Петербург. Воскресенье: О российском кино, о президенте Зеленском и о фильме "Ван Гоги" - Сергей Ливнев - Интервью - 2019-04-28
А.Петровская
―
В апреле в прокат вышел фильм Сергея Ливнева «Ван Гоги». Этот режиссёр не снимал более 20 лет. Его картины 1990х – «Кикс» и «Серп и молот». Какое-то время Сергей Ливнев жил в Соединённых Штатах Америки. Не так давно он побывал в Петербурге, и мы поговорили с ним на террасе отеля «Indigo».Я посмотрела фильм. Мне он, во-первых, очень понравился. Первое, что возникло в голове – это Бергман. А потом посмотрела на Youtube канал Парфёнова, который вообще конкретизировал и назвал «Осеннюю сонату». Вам это сравнение скорее нравится?
С.Ливнев
―
Мне нравится сравнение с любыми хорошими фильмами! Бергман – один из не просто замечательных режиссёров, а один из моих любимых. И я, конечно, слышал уже это сравнение с «Осенней сонатой», что фильм похож тематически, потому что там про мать и дочь, а здесь у меня про отца и сына. И там, и там непростые отношения. И там, и там отношения между состоявшимся творчески, карьерно состоявшимся родителем и не очень состоявшимся, уже великовозрастным ребёнком.«Осеннюю сонату» я смотрел, безусловно, но очень давно. Тогда, когда она вышла примерно. Я даже помню, где и когда: в кинотеатре «Ударник» в Москве. Но, конечно, я мало что, честно сказать… Именно этот фильм я не пересматривал до последнего времени. После того, как сказали, что слышали это сравнение, я посмотрел. Действительно, есть такая тематическая перекличка.
А.Петровская
―
Смотрите, если вспомнить… Вы же… Я с удивлением об этом узнала, что история была изначально как раз «дочь и мать». Или?..
С.Ливнев
―
Нет, она скорее была «сын и мать».
А.Петровская
―
А, сын и мать.
С.Ливнев
―
Да.
А.Петровская
―
Но ввиду того, что вы не нашли мать…
С.Ливнев
―
Я не нашёл мать, но нашёл отца, да. Да, это действительно так. Сценарий был написан про сына и мать, и мы очень долго искали актрису. Актёра искать не надо было, потому что сценарий когда писался, то уже было мне ясно, что будет играть Серебряков. И ему это было ясно, и он читал сцены – первые же сцены, которые я написал, я ему показал. А вот матери никак не было. У меня был список актрис, которых я хотел бы, но кто-то отказывался сразу, для кого-то эта роль оказалась слишком сложной физически и эмоционально – не всем хочется иметь дело с такими темами, как увядание, умирание. Особенно в том возрасте, когда эти мысли невольно каждому человеку заходят в голову. А кто-то пробовался, не возникало химии.Естественно, я общался только с ведущими актрисами, потому что понятно, что мне нужна была очень мощная актриса. Мы с Серебряковым ездили и пробовали не только российских актрис – украинских, мы ездили и в Польшу, там пробовали, в Болгарию. В общем, всюду, где могли найти русскоговорящих актрис этого поколения. Но ни с кем не возникало.
С.ЛИВНЕВ: Сценарий когда писался, то уже было мне ясно, что будет играть Серебряков.
В итоге с одной актрисой мы договорились, но за 10 дней до начала съёмок выяснилось, что мы не договорились. Возникла такая, в общем, очень понятная женская история про то, что хочется быть красивой всегда. А роль вся построена на том, что к концу это умирание выглядит невкусно, некрасиво. И когда начались пробы грима, тут всё и закончилось.
И за 10 дней до начала съёмок я понял, что у меня нет актрисы. Я знал, что я общался и пробовал всех, кого только возможно. И я ещё раз тупо открыл компьютер и смотрел на лист бумаги, на котором были все фамилии. У меня был такой общий лист всех актёров этого поколения, мужчин и женщин, потому что этот лист составлялся раньше – я должен был другой фильм снимать, собирался, который в итоге не стал снимать. И там были роли и для пожилых актёров, и актрис. Ну вот, по всем актрисам мы прошлись, никого нет, и тут я смотрю: а сколько мужиков нетронутых! Нам не нужно было для этого фильма.
Я думаю: «Да… Много есть…» Потом думаю: «Так-так-так…» И первое, сразу же, я подумал о Даниэле Ольбрыхском, с которым мы незадолго до этого общались на другой предмет – того фильма, который не состоялся. Я немедленно ему позвонил и рассказал всё, как есть: что через 10 дней мы начинаем снимать, что съёмочный период продлится 1,5 месяца и что сценарий надо будет переписать, если он ему понравится. Я сказал: «Я пришлю вам сценарий про мать, если вам понравится, то я перепишу, вместо матери будет отец».
А.Петровская
―
А кем была мать?
С.Ливнев
―
Мать была тоже дирижёром. Но мать была дирижёром хора. А в случае с отцом, он стал дирижёром симфонического оркестра. Он спросил, сколько нужно съёмочных дней, я сказал, что дней съёмочных нужно 17, он посмотрел на свой график и сказал: «У меня есть ровно 17. Вот если б нужно было 18, у меня не было бы». Показалось, что это хороший знак, и действительно, через день он перезвонил и сказал: «Я прочитал сценарий, я хочу это делать». И тогда я переписал сценарий за неделю, и мы начали снимать ровно день в день, как собирались.
А.Петровская
―
Он не спросил, где будут съёмки – в России или нет?
С.Ливнев
―
Это был его первый вопрос – где будут съёмки, да. Потому что он в Россию не ездит последние годы, после Крыма. Но поскольку съёмки были в любом случае запланированы не в России, а в Латвии, то эта проблема…
А.Петровская
―
Не стояла.
С.Ливнев
―
…Не стояла.
А.Петровская
―
Непосредственно о фильме. Я специально после того, как посмотрела картину, пересмотрела «Кикс» и «Серп и молот». Между ними просто пропасть, как мне кажется. Что произошло за то время, когда вы не снимали кино?
С.Ливнев
―
Пропасть – в смысле очень разные?
А.Петровская
―
Да, абсолютно.
С.Ливнев
―
Нельзя сказать, что…
А.Петровская
―
Да, они абсолютно разные, да.
С.Ливнев
―
Переродился!
А.Петровская
―
Что переродилось?
С.Ливнев
―
Вы знаете, на самом деле, я ведь не снимал кино 23 года. После фильма «Серп и молот», который вышел в 1994 году, я не снимал 23 года. Больше даже получилось, до выхода если считать. Чтобы сказать, почему я вернулся к этому делу, нужно, наверное, прежде сказать, почему я ушёл от этого дела.А ушёл я от этого дела потому, что у меня в голове возникал полный раздрай на тему «для чего я этим занимаюсь». Понятно, что люди, которые снимают кино, делают это оттого, что им хочется что-то сказать, выкрикнуть, или прохрипеть, или какой-то звук из себя издать и о себе сообщить что-то. Конечно же, так было и у меня. Однако при этом честно сообщить о том, что у меня внутри, на душе, мне духу не хватало. Мне казалось, видимо, что… Это всё я рассказываю сейчас прекрасным, умным, интеллигентным, возвышенным, тонким – и замечательно. А был я растерянный, неуверенный, перекособоченный, лохматый, взъерошенный и так далее.
Поэтому фильмы, которые я делал, тематически я всячески отодвигал как можно дальше от себя и от проблем, которые показали бы человека типа того, какой я есть. Первый фильм, «Кикс» - это был фильм про двойницу. Девушка-двойник, она парикмахер в провинциальном городке, она становится вдруг двойником знаменитой певицы. И тут всякие стилистические игры, жанровые игры, постмодернистские ходы. В общем, я казался себе очень умным и интересным и каким-то образом сумел задурить голову не только самому себе, но и некоторым другим.
А.Петровская
―
Такой артхаус 1990х.
С.Ливнев
―
Да, да. И это тогда казалось всё очень свежо, интересно, у нас это только входило… Артхаус, постмодернизм и так далее. Хотя, кстати говоря, фильм был довольно… Он был не такой уж артхаус, это не был такой скучный артхаус, это был фильм НРЗБ
А.Петровская
―
Нет-нет, оно зрительское!
С.Ливнев
―
Зрительское, да. Вот. Второй фильм после этого я сделал, под названием «Серп и молот». Там действие происходило в 1930е годы, по указанию Сталина девушку-колхозницу переделывали в мужчину-пролетария. Тоже фантастическая история абсолютно, там наворочена куча всяких советских мифов, использовано…
А.Петровская
―
Такое практически мокьюментари, на самом деле.
С.Ливнев
―
Да-да-да! Там Мухина лепит с них «Рабочего и колхозницу» и так далее. Парафразы на тему Николая Островского. В общем, наворочено всякого было. Мне казалось абсолютно… Очень художественные всякие изыски, и мне казалось, что я очень надёжно исключил всякие возможности ассоциировать это всё со мной. Никто не поймёт, я очень буду красиво и интеллигентно тут выглядеть, и никто не поймёт, какое же я чмо.На самом же деле, теперь я понимаю, что всё-таки от себя не уйдёшь. Потому что те фильмы, конечно, рассказывали всё равно про меня. Хотя я этого не понимал. Потому что двойница, нарядившаяся знаменитой певицей – это я, я абсолютно провинциальная парикмахерша, которая нарядилась знаменитой певицей. И я абсолютно та самая смятенная крестьянка, которая превратилась в стахановца. И никому не может об этом рассказать! Никто не должен знать, что там, в этом прекрасном возвышенном теле стахановском, трепетная растрёпанная душа сидит.
Короче говоря, дальше существовать в системе этого я не мог. Этот когнитивный диссонанс, видимо, меня разорвал, и я не сумел найти решения, каким же образом мне снимать кино. Каким образом мне, всё-таки, о чём-то высказываться. Каким образом мне о себе научиться говорить. Я предпочёл просто не говорить.
И больше 20 лет я продюсировал чужие фильмы и убеждал себя, временами успешно, что мне это очень нравится, что в этом есть моё призвание, что ничего большего мне и не нужно. Пока в какой-то момент я не понял, что так больше невозможно, и всё меньше и меньше мне становилось интересно что-нибудь продюсировать, и всё больше и больше начинало становиться очевидным, что, собственно, хочется рассказать о том, что тебя по-настоящему волнует. И нужно сделать это в абсолютно ясной, простой и прямой форме. Без всякого постмодернизма и прочего жанрового многоумия. И стилистического тоже.
А.Петровская
―
Это сложнее ведь. Нет?
С.Ливнев
―
Как сказать… В общем-то, смотря как настроен. Мне было намного проще. Потому что, когда ты освободился от этих оков, что я должен чего-то такое наворачивать, что нужно какое-то специальное художественное произведение, оно должно быть каким-то очень художественным, каким-то особенным, что-то надо выдумывать, быть интересным… Нет, если ты просто-напросто говоришь, что хочешь, что есть, что тебя волнует – как меня учили в школе, правду говорить легко и приятно.
А.Петровская
―
Слушайте, вы уехали же в Америку, и в интервью вы говорили, что уехали, потому что никакой надежды вообще с российским кино не видели. То есть, я так понимаю, глобально российское кино, не только ваше, а вообще.
С.Ливнев
―
Да. Я уехал в 1999 году, после того, как случился дефолт 98-го и казалось, что кино в России уже не будет никогда. Не до кино тогда было. Тогда уже кино как бизнес, как индустрия не существовало, кинотеатры построили позже. Тогда всё это существовало только на подачки государства, а у государства вдруг не стало денег. И я укатил в Америку, вообразив, что я стану великим голливудским продюсером и оттуда покажу всем.
А.Петровская
―
Как надо.
С.ЛИВНЕВ: Ушёл я от этого дела потому, что у меня в голове возникал полный раздрай на тему «для чего я этим занимаюсь».
С.Ливнев
―
Как надо. Снял там 5 фильмов на английском языке, low-budget такие, независимые. Великим продюсером не стал. Фильмы были. Кстати говоря, первый мой англоязычный опыт был с Тимуром Бекмамбетовым, это был его первый фильм на английском языке. Про женщин-гладиаторов, очень была остроумная история. Фильм был успешный, а остальные менее были успешные, но в любом случае это всё было не то, о чём я мечтал.Когда начали строить кинотеатры, и к 2005-2006 году я увидел, что вдруг, как грибы, кинотеатры отовсюду полезли, и что в России люди стали ходить в кино, стало абсолютно вообще реализуемым, по крайней мере, в теории, что можно делать кино, которое окупится. И тогда мы вместе с моим товарищем, с которым мы познакомились там же, в Лос-Анджелесе, который там закончил киношколу, Марюс Вайсберг – мы с ним придумали этот фильм, под названием «Гитлер капут!». Это была одна из первых таких комедий, хулиганская абсолютно комедия. И приехали, сняли её в городе Львов, который превратили в Берлин. И жутко забавлялись, нам было очень здорово, весело и хорошо.
А.Петровская
―
И надежда возродилась.
С.Ливнев
―
Надежда возродилась, да, конечно. И с этого момента я стал продюсировать русские фильмы на русском языке для русского проката, и старался делать именно такое коммерческое зрительское кино. Собственно, так оно и получалось. Следом за «Гитлер капут!», который оказался успешным, мы с тем же Марюсом сделали «Любовь в большом городе» – фильм, который открыл русскому зрителю нынешнего украинского президента Владимира Зеленского. Это была его первая роль в кино. Дальше мы сделали и вторую «Любовь в большом городе», и третью, дальше мы сделали «Служебный роман», тоже с тем же Владимиром Зеленским, и «Ржевский против Наполеона» - 5 фильмов мы с ним сделали. Какое-то количество лет я делал такие зрительские фильмы, в основном комедии.Но постепенно адреналин уходил, уходил, уходил. Сначала, как я говорил, когда мы делали «Гитлер капут!», да и потом ещё «Любовь в большом городе», адреналин был, это было всё очень ново. Как это сделать, как это промоутировать, как это преподнести. Всё это было очень интересно. А потом всё становилось уже больше… Хоженые тропы, и все вокруг стали это делать, и мы уже не в первый раз это делали. Понимаете, если бы я был натуральный продюсер, наверное, настоящий бизнесмен…
А.Петровская
―
В смысле, более циничный?
С.Ливнев
―
Циничный – слово, имеющее отрицательную коннотацию, я бы не стал его обязательно употреблять. Я не хочу сказать, что это… Просто прагматичный. Именно сугубо прагматичный, для которого бизнес есть высшая ценность. Бизнес и деньги.
А.Петровская
―
Я понимаю, да.
С.Ливнев
―
Для настоящего бизнесмена и продюсера, для него успех, коммерческий успех и есть ценность. И это нормально, так он профессионально может состояться. Речь не идёт о каком-то там цинизме, жадности.
А.Петровская
―
Просто потому, что вы ещё и художник.
С.Ливнев
―
Потому, что я не ищу и я прежде всего, всё-таки, какой-то вынужденный, видимо, продюсер оказался. Я таким образом убегал от себя, избегал своей судьбы.
А.Петровская
―
Примеряли на себя роль продюсера.
С.Ливнев
―
Примерял на себя, да. И дурил всем голову 20 лет, себе дурил голову, другим дурил голову, иногда успешно, о том, что я очень удачливый, успешный такой киноделец. Что я знаю, как надо, всё у меня удачно и хорошо получается, и я иду по широкой дороге, зная, куда. На самом деле шёл я для себя в никуда. Я ничего плохого про эти фильмы не хочу сказать, они, кстати, вовсе не плохие, я совершенно их не стыжусь. Просто это не моя дорога, потому что она меня не удовлетворяла. Потому что на самом деле я шёл по ней… Знаете, каждый из нас может делать разные вещи, не только те… Наверное, у каждого есть что-то, что ему в большей степени…
А.Петровская
―
Можно же совмещать. Или нет? Вот сейчас.
С.Ливнев
―
Кто-то может. Мне кажется, что я не смогу. Мне кажется, я не смогу и, по крайней мере, не хочу совсем. Поэтому я думаю, что я завязал с продюсированием, пусть меня продюсирует кто-нибудь другой, если такой дурак найдётся. А я хочу писать и снимать.
А.Петровская
―
Но сейчас вы здесь, в России. Вообще, живёте.
С.Ливнев
―
Нет, многие годы я живу как бы на две страны. В 1999 году я уехал в Америку, а потом, в 2006 году, переехал в Лондон. Потому что, когда я начал делать эти фильмы в России, то мотаться из Лос-Анджелеса было нереально. Я перевёз семью в Лондон. Мне нужно было найти англоязычную страну, поскольку мой сын родился в Америке, и он англоязычный, ему нужна была английская школа и всё такое. А другой англоязычной страны близко к России не существует. Поэтому мы переехали в Лондон, сын вырос, но 3 года назад родился ещё один сын.
А.Петровская
―
И снова нужно оставаться в Лондоне!
С.Ливнев
―
Да, так что живу я там, но и в Москве тоже.
А.Петровская
―
Давайте про кино. Сейчас ситуация в отечественном кино, на ваш взгляд? С одной стороны, деньги вкладываются, причём огромные, но в определённые фильмы. А другие картины, в общем, как-то сами себе находят путь. Как вы находите сейчас ситуацию с российским кино?
С.Ливнев
―
Вы знаете, она вообще, честно говоря, довольно неплохая, мне кажется. Ситуация. То есть, много чего происходит в разных сегментах этого кино. Как я понимаю, появляются коммерческие фильмы сейчас очень успешные. И среди них есть официозные, которые очень промоутируются, и за счёт патриотической темы искусственно нагнетаемой. Многим это нравится, видимо.Но есть и другие фильмы, которые совершенно откуда ни возьмись появляются, безо всякой идеологии, в которые не вкладываются большие деньги – ни в производство, ни в... Они сами каким-то образом… Особенно ценно, когда появляются вот такие жемчужины в коммерческом смысле. Фильм «Я худею», например: как я понимаю, в него не вкладывали.
А.Петровская
―
Внезапно, да.
С.Ливнев
―
Маленький фильм, вдруг, кто бы мог подумать. Ну или «Горько!» несколько лет назад. Есть такое кино и есть кино сериальное, и сейчас оно... Это стало притчей во языцех, какие у нас ужасные сериалы, и это правда. Хотя я так уверенно говорю, будто я много смотрел!
А.Петровская
―
Нет, ну на этом фоне появляются действительно хорошие сериалы.С.Ливнев
―
Появляются хорошие сериалы, да, как я понимаю. Я посмотрел «Домашний арест» – это прекрасный сериал!
А.Петровская
―
«Обычная женщина». Или «Обыкновенная женщина»?
С.Ливнев
―
Говорят, да. Я, правда, не смотрел. Говорят, что тоже очень хороший, да. И ещё…
А.Петровская
―
«Звоните ДиКаприо!».
С.Ливнев
―
«Звоните ДиКаприо!», да, все говорят, что очень хороший сериал. В общем, там происходит… И так и должно быть, конечно же, судя по тому, что происходит в мире. Именно в сериальном производстве сейчас бум, и в сериальном формате можно делать вещи, которые невозможно даже делать в сегодняшнем кино. Потому что можно «романную форму» развивать, и многие серьёзные драмы, драматические истории переходят в сериалы из кино как раз. Люди не очень хотят в кино ходить смотреть тяжёлые драмы.
А.Петровская
―
Мы продолжим наш разговор с Сергеем Ливневым после московских новостей и рекламы.НОВОСТИ
А.Петровская
―
Продолжаем говорить с режиссёром, продюсером, сценаристом Сергеем Ливневым. Мы остановились на самых любопытных, интересных кинопроектах.
С.Ливнев
―
Очень любопытный фильм под названием «Иванов», режиссёр Дмитрий Фалькович, который никогда не делал фильмов до этого. Тут он его написал, снял, сам снялся в главной роли. Очень интересный фильм «Хрусталь», хороший фильм очень Дарьи Жук. Это считается белорусский фильм, но неважно, он на русском языке. Вообще есть, конечно, один грандиозный проект сейчас, который даже непонятно, как назвать – «Дау». О нём много писали, но мало кто его видел.
А.Петровская
―
Конечно, об этом… Да. Вы посмотрели?
С.Ливнев
―
Я посмотрел часть, я сейчас в процессе. Я посмотрел не все фильмы. Их много в этом проекте.
А.Петровская
―
Да, там же сколько-то часов.
С.Ливнев
―
Да. Это вообще что-то невероятное, фантастическое и это просто такая вещь, которая…
А.Петровская
―
То есть, вы из поклонников этого проекта? Просто мнения абсолютно…
С.Ливнев
―
Даже поклонником меня нельзя назвать, это просто полное… Это ошеломительно совершенно, потому что это абсолютно новая страница. Не для русского кино, а вообще для кино. Если, когда это станет известно широкому кругу людей… Это просто революция. В том, каким образом существуют люди на экране, как это всё, что это такое, отношения… Проект, безусловно, уникален, он переворачивает страницы, целые направления кино он исчерпывает и делает невозможным просто жить дальше так же, как мы жили до него.
А.Петровская
―
Да, но люди спорят по поводу этого проекта Ильи Хржановского: всё-таки искусство это или нет? Потому что это ключевой момент, потому что всё, что происходит, там происходит – свинью режут по-настоящему. Здесь вот вопрос: искусство это или нет?
С.Ливнев
―
Вы знаете, честно говоря, меня этот вопрос не очень занимает. Я даже на него отвечать не хочу, потому что - какая разница? Сначала нужно определить, что такое искусство. Слово «искусство» тоже каждый год определяют по-разному. Не год, каждое десятилетие. Когда Дюшан поставил писсуары – это было искусство или не искусство? А «Чёрный квадрат» – это было искусство или это просто краска, что это было? Вот этот фильм – в этом ряду, о котором я говорил сейчас. Этот писсуар, этот «Чёрный квадрат», это абсолютное открытие нового не только в кино, но в принципе в искусстве в целом. Мне кажется, что этот фильм, не знаю, что это или как это назвать…
А.Петровская
―
Проект, допустим.
С.Ливнев
―
Этот сериал, проект, эти фильмы необходимо срочно уже начать изучать во всех не только киношколах мира, но и в арт-школах, в местах, где учат писать… Учат на писателей. В театральных школах. Всем актёрам необходимо на это смотреть. Это абсолютно, в этом смысле, мне кажется, мгновенная классика.
А.Петровская
―
Но она останется классикой? Потому что проект случился в Париже…
С.Ливнев
―
«Чёрный квадрат» остался?
А.Петровская
―
«Чёрный квадрат» – это вещь. А здесь, всё-таки, кадры, и, наверное, важен контекст. Те кинотеатры, люди, которые туда приходят, как они смотрят это всё, окружение, перформансы, которые происходили там, в этих кинотеатрах.
С.Ливнев
―
Нет, там ценность того, что происходит на экране, и это останется. Кроме того, знаете, ведь сейчас фишка не в том… «Чёрный квадрат» пойти и посмотреть сейчас, конечно, любопытно, интересно…
А.Петровская
―
Он уже тут, да.
С.Ливнев
―
Оно уже в голове. Уже о нём столько… Ценность его в другом. И точно так же, наверное, с этим проектом произойдёт через 50 лет. Это не значит, что наши внуки и правнуки должны будут обязательно всё это отсмотреть. Хотя многие, наверное, будут. Но это уже настолько повлияет на всё. И абсолютно удивительно, конечно, что именно в России родился этот проект, который, на мой взгляд, переворачивает историю кино. Это, безусловно, проект, рождённый русским человеком и про Россию. Действие происходит с 1938 по 1968 год в России, в Советском Союзе. И это про русских людей, это про то, что там происходит. Россия опять удивила. И, конечно, кроме того, масштаб этого всего поражает.
А.Петровская
―
Я просто… Если вы не слышали про «Дау», мне кажется, можно погуглить и очень много материалов, посвящённых этой картине, посмотреть. Это я обращаюсь к нашим слушателям.Зеленского мы с вами вспоминали уже сегодня. Я сегодня читала статью, «Московский центр Карнеги» написал о том, как искусство влияет на политику. И сделали они вывод, что в принципе то, что победил Зеленский сейчас на выборах на Украине, должно порадовать Мединского, потому что он же всё время думает о том, как бы проработать мозги россиянам при помощи кино. А тут – «Слуга народа», Зеленский сыграл президента, народ поверил тому президенту и выбрал его. На ваш взгляд, это действительно так? Прокатит ли такая история в России, или Россия – не та страна, которая может купиться на какую-то идеологию, которая транслируется с экрана, и также выбрать народного президента?
С.Ливнев
―
Не знаю, не берусь об этом судить. Это вопрос уже не про кино, а не знаю про что даже. Теоретически, наверное, всё возможно. Конечно, очень интересно, что это произошло в Украине, где родилось что-то абсолютно новое, потому что человек вообще не из этого мира, не из политиков, не из той колоды. Проблема властей во всём мире сейчас в том, что тасуются одни и те же колоды. Политики – это люди не такие… Это профессия. Это не призвание, как, вообще-то, должно было бы быть, а профессия.И в одних странах, демократических, там, где демократические процедуры, главное, о чём они думают – это чтобы их избрали на следующий раз. Это очень понятно, потому что, действительно, иначе не выберут. Поэтому они абсолютно тактически действуют, они действуют, выживая, просто чтобы их выбрали в следующий раз. В других странах, где выборы не такие демократические – там другой принцип несменяемости, по-другому.
И приходит человек, который показывает, что… Как будто ниоткуда можно всё смести и поменять повестку дня. Мне кажется, что это очень вдохновляюще должно звучать для людей во многих странах.
А.Петровская
―
А в нашей стране?
С.Ливнев
―
И в нашей стране не исключение.
А.Петровская
―
Я просто вспоминаю, в 2011 году был такой сериал – не знаю, слышали вы о нём или нет, «Дождь» снимал этот сериал, «Завтра» называется. Это история о том, что оппозиция взяла власть, и там условный Навальный, вот они все приходят в Кремль, начинают работать и выясняется, что они ничего не могут. Не знаю почему, но этот сериал не стали продюсировать дальше, он абсолютно не пошёл, пытались они собрать деньги, краудфандинг, но абсолютно не пошёл. И, может быть, он не пошёл, потому что в нашей стране вот это вот как-то… Не покатит?
С.Ливнев
―
Я не знаю. Я про это, честно говоря, не очень хочу рассуждать, потому что я настолько ничего умного по этому поводу не могу сказать, я совершенно в этом ничего не понимаю. И это начнётся полнейший дилетантизм. Ничего не могу об этом сказать. Могу только сказать, что за тем, что происходит с Украиной, я буду следить с большим интересом. И потому, что это хорошее знакомство вдруг стало! Я помню, когда мы познакомились в 2007, наверное, году и обсуждали первый фильм, мы ещё думали, брать его на роль или не брать?
А.Петровская
―
С Зеленским?
С.Ливнев
―
Да-да-да! И он очень быстро стал популярным, и в России очень стал популярным. Я знаю его как человека, во-первых, очень умного. Очень цепкий, очень умный, очень реалистичный, очень прагматичный, очень внятный и с очень хорошей системой координат в смысле морали. Он жёсткий, может быть, но он… Как сказать, в нём есть чувство справедливости. Он не из тех, которые вставляют нож в спину. А принято считать, что для политиков это, собственно, их хлеб. Может быть, ему удастся поменять эту повестку дня.
А.Петровская
―
То есть, приятное впечатление он на вас произвёл.
С.Ливнев
―
Безусловно, конечно.
А.Петровская
―
И, соответственно, когда вы узнали, что он президент…
С.Ливнев
―
Это вообще всегда было… Знаете, это всегда же было, это всегда как-то витало в полушутку. Вот, «Вова будет президентом».
А.Петровская
―
То есть, вы шутили? Тогда?!
С.Ливнев
―
Да! Это какие-то были такие… «А станет»… Там же вообще всё было…
А.Петровская
―
А как его отношение к этому было?
С.ЛИВНЕВ: Проблема властей во всём мире сейчас в том, что тасуются одни и те же колоды.
С.Ливнев
―
Тоже шутил! Все шутили об этом, все болтали об этом. Я думаю, что это всё получилось очень, с одной стороны, случайно, с другой стороны, закономерно.
А.Петровская
―
Круто!
С.Ливнев
―
Да, да. Нет, это удивительно, конечно. Такой человек, просто свободный человек вдруг… Который, причём, ни с кем… Он всегда такой был, он не любил брать на себя обязательства, которые бы не смог выполнить или которые бы заставляли его где-то потом чем-то поступаться. И похоже, что сейчас, в этой истории, когда он выбирался, когда увидели, к чему дело идёт, наверняка многие начали ему, проводя свою… Вот то, что он хочет сделать. И кстати, благодаря этому он с таким огромным отрывом победил, я думаю, потому что люди это увидели.
А.Петровская
―
Видимо, да.
С.Ливнев
―
Что он честный.
А.Петровская
―
Хорошо, давайте последний вопрос. Вы подаётесь на питчинг в России, или не пытаетесь как-то с государством связываться, если вы соберётесь? И вообще, собираетесь ли вы?
С.Ливнев
―
Я собираюсь, безусловно. Что собираюсь, не знаю, но что-то собираюсь. Наверное, с мыслями пока собираюсь. Но когда соберусь и что-нибудь напишу, то я, безусловно, совершенно с удовольствием получил бы и от государства деньги. Почему нет? Я, честно говоря, думаю, что я вполне этого заслуживаю.
А.Петровская
―
Это был режиссёр Сергей Ливнев.