Петербург. Воскресенье. Как заработать на жизнь в Instagram - Елена Шейдлина - Интервью - 2019-05-19
И. Штейнерт
―
Добрый день. Это программа «Петербург. Воскресенье». Меня зовут Иван Штейнерт. Напротив меня – Елена Шейдлина, Instagram-блогер, фотохудожник… Я не знаю, как правильно, Лена, сразу скажи.
Е. Шейдлина
―
Можно просто digital artist.
И. Штейнерт
―
Digital artist. Возможно, не все наши слушатели понимают, что это такое. Ты можешь пояснить, что это значит? И Instagram-блогер, и фотохудожник, и digital artist. Чем занимаешься ты?
Е. Шейдлина
―
Я художник мультимедийный. Занимаюсь тем, где в принципе присутствует арт. Могу заниматься видео, могу заниматься фото, масляной живописью, 3D-модели создавать, быть режиссёром, писать музыку и всё, где можно включить свой креатив и фантазийное мышление. Но в принципе начинала я всегда с фоторабот, из-за чего я стала популярной именно в Instagram.Но когда меня спрашивают, как же свой Instagram сделать популярным, я ответить на этот вопрос не могу, потому что часть подписчиков у меня пришли из «ВКонтакте», когда в начале своей творческой карьеры я рисовала граффити «ВКонтакте», и люди стали подписываться из-за необычного образа. На тот момент «подписываться» - такого слова не было, они просто добавлялись в друзья, так что в какой-то момент у меня было ограничение в 10 тысяч друзей и куча комментариев: «Что же ты ещё такое придумаешь?».
И когда я завела Instagram, мой любимый человек сказал: «Тебе нравится воплощать идеи? Давай попробуем это сделать в фотографии. Немного постараемся». Так что digital художник и digital artist. Мне нравится слово artist в английском, потому что это как раз мультимедийность: ты можешь быть под этим словом кем угодно. Кем ты себя возомнил, в хорошем смысле этого слова.
И. Штейнерт
―
Я просто хотел напомнить нашим слушателям, что Лена не просто популярный Instagram-блогер. Если я правильно помню – а если неправильно, то ты меня поправишь – то у тебя более 4 миллионов 200 тысяч подписчиков в Instagram, более 2 миллионов подписчиков в Youtube и «ВКонтакте» было тоже довольно много.
Е. Шейдлина
―
Да, был миллион. Потом я удалилась из «ВКонтакте»…
И. Штейнерт
―
Мы об этом, кстати, ещё обязательно поговорим.
Е. Шейдлина
―
…С условием того, что я не хотела видеть негатив в социальных сетях в виде тех же новостных лент.
И. Штейнерт
―
Я понял. Я думаю, ещё частично мы это затронем. Я видел из твоих последних Stories в Instagram, из последних фотографий, что ты была в Соединённых Штатах, фотографировалась там, кстати, даже с персонажами «Игры Престолов», было очень прикольно. А что ты там делала?
Е. Шейдлина
―
Отлично, хороший вопрос. Я туда поехала с BMW, мы поехали туда в виде коллаборации, потому что они являются основными спонсорами Frieze – это такая ярмарка искусства, где любые художники могут показать свою работу. Именно работу, которую они проделали в течение года. И я зажглась: «Хочу! Хочу показать себя, наконец, артистом!» Так что моя главная мысль сейчас – вынести творчество из Instagram. Ты не задумывался о том, что… Ты знаешь хоть одного художника, кто вышел сейчас из Instagram?
И. Штейнерт
―
Если честно, я вообще знаю довольно мало художников. И, пожалуй, на твой вопрос могу ответить: «Нет, я не знаю».
Е. Шейдлина
―
И я не знаю!
И. Штейнерт
―
А, то есть и ты не знаешь?
Е. Шейдлина
―
Да! Я подумала, что это интересная концепция. Что мне уже не нужно зарабатывать аудиторию, но мне нужно её зарабатывать в реальной жизни, потому что я их не вижу. Я не знаю, кто ты – тот человек, который пишет мне сообщение: «Ты такая классная». Но что за этим стоит?Я подумала, что я поеду с этой концепцией на Frieze, покажу свои масляные работы, фотоработы, сделаю перформанс, где я в реальной жизни буду рисовать ту картину, чтобы люди видели, что есть этапы становления моих работ. Сначала я взяла работы масляной живописи, которые я делал в 2014 году, потом в 2016, потом в 2018, потом в 2019 и дополнила между ними историей, что я делала в эти промежутки, почему картин так мало. А я делала фотоработы и, как ни странно, можно было видеть, что когда я в первый раз бралась за работу… Я, кстати, уточняю: я не училась в художественном, я самоучка. И людям видно, что из-за того, что я делала фотографии на художественную тематику, моя масляная живопись тоже по уровню увеличивалась.
И это было интересно смотреть, потому что история не заканчивается, а встаю я и продолжаю рисовать, и рисунок намного лучше, чем первый. Но не лучше в плане даже техники, а в плане её прозрачности, в плане как я веду себя над этим холстом, потому что холст – это, вроде, часть художника, часть его мира, на которой он просто показывает свою фантазию.
И. Штейнерт
―
Я правильно понимаю, что ты хочешь постепенно переходить от только Instagram к выставкам, каким-то перформансам, ещё каким-то вещам?
Е. Шейдлина
―
Да, да.
И. Штейнерт
―
И насколько это успешно пока получается?
Е. Шейдлина
―
Я ни разу не сотрудничала с галереями, но Frieze и вообще эта поездка в Нью-Йорк и знакомство с мировыми галеристами дало мне понять, что, когда я показываю им работы, они мне дают свою визитку с личным их номером, и это хороший знак.
И. Штейнерт
―
Безусловно. Хотел тоже спросить. Я смотрел на твои фотографии и даже в интернете не смог найти ответ на то, что это за стиль. Я находил какие-то предположения о том, что это некий baby art. Возможно, это не так. Для меня это… Я посмотрел, это какая-то психоделическая была немного… фантазияи, что ли. Ты сама как-то называешь стиль своего творчества?
Е. Шейдлина
―
Начнём с того, что я не очень знакома с множеством художников и их стилистиками, но первое, к чему я была привязана – это к сюрреализму, безусловно. К арт-фотографии в виде того, что это соединение сна и реальности. Но посмотрев документальный фильм о Рене Магритте, художнике, который чем-то похож на меня, с условием того, что я не читала его биографию, но он как-то произнёс такую фразу, что «стакан – это не стакан». И я всегда играла на предметах, я смотрела на их внутренности изнутри, забывая, что этот предмет что-то значит. Я забываю, что мяч – это мяч, придумываю ему новое назначение. И тем самым… Он называл этот стиль «магический реализм». Так что пусть моя стилистика будет магическим реализмом.
И. Штейнерт
―
Окей. Также есть разные утверждения, что ты вдохновляешься Энди Уорхолом и Мариной Абрамович. Это действительно так? Давай я сформулирую так: ты изучала каких-то художников, каких-то людей, которые устраивали разные перформансы, или у тебя это получилось вне зависимости от того, что ты смотрела, читала о них?
Е. Шейдлина
―
Вне зависимости. Художники встречаются на определённом моём пути. Это как знакомые, которые приходят и уходят из твоей жизни, и так я знакомлюсь и с этими людьми. С Энди Уорхолом я познакомилась... Звучит здорово!
И. Штейнерт
―
Да!
Я безумный визуал
Е. Шейдлина
―
С Энди Уорхолом я познакомилась на свой день рождения, когда мне подарили большую книгу. И так как у меня есть маленькая библиотека собранных книг со всего мира именно искусства тех художников, которые меня вдохновляют… Хочу заметить, что эти все книги состоят только из картинок. Потому что я безумный визуал, я запоминаю, какого цвета шляпка, как наложены мазки. И когда люди меня начинают спрашивать: «Каких художников ты любишь?», если я их смотрела слишком давно, я даже имя не назову, но я смогу описать эту работу. И в данном случае я «познакомилась» так с Энди Уорхолом.С Мариной Абрамович я познакомилась из-за того, что ко мне пришла подруга и сказала: «Слушай, я хочу посмотреть документальный фильм о девушке, о женщине, которая создавала перформансы на холсте в виде её тела». Я сказала: «Здорово». Мне всегда интересно послушать мнения разных людей, разные точки зрения, что такое для них искусство, потому что ещё никто не придумал точное определение. Да его и не существует. Но что я поняла точно: что, всё-таки, ты действительно можешь быть художником, любой человек может быть художником. Но задаётся встречный вопрос: а тогда кто будет зрителем? А я чувствую себя так: я захожу в галерею – я не художник, выхожу в свою галерею – я уже художник. Значит, художник смотрит на художника, но он уже становится зрителем.
И вот для меня те же все артисты, и Марина Абрамович, которая вдохновляет тем, что она – человек искусства, как человек, который делает на себе перформансы. И я это переношу в свои фотографии, потому что я перемещаюсь сквозь разные истории, я их придумываю, и мне нужно прожить лишь одну фотографию. Мы делаем одно фото, которое мы можем готовить неделю, либо месяц, в зависимости от сложности реквизита и бюджета. Конечно, бренды помогают это воплощать, но некоторые идеи всё равно откладываем мы в полочку.
И. Штейнерт
―
То есть, серьёзно, одну фотографию для своего Instagram можно готовить один месяц? Как это технически выглядит? Возможно, многие слушатели, и я в том числе, не понимают, как можно одну фотографию готовить целый месяц. Допустим, нужен какой-то реквизит, ты его находишь, а что происходит дальше?
Е. Шейдлина
―
Ну, помимо реквизита нужна идея.
И. Штейнерт
―
Безусловно!
Е. Шейдлина
―
Есть отдельный элемент, но ты понимаешь, что история ещё не закончена. Ты недоволен этой идеей, ты понимаешь: элемента не хватает. Вот просто понимаешь, чувствуешь и просто ждёшь, пока что-то сойдётся. Безусловно, этот месяц ты не сидишь и не ждёшь, пока ты выполнишь эту идею. Ты делаешь какие-то другие проекты параллельно, каждый раз возвращаясь к этой задумке. И в конечном счёте, когда идея полностью сложилась – ты нашёл локацию, нашёл стиль, нашёл образ, твоя мимика лица…Несмотря на то, что, возможно, просматривая мои изображения, ты думаешь, что моё лицо в принципе похоже, с открытым ртом, что-то милое, то чаще всего на внешность я обращаю внимание в самый последний момент. Я обращаю внимание лишь на то, размазано моё лицо или нет. Не размазано – пойдёт.И как-то раз мой муж спросил: «Лена, но ты тут получилась намного хуже». Я говорю: «Зато фон получился офигенно». Потому что мне важно, чтобы в изображении… Поставили любого человека – и эта фотография так же здорово смотрелась при определённом свете. Но в то же время, если стоит другой человек, то скорее я немного перефразирую эту задумку для того, чтобы всё смотрелось гармонично, и вытащить его уже, как меня, было невозможно.
И. Штейнерт
―
А какой может быть бюджет у одной фотографии, например?
Е. Шейдлина
―
Мне кажется, в пределах 20 тысяч. Если это что-то лёгкое, из ткани…
И. Штейнерт
―
Речь идёт о какой валюте?
Е. Шейдлина
―
Рублей.
И. Штейнерт
―
20 тысяч рублей?
Е. Шейдлина
―
Ну да. Я же…
И. Штейнерт
―
Это немного.
Е. Шейдлина
―
С условием того, что я это делаю своими руками. Создание реквизита может как раз занимать неделю без внедрения каких-то других дел. Если я начинаю работать над проектом-фотографией, то меня не трогать. Я не могу параллельно заниматься несколькими делами. Я должна в это погрузиться, потому что где-то какой-то элемент я могу упустить.Как мы работаем с мужем: он отвечает не только за техническую часть, он отвечает за часть зрителя. Он отвечает за часть, когда он может перефразировать мою полную идею. Я ему говорю идею, а он шуткой мне говорит другую, я понимаю, что моя вообще идея никуда не годится, «слушай, давай делать твою», хотя я к этому могла готовиться две недели, и реквизит уже закончен. И такое бывает. Я просто понимаю, что… «Ну, окей, потренировалась, хватит». Но в то же время, я всегда пытаюсь доделывать эту идею. Тренировка всегда может перейти в что-то новое, если нужно что-то дополнить. И всё так сумбурно наворачивается слоями, как блинный торт.
И. Штейнерт
―
Я правильно понимаю, что сперва твои фотографии понравились… Не то, чтобы не только россиянам, в первую очередь не россиянам, а на Востоке – японцам, китайцам. Почему? Ты сама как-то себе это объясняешь?
Е. Шейдлина
―
Наверное, это потому, что сначала я именно всегда сотрудничала не с людьми. Люди в России узнали меня от блогеров, в большей степени. Когда я в первый раз пришла на Youtube-фестиваль, с помощью которого я и создала своё первое видео на Youtube… Потому что я не хотела быть ютубером. И я подходила к людям, именно к блогерам, я спрашивала: «Привет! А кто ты?» – «Привет, Лена! Я тот-то и тот-то». Я поняла, что все топовые блогеры меня знают, а я нет, и нужно это дело исправлять. Они наделали кучу фотографий, опубликовали меня, и тогда у меня выросла… На миллион подписчиков в два дня.
И. Штейнерт
―
А почему японцы, например, так любят твои фотографии?
Е. Шейдлина
―
Да, я, кстати, перескочила эту тему. Первоначально, перед тем, как прийти на фестиваль, я сотрудничала с множеством именно брендов одежды. И чаще всего это была одежда из Азии, это крупные бренды, но именно дизайнеров, эксклюзивные.В Японии и вообще на Востоке, в Азии очень хорошо продвигают молодых талантов. Они берут их концепцию и начинают продвигать, создавая маленькие магазинчики в реальной жизни, не только в интернете. И они подключают инфлюенсеров – человека, который ещё и это транслирует на себе. Трендсеттеров. Я делала фотографии в своей необычной стилистике, и они стали публиковать в своих профилях, на которых уже было 500 тысяч, а у меня… Я помню, первая моя публикация рекламная, которую я сделала – не рекламная, мне отправили вещи…
И. Штейнерт
―
Просто за вещи. Бартер.
Е. Шейдлина
―
Да, бартер. 32 тысячи подписчиков, я прекрасно помню это число, и мне первый бренд отправил вещи, выложил у себя в профиле, и постепенно у меня стала набираться эта аудитория, и они уже стали следить. Кто-то делится, кто-то выкладывает на своём профиле, многие художники рисовали мои образы. И я набирала свою аудиторию. Так проще сказать.
И. Штейнерт
―
Я бы ещё хотел поговорить о том, как монетизируется Instagram. Наверняка многие люди не подозревают, что в Instagram можно работать, и в целом, хорошо работая в Instagram, не…
Е. Шейдлина
―
Работать вообще.
И. Штейнерт
―
Да, не нужно работать, что называется, на обычной работе. Я так понимаю, что Instagram и Youtube, наверное, в частности, даёт тебе возможность сейчас не работать и в целом жить в своё удовольствие, правильно? А можешь рассказать, какими способами происходит… То есть, как можно зарабатывать деньги, публикуя фотографии в Instagram? И о каких суммах может идти речь?
Е. Шейдлина
―
Хорошо. Я начну рассказ с того, что когда я начинала создавать Instagram и все социальные сети, не то что никто не знал, что это можно монетизировать – даже бренды об этом не знали, и даже не подозревали, что такое вообще будет возможно.
И. Штейнерт
―
Твои родители, например, когда-нибудь могли подумать, что твоё увлечение фотографией будет приносить тебе деньги не потому, что ты будешь снимать свадьбы, а потому, что ты просто будешь выкладывать свои фотографии?
Мама мне всё время помогала воплощать эти задумки.
Е. Шейдлина
―
Как ни странно, мама мне всё время помогала воплощать эти задумки. И я помню свою первую рекламную интеграцию, за которую мне заплатили 10 тысяч рублей именно в Instagram. Я рекламировала приложение. И тогда я могла показывать не маме, а именно папе: «Папа, отстань от меня, у меня уже есть 10 тысяч рублей».Несмотря на то, что, когда я приехала в Петербург, я ни капельки денег не просила уже у родителей, потому что у меня есть от мамы эта жилка – я обожаю продавать какие-то предметы. Я очень всегда мечтала открывать разные филиалы одежды, аксессуаров, работать именно в торговле. Мне так казалось. Но получилось так, что всё-таки арт мне нравится больше. Своего рода, это тоже такая площадка открытая.
И как зарабатывать на фотографиях – мне кажется, нужно выработать свой собственный стиль, и бренды уже приходят к тебе не как площадка, а как к артисту, потому что… Что делают бренды, когда они берут блогеров? Конечно, они хотят увеличить узнаваемость. Но в то же время они берут тебя как лицо.
И. Штейнерт
―
Ну вот, например…
Е. Шейдлина
―
Почему они говорят «амбассадор»? Потому что ты вносишь своим стилем в их бренд что-то новое, и они платят больше тебе за это деньги. Значит, если ты развиваешь Instagram либо социальные сети, они рассматривают: как площадка – раз, ты сам, как личность – два, и третье – они надеются, что в дальнейшем ты будешь развиваться, и тем самым… И ты был представителем их бренда, что ещё положительно на будущее, на много лет вперёд складывается на их беззаботной жизни.
И. Штейнерт
―
Я правильно помню, что ты – амбассадор Nike? Но ведь вряд ли такой компании, как Nike, нужно, чтобы о них больше узнавали. Наверняка про неё и так все знают.
Е. Шейдлина
―
Из-за этого они берут артиста, который может что-то внести в их бренд. В виде даже представительства из России. Я была амбассадором в России, именно Nike, который представлял нашу страну. И они первый раз взяли человека, который не был заинтегрирован в спорте.Меня спросили, хочу ли я заниматься бегом. Я сказала, что бег – это самое нелюбимое, что у меня есть, и из-за этого я хочу. Потому что я помню историю, когда я бегала быстрее всех. И сейчас я понимаю, что произошло, хотя я всем говорила, почему я перестала бегать именно в детстве – что мне сделали прививку, я разучилась бегать. А потом мама рассказала такую историю, что у меня всё сошлось. У меня были небольшие эпилептические приступы…
И. Штейнерт
―
Я читал об этом и хотел, кстати, как раз спросить. Тебе не мешает ли это? Я так понял, это была достаточно серьёзная какая-то болезнь.
Е. Шейдлина
―
Да. Эпилепсия не переросла в эпилепсию, потому что это до определённого возраста. До 8 лет не проходит – то это уже эпилепсия. А так это судороги называется.
И. Штейнерт
―
И у тебя прошло?
Е. Шейдлина
―
У меня прошло. Но они меня долго лечили, и у меня прошли судороги, и тут мне делают прививку, и у меня опять начинаются те приступы, когда при большой температуре тебя начинает трясти, если не открыть рот, то ты можешь просто задохнуться.
И. Штейнерт
―
Да, я сталкивался.
Е. Шейдлина
―
И, получается, они смогли вылечить это, и после этого я говорила, что после прививки мне нельзя…
И. Штейнерт
―
Бегать.
Е. Шейдлина
―
Я не могу бегать, да. У меня как будто заканчивалось дыхание. Но тут мы стали заниматься с профессиональным тренером, и я понимала, что я могу гораздо больше, чем умею и чем представляю, и поборола вот этот детский страх, который шёл от непонимания того, что это связано с болезнью.И мы сняли прикольное видео… Как вообще работа с этим видео происходила: они взяли концепты моих фотографий, которые были в моём Instagram, и их просто анимировали. В конечном итоге меня в Америке, когда я приезжала, узнавали именно по этому видео. Так что Nike были международной такой компанией, и это был прикольный опыт – что я не только избавилась от своего страха, не то, что я вообще вернулась к спорту, а это больше то, что я и захватила немножко американский и европейский рынок. Так что через бренды… Не знаю, кто кому больше даёт.
И. Штейнерт
―
Я читал, что… Про это писало издание Glamour, что ежемесячно доход от Instagram и разных соцсетей тебе приносит от 3 до 5 тысяч долларов. Я не хочу сейчас спрашивать…
Е. Шейдлина
―
Да я могу ответить.
И. Штейнерт
―
А, ты можешь?
Е. Шейдлина
―
Это неправда.
И. Штейнерт
―
Это неправда? Скажи, назови правду.
Е. Шейдлина
―
Больше. Намного больше.
И. Штейнерт
―
Больше? Это было в 2018 году, и тогда было больше?
Е. Шейдлина
―
Намного больше, да.
И. Штейнерт
―
Ещё я видел видео, вы с мужем Женей снимали из своей квартиры… Из своей квартиры?
Е. Шейдлина
―
Да, всё верно.
И. Штейнерт
―
Это квартира в центре Петербурга, она очень красивая, кстати, могу сделать комплимент.
Е. Шейдлина
―
Спасибо.
И. Штейнерт
―
То есть, этих денег, которые ты получаешь с Instagram, достаточно для того, чтобы, например, за несколько лет накопить на квартиру.
Е. Шейдлина
―
Нам потребовалось, чтобы накопить на квартиру 8 лет.
И. Штейнерт
―
Это довольно много.
Е. Шейдлина
―
Много, да. Скажу, что в 2018 был правда довольно-таки большой заработок, который покрыл нашу свадьбу, отвозить всех родственников туда…
И. Штейнерт
―
А где это было?
Е. Шейдлина
―
Это было на Санторини, Греция. Оформить брак, который будет не только на бумажке, он официально действует по всему миру – это тоже отдельная оплата. Сделать полностью ремонт и ещё отдать долг родителям, которые ещё нам добавили на эту квартиру. Наша квартира стоила 9 миллионов рублей. Я не считаю, что это так много для центра, потому что у нас почти что 100 квадратов, 4 метра потолки и…
И. Штейнерт
―
Это недалеко от Исаакиевского собора, если я правильно понял.
Е. Шейдлина
―
Зачем разглашать эту информацию!
И. Штейнерт
―
Недалеко!
Е. Шейдлина
―
Недалеко, много места там, возле Исаакиевского собора.
И. Штейнерт
―
Я понял.
Е. Шейдлина
―
Так что, да. Но вообще главный заработок сейчас не на публикациях в Instagram, а именно на креативном продюсировании. Люди платят мне за идеи, а я продюсирую этот проект для брендов.
И. Штейнерт
―
То есть, если у компании, например, нет какой-то классной идеи для рекламного ролика, то они могут обратиться к креативному агентству Елены и Евгения Шейдлиных, и вы придумаете им идею.
Е. Шейдлина
―
Да.
И. Штейнерт
―
Просто продаёте им идею.
Е. Шейдлина
―
Да. Если они хотят, чтобы моё имя фигурировало, то это стоит дороже. Если они просто покупают креативный проект, можно даже в анонимном виде, мы спродюсируем этот проект.
И. Штейнерт
―
Почему ты оказалась в Петербурге? Я знаю, ты родилась в Саратове. Что тебя сподвигло уехать из Саратова в Петербург?
Е. Шейдлина
―
Я никогда не думала, что я оттуда уеду, но я познакомилась с Женей…
И. Штейнерт
―
Тебе там нравилось?
Е. Шейдлина
―
У меня никогда не было «нравилось – не нравилось», я вообще человек был без цели, я всё скидывала на маму. «Мам, куда пойдём учиться», «мам, чего будем делать, кем буду работать», «мам, что мне одеть». И так получилось, что когда она уже решила за меня, что всё, ты не остаёшься 10-11 класс, с 9 уходишь в колледж, я закончила издательское дело и связь с общественностью…
И. Штейнерт
―
Это помогло, кстати, как-то?
Е. Шейдлина
―
Да, я изучила Photoshop, Corel…
И. Штейнерт
―
А, то есть именно так.
Е. Шейдлина
―
Да, это было всё в момент колледжа. Но, безусловно, больше времени я проводила уже дома. Просто сказали, что есть такой Photoshop, а там изучайте дома, как хотите. Не было такого прямо направленного изучения на программы, но в большей степени я полюбила именно обложки.Возможно, от этого тоже произошла моя стилистика одной фотографии в Instagram и почему я выбрала именно эту площадку для публикации. Потому что мне всегда нравилось, чтобы в изображении была цельная история. Я не люблю это описывать, несмотря на то, что у меня есть, как я считаю, два таланта: это писать и говорить. Мне очень нравится текст, мне нравится, как он может передавать эмоцию, что ты можешь сам представлять что угодно. Но если ты уже сделал изображение, то текст не нужен.
И. Штейнерт
―
Лена, мы сейчас прервёмся ненадолго и после перерыва продолжим.НОВОСТИ
И. Штейнерт
―
Еще раз здравствуйте, мы продолжаем эфир. Меня зовут Иван Штейнерт, напротив меня – Елена Шейдлина, Instagram-блогер, очень популярный. Еще раз скажу – более 4 миллионов подписчиков в Instagram, более двух миллионов – на Youtube. Лена, посмотрев один из твоих последних роликов на Youtube, я увидел, что ты пытаешься, в силу своих возможностей, бороться с буллингом. Буллинг, если по-русски говорить, это – травля. Почему именно буллинг?
Е. Шейдлина
―
Я сделала на этом акцент, потому что это касалось меня, моего друга. Когда я начинала Instagram – люди не сразу приняли это, люди вообще не сразу принимают что-то необычное, для них это кажется какой-то издевкой над самим собой. Из-за этого ко мне была долго приклеена кличка «тамблер гёл», но это не потому, что я была популярна в Tumblr-сети. Кстати, оттуда очень много пришло восточных НРЗБ.
И. Штейнерт
―
А что значит «тамблер гёл»?
Е. Шейдлина
―
Была такая стилистика, когда ты облеплялся блестками, был весь такой радужный, как единорожек, делал рожечки. Это определенный стиль – как, я не знаю, emo girl, либо гот. Вот и tumbrl girl – стиль, который стал очень трендовым, который взорвался просто в России, все пытались делать. И родоначальником этого была именно я. Потом стали создаваться мемы разные, фотокарточки, где брались девочки, и их оскорбляли – из-за того, что они просто решили ярко одеться.И я подумала, что мне нужно показывать своими фотографиями больше провокация, я вообще провокации очень люблю, чем больше негатива – тем лучше. Потому что так я вызвала эмоцию, а потом уже из этой эмоции я могу слепить, как из пластилина то, что мне нужно. Они заметили, дело пошло в нужное русло.
Потом это как-то накладывалось историями, что «одеваюсь плохо, выгляжу плохо, щеки, рост…Кто ты? Модель?! Какой у тебя рост? 150 с кепкой, как ты можешь называть себя моделью?!» Все модели ополчились против меня, потому что я сказала, что быть моделью просто, если у тебя есть камера, и с помощью интернета ты можешь быть, кем ты захочешь, потому что эта площадка дает неограниченные возможности. Получила hate от всех, кого можно, от каких-то блогеров, мальчикам не нравилась – и все из-за того, что как-то я «ненормально» выгляжу, и крашу волосы в яркие цвета. Я такая: «Ну ладно».
Потом происходит история с тем, что я знакомлюсь с подругой, Джи Джи – я думаю, что ты понимаешь, о ком я говорю.
И. Штейнерт
―
Да, да.
Е. Шейдлина
―
Это та девочка, которая, в принципе, была моим учителем в арт-фотографии, и которая…
И. Штейнерт
―
И она умерла.
Е. Шейдлина
―
Умерла, да. Покончила с собой. Когда она приехала в Россию, первое, что она рассказала мне – как во Вьетнаме люди реагируют. Не только в интернете высказывается, к тебе могут подойти на улице и побить – из-за того просто, что ты выглядишь необычно, у тебя могут быть розовые волосы, синие. Я думаю, что эта проблема, с которой люди сталкиваются на разных этапах своей жизни – это вещь, о которой нужно рассказать, что это не только происходит, чтобы они не думали, что это нормально.
И. Штейнерт
―
У меня еще один вопрос: в одном из видео вы с Женей…точнее, Женя, твой муж, говорил о том, что он не носит слишком яркую одежду в России, потому что многие люди оборачиваются и как-то косо смотрят. Я мог заметить, что ты носишь яркую одежду в России, ощущаешь ли ты на себе какое-то давление окружающих? Идут люди после работы после работы, а ты идешь в разноцветной, яркой – они как-то реагируют на это?
Е. Шейдлина
―
Я думаю, что у меня есть защита в виде моего милого лица, и когда они как-то грубо смотрят – я им просто улыбаюсь, и у них как-то проходит эта агрессия. А насчет Жени я готова ответить так: он просто не любит внимания. Просто такой человек, чтобы пройти мимо – и остаться незаметным. И иногда он меня тормозит. Запрещает мне надевать какие-то вещи, но только отвернется – я уже на улице в этой одежде! Меня это никогда не смущало.Но иногда, когда я надеваю что-то новое, броское, то мне хочется, конечно, перебить этот страх. Потому что иногда бывает что-то треплется. И ты выходишь – и тебе становится так хорошо и здорово, что ты все-таки пересилил. Потому что ты же нравился себе в зеркале, ты выглядишь классно, стильно, и в конечном счете, если люди будут видеть больше таких людей, сами начнут превращаться в таких же особей.
И. Штейнерт
―
Еще один вопрос, буквально по лекалам вашего с Женей видео-блога: в одном из видео Женя говорил, что если у вас будет ребенок нетрадиционной сексуальной ориентации, например, сын гей – то вам придется покинуть эту страну. Ты согласна с Женей? «Эту страну» - я имею в виду Россию, конечно же.
Е. Шейдлина
―
Да, я согласна. Потому что до этого мы обсуждали, что девочке немного проще, почему-то некоторые люди считают, что это более…возможно. А если мальчик, то…Мы просматривали какие-то блоги, где мальчик выдавал себя за гея и провоцировал других людей в чат-рулетке, и мы видели, сколько у них было агрессии! И нам стало страшно. Страшно за нашего ребенка.Потому что, как я сказала – я там не договорила фразу – но у нас очень много друзей именно геев, лесбиянок, и они вообще не отличаются от обычных людей. Я не лезу в их личную жизнь, но мне всегда интересно послушать, с какими трудностями они встречаются, и как они с этим борются. Чтобы, если у меня произойдет подобная ситуация, я уже знала, как действовать либо кому-то помогать. И в конечном счете я, безусловно, готова продвигать эту тему свободы. Свободы во всех пониманиях. Это тоже буллинг, это тоже травля. Общество объединяется, но объединяется не там, где нужно.
И. Штейнерт
―
Хотел еще такой тебе вопрос задать, тоже связанный с нашей страной. В последнее время у нас часто не ладятся отношения с многими другими странами – с Соединенными Штатами, Великобританией, странами Евросоюза. Это как-то влияет на твою работу? Помимо того, что курс рубля, он, понятно, влияет на всех, наверное. А в плане отношения, какие-то большие бренды, которые не хотят сотрудничать с россиянами – такого нет?
Е. Шейдлина
―
Нет, никогда не встречалась с подобным. Даже когда я знакомлюсь с разными артистами либо брендами за границей, и они спрашивают: «Откуда ты? Из России?» И все странно позитивно реагируют: «О, здорово! Из России, здорово! Я знаю, там очень много талантливых людей». Все судят человека по его поступкам, а не по поступкам государства.
И. Штейнерт
―
Слава Богу, пока это так. А еще хотел спросить – почему ты все-таки ушла из «ВКонтакте»? Ты в начале немного затронула эту тему. У тебя там был довольно популярный аккаунт, который, наверное, можно было как-то монетизировать, но ты решила…
Е. Шейдлина
―
И монетизировали.
И. Штейнерт
―
И монетизировали, тем более. Но ты решила удалить его. С чем это связано?
Е. Шейдлина
―
С тем, что в тренде стали появляться больше новости негативного характера, кто-то на кого-то наседает, вечные споры. А я человек, который любит, чтобы вокруг были, не знаю, сахарные облачка, чтобы всё было мило, чтобы я кошку держала мурлычущую. Я человек, который создает только в супер-спокойствии. Есть, конечно, художники, которые, если у них случается драма, они начинают быть великими. Я начинаю быть великой – в своем отношении, никто мне не вручил, не приклеил этот титул…Но, в конечном счете, было так много негатива, что мы подумали, что мы со всеми можем списываться в Telegram. А там – там прошлая Лена, которая решила двигаться дальше.
И. Штейнерт
―
Но ты вообще читаешь новости? Я так понял, ты отказалась от новостной ленты «ВКонтакте».
Е. Шейдлина
―
В твиттере всегда читаю, подписала в Telegram на разные каналы. «Эхо Москвы» слушаю.
И. Штейнерт
―
«Эхо Москвы» слушаешь, ничего себе! Мы будем знать. Такой вопрос, наверное, уже последний… хотя может быть и не последний. Про политику. Ты ходила на выборы? Тебе уже 24 года.
Я ни разу не ходила на выборы.
Е. Шейдлина
―
Я ни разу не ходила на выборы.
И. Штейнерт
―
А почему? Это позиция? Или, скорее, безразличие, аполитичность?
Е. Шейдлина
―
Нет, не безразличие. Я помню, что, я не попала – первый раз, когда мне 18 исполнилось, так как у меня день рождения в июне. И те ребята ходили, на 18 лет.
И. Штейнерт
―
Вот мне тогда еще нельзя было.
Е. Шейдлина
―
И я не успела. А они рассказывали, что им дали шоколадку. И я ждала, чтобы пойти, чтобы мне дали шоколадку. На тот момент я вообще не была знакома с политикой. «Что происходит?!» Все время была в абстракции. На самом деле, меня со всем знакомит мой муж, он мой главный промыватель мозгов, любит поговорить. Как в видео, ты видел - если у меня нет точки зрения, на фоне его информации я могу выразить свое мнение, и, даже если оно будет неправильным, у нас хотя бы будет диалог, чтобы он мне объяснил, и я больше поняла. Так что я прочитаю, могу даже пропустить что-то, но, когда он начинает говорить – мне есть, что ему ответить. Он думает, что я не осве…Ну, вы поняли.
И. Штейнерт
―
Не осведомлена.
Е. Шейдлина
―
Да. И я неплохо так действую. И, когда были…в том году?
И. Штейнерт
―
Да, в 2018м.
Е. Шейдлина
―
Когда были в том году выборы, я уже жила в другом месте, на съемной квартире, и мне было далеко в пункт ехать.
И. Штейнерт
―
А, тебе было неудобно. Можешь назвать свои любимые места в Петербурге? Где тебе нравится больше всего находится, какие-то общественные пространства, исторические, может быть, места?
Е. Шейдлина
―
Мне очень нравится Ладожское озеро.
И. Штейнерт
―
Не Санкт-Петербург, но мне тоже.
Е. Шейдлина
―
Петербург я люблю в целом. Мне нравится гулять, нет какого-то конкретного места, который оставил надрез в моем сердце. Мне просто нравится этот город, я люблю сюда возвращаться, не хочу выделять какие-то конкретные места. Скорее, есть две моих жизни: это вот на Ладожское озеро я приезжаю, и знаю, что буду там с друзьями, мы там погуляем, чаек попугаем, покушаем рыбку, грибочки пожарим. А Петербург – это место, где я построила свою студию, свое творчество, где оно выросло и где растет до сих пор. И я, безусловно, хочу сделать Петербург центром современного искусства.
И. Штейнерт
―
Ты жила и в центре Петербурга, и на окраине, насколько я понимаю. Что все-таки лучше, центр?
Е. Шейдлина
―
Одинаково.
И. Штейнерт
―
Одинаково?
Е. Шейдлина
―
Да. Потому что я не воспринимаю место… мы просто нашли подходящую квартиру. Если бы она была на окраине – мы бы взяли на окраине. Мы не искали центральные районы, мне нужны были высокие потолки большие окна, много света, чтобы рисовать, мы ее рассматривали, как мастерскую, в первую очередь, а не как дом для семьи, детей и будущей жизни. И получилось так, что я просто вычеркиваю жизнь города, когда я у себя дома. Это для меня отдельная планета.
И. Штейнерт
―
И, уже один из последних вопросов: как ты думаешь, что нужно менять в Петербурге, как сделать его лучше? Я, например, видел, что у тебя есть…
Е. Шейдлина
―
Подъезды.
И. Штейнерт
―
Подъезды…Парадные!
Е. Шейдлина
―
Да, вообще ужас. Мы сейчас боремся с этим. Соседи даже не хотят в это интегрироваться, мы будем сами оплачивать восстановление дверей, окон.
И. Штейнерт
―
Все ужасно, да, выглядит?
Е. Шейдлина
―
Да. Мы очень любим Варламова, когда он говорит, и пытается защитить Петербург. Дома настолько прекрасные, но они - как продукты, протухают просто. И мне хочется, чтобы все это привели в нормальный эстетический вид. Я уверена, что люди, которые там живут, большинство людей – делают хорошие ремонты внутри.
И. Штейнерт
―
Наверняка.
Е. Шейдлина
―
Но только у себя.
И. Штейнерт
―
Там заканчивается зона комфорта их.
Е. Шейдлина
―
Да! А если люди немного эту зону комфорта расширят, то Петербург расцветет!
И. Штейнерт
―
Спасибо. Это была Елена Шейдлина. Программа «Петербург. Воскресенье». Меня зовут Иван Штейнерт. Елена, спасибо, что пришли к нам.
Е. Шейдлина
―
Спасибо!