да, это юрист. То есть, вот 70-80% членов моей компании, это имеют высшее юридическое образование. То есть, мы все в какой-то степени юристы. То есть, обязаны иметь юридические знания, потому что на самой первой стадии, это софт-коллекшен. Когда телефонные переговоры применяются, да? То есть ну, нужно оперировать юридическими терминами, и доказывать о том, что человек действительно имеет задолженность, да? Ну, вот если относительно…

Я. Розова― Вот просто сразу захотелось вас спросить, сколько всего сейчас входит в реестр, да, чтобы понимать. И как выяснить, что ко мне пришел белый коллектор?

А. Иванов― Значит ну, по моей информации в реестре сейчас находится порядка 220 юридических лиц, значит 220 коллекторов.

Я. Розова― Это (неразборчиво) наверное не много да? В масштабах всей страны.

А. Иванов― Наверное это не много, но я хочу сказать, что есть там топ-10 компаний, которые наверное процентов 90 рынка они закрывают. Все остальные, это там местечковые компании, может быть даже это какие-то компании… Имеется в виду балансовые, связанные там с банками, связанные там с инфо, для того, чтобы… Ну, вот то есть не совсем по профилю, а именно связанные там с бизнесом. И (неразборчиво) кстати ведет работу в этой части о том, что некоторые компании, которые существуют в реестре, которые формально соответствовали требованиям закона и вошли в этот реестр, но они не осуществляют взаимодействия с должниками, поскольку отчитываться мы тоже должны в ФССП. Там по отчетам, там раз в квартал, насколько я помню, и мы должны писать, что вот мы встретились там с 50-ю тысячами должниками, мы отзвонились… Там 100 тысяч звонков сделали за этот период. Некоторые компании представляют отчет ну, не звонили там, не встречались.

Я. Розова― А на какой сайт я должна зайти чтобы понять, что это…

А. Иванов― Сайт ФССП, нашей..

Я. Розова― Федеральной службы.

А. Иванов― Федеральной службы судебных приставов, он имеет спец2иальный раздел, именно вот касающийся…

Я. Розова― Забиваю туда название компании, да?

А. Иванов― Совершенно верно. Это открытая информация, и как нормальный должник, как нормальны человек к которому пришли, собственно говоря, я бы с этого начал.

Я. Розова― А много сейчас вообще должников, по вашим данным? Вы все-таки с 2009 года на рынке, опыт большой.

А. Иванов― Должников очень много, ну цифру сейчас не приведу я вам.

Я. Розова― А как… С какими часто проблемами люди сталкиваются?

А. Иванов― Ну понятно, что вот есть проблемы, связанные там с трудоустройством, с потерей заработка. Есть проблемы, связанные со здоровьем, то есть, вот это вот наиболее частые проблемы. Мы стремимся идти навстречу людям.

Я. Розова― Ну, а как должна сейчас работать коллекторская компания? Как это все происходит, как взаимодействие с людьми?

А. Иванов― Значит, ну…

Я. Розова― Ну, мы же страшилки вес помним, когда поджигают двери, пишут на стенах, звонят по 10, по 20… По не знаю, там каждые 15 минут, и ночью, и днем, и утром, и родственникам…

А. Иванов― Ну, относительно вот этих вот происшествий. Понятно, что пресса и СМИ, они показывают вот эти вот ситуации, которые как лакмусовая бумажка, они взрывают общество, и все показывают пальцами на коллекшен, говоря о том, что коллекшен, это негодяи там, и люди с дубинками, там с утюгами, паяльниками, и прочим. Вот…

Я. Розова― Бандиты.

А. Иванов― Да, я здесь для этого, вот для того, чтобы менять этот имидж. Потому, что там в большинстве ситуаций, это вот не тот образ, это не правильный образ. Потому, что мы в первую очередь консультанты, или профессиональные взыскатели. Вот опять-таки…

Я. Розова― То есть, вы как раз пытаетесь помочь людям решить их проблемы.

А. Иванов― Именно так. Потому, что проблемы надо решать. Ну потому, что рано или поздно хочешь куда-то съездить, да, а у тебя какой-то запрет на выезд за рубеж. Рано или поздно ты захочешь взять новый кредит, потому что каким образом можно получить квартиру в нашей стране? Вот кто может помочь? Вот ну, лично я покупал квартиру на кредитные средства, я брал ипотеку. Для этого, мне нужна чистая кредитная история. Вот решая финансовые проблемы в том числе через коллекторов, (неразборчиво) должник очищает человека, очищает…

Я. Розова― Давайте расскажите, как это все происходит.

А. Иванов― Вот я рассказываю. То есть, это тоже главная услуга, которую я хочу донести до людей о том, что…

Я. Розова― Вы же часть долгов вообще прощаете, насколько я понимаю?

А. Иванов― Мы их не прощаем, это обязательная политика и стратегия взыскания, так же. То есть, есть общие там политики, стратегии о том, что там заплати сейчас но быстро, получишь -20-30%, это раз, допустим такая ситуация. Часто идут просто индивидуальные какие-то льготы, когда люди пишут о том, что плохо, потеряла работу, потерял там допустим руку, или какое-то там не дай Бог, увечье произошло. Там конечно, мы тоже идем навстречу, и статистика здесь колоссальная. Допустим ну, на самом деле. Потому, что допустим, вот в мое компании 300 тысяч должников, да?

Я. Розова― Ух, ты.

А. Иванов― И я не самая большая компания, есть компании, которые…

Я. Розова― А как они вообще к вам приходят, эти должники? Банки продают, да?

А. Иванов― Сейчас, я вот еще один важный (неразборчиво) по предыдущему вопросу…

Я. Розова― Да, прошу прощения.

А. Иванов― Относительно пользы по кредитным историям. Вот любой кредитор, кредитор, имеется в виду банк, либо в том числе и коллекторская компания, мы обязаны по закону о кредитных историях, отправлять изменения структуры долга каждый раз, в БКИ соответствующее. Вот когда должник решил с нами вопрос, то мы (неразборчиво)… Потому, что он нам ничего не должен. Даже если он решил там не полностью, а решил…

Я. Розова― Частично.

А. Иванов― Да, мы дали акцию, мы ему простили часть долга, мы отправили… То есть, формально долг то остался, но мы его списываем. Мы отправляем информацию в БКИ о нуле. Вот в отношении того долга, который есть у нас, мы сделали все возможное, чтобы должник был чист перед государством. Для того, чтобы новый банк, смотря на его кредитную историю…

Я. Розова― На его кредитную историю, да.

А. Иванов― Да, он бы увидел, да? Была задолженность, да, но он погасил, он решил свой вопрос, значит ему можно доверить еще новую сумму. И я вот призываю там все общество, к сожалению там долговое наверное, да? О том, что надо решать свой вопрос долговой, и пытаться договариваться с кредитором, и причем договориться с коллектором, в ним гораздо проще договориться, чем с банком. Потому что банк, к сожалению, это достаточно… Ну, он зажат многими регуляторами там, в том числе ЦБ, в первую очередь. Это отправка тоже баланса, каждый день, каждые два дня. А каждые два дня, по всему там кредитному портфелю начисляются проценты, да? И банк отчитывается перед ЦБ, говорит, что вот у меня вот столько всего основного долга, вот столько вот, такой вот размер процентов. И если эти проценты необоснованно там списываются, ЦБ его спросит, а почему вы списали, на каком основании. Это не просто. У меня, у коллектора, в меня нету финансового регулятора, и здесь, то есть я живу…

Я. Розова― Ну, вы перед собой только отвечаете.

А. Иванов― Совершенно верно, мне важно извлекать прибыль.

Я. Розова― Ну таким образом получается, что если у меня возникают проблемы с долгом, мне лучше вообще уже сразу… И я не могу их решить, в силу каких-то определенных причин, мне вообще лучше придти в коллекторское бюро, в коллекторский центр со своей проблемой, да?

А. Иванов― Ну, я же… Во-первых, коллекторских компаний, как мы с вами выяснили, 220, да? В какую вы придете, тоже не понятно, да? Потом..

Я. Розова― А кстати как выбрать…

А. Иванов― То есть ссуда, да, попадает ко мне не в результате того, что ко мне пришел должник, и говорит: у меня проблемы там в банке, ты выкупи мой долг, а потом я тебе заплачу. Нет, не так организована (неразборчиво).

Я. Розова― А как это работает?

А. Иванов― То есть банки выставляют пулы, большие пулы проблемных кредитов на продажу. Причем, сейчас это совершенно…

Я. Розова― То есть, это тендер такой, да?

А. Иванов― Тендер, конечно, конечно. Они… То есть, есть торговые площадки электронные, на которых каждый банк… Не каждый, но соответственно (неразборчиво) там оповещает рынок, их там 220, да, в принципе компаний. Оповещает рынок, говорит я буду продавать, вот у меня там 10 тысяч кредитов на общую сумму… На миллиард рублей. И собственно говоря, там все думают. Ну, там срок и основные параметры (неразборчиво) портфеля. Там срок просрочки, структура долга, основной долг такой-то. То есть, в процентном соотношении все. Мы это все… Рынок это анализирует, смотрит, там считает, и говорит о том… И в один прекрасный день назначаются электронные торги, и в основном, процентов 80 рынка, оно сейчас уже идет через (неразборчиво).

Я. Розова― А что вы делаете, если должник погибает?

А. Иванов― Это строго гражданский кодекс. Значит, со смертью должника, к сожалению наверное, но должника, да? Долг, он не прекращается. Значит его долги, они переходят вместе с наследством. То есть, если наследникам перешел автомобиль, то кредитор вправе обратить взыскание на этот автомобиль. Если ну, то есть это было имущество должника, да? Вот логика какая, это было имущество должника, на которое кредитор мог обратить взыскание.

Я. Розова― Да.

А. Иванов― Если имущество должника не было, если к наследникам ничего не перешло, то и долг не перешел, то есть…

Я. Розова― То и наследников не трогают.

А. Иванов― Да, совершенно верно. То есть, кредитор имеет в праве только обратить взыскание на имущество, которое перешло по долгам. Но если ничего не перешло, если наследственного дела собственно говоря вообще нету, то этот долг прекращается, и долг этот списывается, в связи со смертью.

Я. Розова― Андрей Иванов, генеральный директор агентства взыскания «Филберт», мы говорим о коллекторском рынке, и уже… А, у нас до новостей я хотела знаете, такой блиц устроить небольшой.

А. Иванов― Пожалуйста.

Я. Розова― Да, самые распространенные вопросы, которые были выложены на вашем сайте, вот сайте компании «Филберт», а вы тогда вот в режиме блица…

А. Иванов― Постараюсь.

Я. Розова― Почему о том, что у меня возникла задолженность, я не был извещен сразу?

А. Иванов― Как только ссуда перешла на баланс коллектора, он в обязательном порядке уведомляет уведомление. Почему банк этого не делает, не могу сказать. Ну, вот просто не могу ответить за банк. Коллектор опять-таки, он должен сказать: «Я новый собственник вашего кредита, все вопросы ко мне. Пожалуйста, давайте общаться». Если этого письма не уходит, значит ну, это пробел коллектора. Ну, и опять-таки знаете, в силу закона, когда происходит цессия, либо кредитор, либо то есть банк, либо новый собственник обязан уведомить, это обязательно проверяется, в судебном порядке. Потому, что если нет такого уведомления, то в суде потом добиться решения о взыскании достаточно тяжело. То есть, этот момент проверяется в суде, было ли извещение, надлежащее извещение должника о смене кредитора.

Я. Розова― Почему о погашении долгов, мне напоминают коллекторы? Разве банк имел право передать персональную информацию? Это в продолжение того, о чем мы сейчас…

А. Иванов― Да, вот если это цессия, да? Ну во-первых, сейчас во всех кредитных договорах уже давно все есть галочки и условия о том, что банк вправе продавать третьим лицам информацию, там и третьим лицам обрабатывать персональную информацию. То есть, эти условия кредитного договора, эти пункты в кредитном договоре давно прописаны, это раз. Во-вторых, со сменой кредитора, то есть, когда идет продажа долга на коллектора, банк имеет. Ой, коллектор имеет право обрабатывать персональные данные, не зависимо от согласия должника. Потому, что это одно кредитное правоотношение, в котором с одной стороны стоит должник, с другой стороны раньше стоял банк, а сейчас стоит коллектор, это его... То есть, это одно правоотношение, у которых есть две стороны. И кредиторы, в данной ситуации коллекторы обрабатывают эту информацию, в связи с тем, что он сторона этого правоотношения. Он дожжен исполнять эту ситуацию каким-то образом, и закон о персональных данных, там есть четко про это написано о том, что независимо здесь от согласия другой стороны, значит сторона правоотношения, вправе это делать.

Я. Розова― Я никогда не задерживал платежи по кредиту, как могла появиться задолженность?

А. Иванов― В основном такие вопросы, они возникают когда из-за вот скажем непонимания кредитных правоотношений. То есть, часто бывает о том, что платеж пошел куда… Пошел, пошел допустим в погашение еще на этапе, когда он в банке находится, пошел в погашение пеней. Соответственно, проценты и пени последующие, они идут на основной долг, начитываются. Поэтому, если каким-то образом, где-то человек допустил… То есть, закрыл не всю задолженность, а закрыл, допустим осталось 10 рублей вот эти. К сожалению, допустим у основного долга, к сожалению 10 рублей могут превратиться в 100 рублей. Потому, что идут годы, идут какие-то сроки, и на 10 рублей это… Это ну, как бы баланс, к сожалению, это…

Я. Розова― Неизбежность.

А. Иванов― Да, неизбежность, то есть надо полностью закрыть эти 10 рублей. Даже если осталась какая-то копеечка, банк это просто так не закроет.

Я. Розова― Ну потом, если через терминал платим, 2-3 дня проходит, да? Когда…

А. Иванов― Это раз, да, тоже за этот период тоже там сумма изменилась к моменту платежа, раз, потом кто-то по пути, грубо говоря, эти деньги уменьшились на размер-комиссию, допустим через терминал. В банк ты положил 100 рублей, ты думал, что они дойдут до банка как 100 рублей, а они дошли 95. Осталось 5 рублей, на которые чего-то начисляется. К сожалению, вот если… Я рекомендую, когда ты считаешь, что ты все заплатил, надо брать справку у кредитора.

Я. Розова― Мы продолжим. Андрей Иванов, генеральный директор агентства взысканий «Филберт».

НОВОСТИ.

Я. Розова― Андрей Иванов, генеральный директор агентства взысканий «Филберт». Такая пауза повисла потому, что мы с вами до эфира во время новостей обсуждали фильм «Коллектор», с Хабенским. И многие кстати благодаря этому фильму, какое-то свое мнение о вашей работе, о том, чем занимаются коллекторы, составили. И повторяем то, с чего мы начали. К сожалению, это не соответствует действительности, как теперь я понимаю после разговора с вами. Но прежде, чем вы вот продолжите, да? последний вопрос… У нас был перед новостями блиц так называемый, последний. Правда ли то, что процедура банкротства позволит не возвращать дог? Мне кажется, это тоже важно.

А. Иванов― Сейчас все думают, что это некая такая панацея, но в общем-то ну, должники, да, допустим, но это… То есть, это благо, да, какое-то для них, однозначно. Но я не могу этого сказать, потому, что это тоже процедура платная, это не бесплатно.

Я. Розова― По-моему 70 тысяч рублей стоит, да? Примерно.

А. Иванов― Ну, примерно так, да, наверное так, совершенно верно.

Я. Розова― И если у тебя долг ну, где-то 100 тысяч, или в районе 100 тысяч, то в общем даже не имеет смысла, банкротиться.

А. Иванов― При этом, можно получить скидку, да, еще у коллектора от этой суммы. Потому, что средний коллекторский долг, он (неразборчиво).

Я. Розова― Не дает вам расслабиться Виктор из Москвы, задает вопрос: «Как, каким образом коллектор должен уведомить должника о смене кредитора с банка, на коллекторское агентство»?

А. Иванов― Значит, это уведомление должно быть письменное. В законе обязательно прописано там, причем на данный момент в редакции закона это прописано, что заказное письмо с уведомлением. Либо банк должен отправить, либо кредитор дожжен отправить, обязательно. На самом деле колоссальный расход, потому что каждое письмо стоит заказное, 70-80 рублей. Допустим 1000 должников, это 70-80 тысяч.

Я. Розова― А у вас 300 тысяч.

А. Иванов― Совершенно верно. Ну, как бы это на самом деле большая проблема, причем это может ничего не принести. Даже кстати это уведомление даже идет, даже в случае, если тебе просто банк передал там поработать с этим долгом. То есть, ты его не купил, то есть это даже не твоя собственность, а он тебе поручил взыскать, да, за процент. То есть, это агентская схема, то есть две организации, две деятельности у нас, по сути, это цессия когда ты покупаешь, и когда банк тебе поручает поработать с этим портфелем. И мы, в данной ситуации работаем за процент от взыска, то есть мы не получаем никаких фиксированных вознаграждений, при этом. При этом, вероятность взыскания, она всегда да, под большими знаками вопроса. И даже в этой ситуации, закон обязывает кредитора отправлять заказное письмо с уведомлением. Правда написано, что если иное не предусмотрено кредитным договором. То есть, если в кредитном договоре написано, что отправляется это письмо там по средствам СМСки, тогда вот это возможно СМСки.

Я. Розова― Возвращаясь к фильму, и к тому, как там показан коллектор. Вы все время говорите, ну, как теперь я понимаю что коллектор – это не вымогатель, а это юрист, в первую очередь, и это массовое явление, это массовое явление.

А. Иванов― Да, значит юристы бывают различные. Адвокатские компании, это тоже юристы, только это юристы, которые занимаются ручной работой. То есть, там нету автоматизации, нету там системности. То есть, это сугубо юридический ум, юридические знание, представления в суде, вот такие вот вещи. Это чистой воды юриспруденция. Мы занимаемся тоже юриспруденцией, только коллекшен, это массовость в первую очередь. Мы обслуживаем там допусти 300 тысяч, да? Вот у меня (неразборчиво) 300 тысяч юридических ситуаций. Разве адвокатское бюро может содержать эту ситуацию? Нет, да? То есть, там есть… И в адвокатском бюро к примеру, там и (неразборчиво) грубо говоря, административный. Там ну, грубо говоря, там кто ответственный за это дело, кто ответственный за от дело, не больше, не меньше. А у нас, за счет колл-центров, за счет автоматизации судебного производства… То есть коллекшен, это автоматизированный юрист. И если раньше коллекшен, он был больше в первую очередь связан именно с досудебным взысканием, то есть большую роль в бизнесе, в этом в нашем играли большие колл-центры, то сейчас коллекшен больше падает в область именно юриспруденции. Потому, что…

Я. Розова― То есть, это судебная процедура?

А. Иванов― Да, да, да, процентов ну, то есть это (неразборчиво)…

Я. Розова― Я просто хотела уточнить, да, вот разница в процентном соотношении сейчас какова? Досудебное решение проблемы, или судебное?

А. Иванов― Ну, наверное это вот надо сравнивать так наверное, что просто…

Я. Розова― Ну, что проще договориться в суде, чем…

А. Иванов― Где точка А, и где точка Б. Надо понимать, в каком разрезе вот вы задаете вопрос. Наверное, там, если там по размеру выручки… По размеру в суд, я могу сказать, что... То есть, не по размеру в суд, а по структуре там суд, который у меня в балансе, то есть у меня процентов 70-80, они ситуации просуженные, 20% то есть находятся на досудебном… То есть суда, она проходит свой цикл жизни в компании. Начиная с телефонного прозванивания, если мы не получаем там конструктива, соответственно она переходит дальше в какую-то юридическую плоскость. Либо, она допустим… Сумма долга там меньше, чем… То есть, есть нецелесообразность судебного взыскания, потому что к примеру там сейчас дожжен 10 тысяч рублей к примеру, да? Мне судить его, я потрачу на него 15 тысяч рублей, поэтому (неразборчиво) сразу же как бы уходят просто в (неразборчиво). А есть еще такие факторы, как… Вот что мне его к примеру судить, если он даже ни разу… Его никто не видел, он и в банке никогда не… То есть, в явном виде мошенники, да? Соответственно, мне тоже нецелесообразно. То есть, здесь надо думать, кого судить, кого не судить.

Я. Розова― То есть, все очень индивидуально.

А. Иванов― Коллекшен – это системность, это большая аналитика, большой опыт предыдущей работы, потому что вот по таким-то галочкам у меня люди платят, вот люди без такой галочки там не платят. В этом регионе, вот на это люди реагируют, там где-то лучше работает ФССП к примеру там, или там более ответственнее. В этом регионе… Вот я могу сказать, что к примеру по Москве там к сожалению, да? Исполнительное производство, оно ну, ведется плохо. Видимо потому, что и заработки ФССПшные очень маленькие имеется в виду, и… То есть, люди… И загруженность населения то очень большая, и нагрузка на приставов…

Я. Розова― Вы по всей стране работаете, да?

А. Иванов― Конечно. И нагрузка на пристава очень большая в Москве, и он просто не может все охватить. А к примеру в каком-то… В каком-нибудь более маленьком городе, где население маленькое, где там многие друг друга знают, там качество исполнения судебными приставами, оно гораздо выше. Потому, что и заработная плата ФССП там в регионе, она такая же как в Москве, но там это деньги, а в Москве это не деньги. Поэтому, к примеру там по Москве к примеру, я прослуживать не хочу, а в Ульяновске я хочу.

Я. Розова― А вы на места выезжаете? Я имею в виду, ваши сотрудники?

А. Иванов― Ну, а как же, а кто будет исполнять судебные решения? То есть, есть судебное решение, выдается исполнительный лист, (неразборчиво) лист нужно предъявить в службу судебных приставов для того, чтобы начались фактические действия с должником. В том числе арест имущества, арест на счета, выход в адрес, да? Конечно же… То есть, наша компания, мы… У нас порядка 350-ти человек штата, и мы присутствуем в 32-х регионах по РФ, в каждом регионе порядка там 3-4 человек и 2 колл-центра, (неразборчиво), и другой (неразборчиво).

Я. Розова― А если да, если разобрать, такие злостные неплательщики, да? Которые может быть просто ну хотят не платить, ну бывает такое, да, не хотят. И есть добропорядочные граждане, которые оказались в трудной ситуации, кого больше?

А. Иванов― Ну, тех людей, которые попали в трудную ситуацию, больше к сожалению, да? Потому, что…

Я. Розова― Они бы готовы были бы, да? Вернуть все долги, но не могут.

А. Иванов― Совершенно верно, да. То есть, они бы и рады… Но я вам так скажу, что если человек вышел на конструктив, то есть вышел на диалог, говорит извините, сейчас не могу, но могу потом когда-нибудь, или могу каждый месяц, но вот по 3 там, или там по 5, по 10 отдавать… Тут тоже зависит все от структуры долга, если он дожжен 15 тысяч рублей, он готов по 3 тысячи платить…

Я. Розова― То есть вы не звери, вы готовы договариваться.

А. Иванов― Это основная мысль, которую в том числе я хочу донести до вот должников, в том числе о том, что давайте договариваться, с этой стороны сидят тоже не звери. И мы готовы идти на конструктив, и я знаю там все ведущие компании, они я уверен… Ну, мы общаемся, у нас есть форумы, у нас есть комитеты, у нас есть наш общий орган, то есть, есть ЦРО, (неразборчиво) который представляет наши интересы. Там сформированы стандарты, я знаю, нашу позицию рынка знаю, мы готовы договариваться. Я не отвечаю за там вот все 220 компаний, но за…

Я. Розова― За себя уж точно, да.

А. Иванов― За себя точно отвечаю, и…

Я. Розова― Я напомню, что это Андрей Иванов, генеральный директор агентства взысканий «Филберт».

А. Иванов― Именно так.

Я. Розова― Не бойтесь, обращайтесь, да?

А. Иванов― Не бойтесь общаться с коллекторами, тем более с компанией…

Я. Розова― Не могу вас еще не спросить, не затронуть эту тему, это микрофинансовые организации.

А. Иванов― Да, это такая боль сегодняшнего дня, и боль наверное всей отрасли, которая не совсем к нам относится. МФО и коллекторы это разные организации, но тем не менее, они откладывают на нас именно вот свой опечаток, их деятельность откладывает. Вот несколько цифр, несколько таких вот… За 2018 год было 22 тысячи обращений граждан в ФССП, к регулятору. 45% из них, это жалобы именно на МФО.

Я. Розова― То есть, почти половина.

А. Иванов― Почти половина, да. Часть из них кредитные организации, часть из них, это оставшиеся 50… 12 их них, это кредитные организации, 30% это компании, включенные в реестр, и 45,8 это жалобы в отношении МФО. Ну, вот к сожалению…

Я. Розова― Победить их еще можно, или…

А. Иванов― Цифры вот такие. Ну, значит опять –таки, вот свою позицию вам говорю, и позицию цивилизованного рынка. Ну, здесь вот кроме политики кнута, ну наверное эту позицию не исправить. Вот сколько компаний было исключено из реестров? В том числе вот компании, которые близки к МФО. У нас за 18-й год, по-моему было исключено… Всего 13 компаний исключены из реестра. Причем всего лишь, это… Ну, я считаю, что это всего лишь. Может кто-то скажет, что это много, но они там все вот эти 13, они как бы умерли… Некоторые умерли сами по себе. А мы же говорю, я говорю о роли регулятора, об очистке этого реестра, именно об очистке этого реестра. Чтобы были действительно правильные компании, которые соблюдали (неразборчиво).

Я. Розова― Ну, провокаторы такие, да? Они порождают должников.

А. Иванов― Да, то есть работа, в первую очередь МВД, и работа ФССП вот в этой части, в части, чтобы все участники соблюдали закон, вот это ужесточение здесь правил, оно приведет наверное к более строгому исполнению, к чистке наших рядов.

Я. Розова― Вы знаете, у меня совершенно изменилось отношение к коллекторскому рынку, и к коллекторам в частности, благодаря вам. Еще раз спасибо вам большое, и я призываю всех, кто оказался в трудной ситуации, заходите на сайт компании агентства взыскания «Филберт». Компания находится в Санкт-Петербурге, но вам ничто не мешает позвонить, проконсультироваться. Я так понимаю, вы не против, да?

А. Иванов― Мы не против, мы всегда готовы на диалог, на конструктив. Я уверен, что мы найдем эту золотую середину.

Я. Розова― Андрей Иванов, генеральный директор агентства взысканий «Филберт» был в студии «Эха».

А. Иванов― Спасибо.