Книжная КухняНеизвестный петербуржец и знаменитый историк Элиас Бикерман - Никита Елисеев - Интервью - 2019-04-19

Н. Дельгядо― Здравствуйте. С вами Наташа Дельгядо, и мы на «Книжной кухне». Сегодня в студии критик, библиограф Российской национальной библиотеки Никита Елисеев. Здравствуйте, Никита!

Н. Елисеев― Здравствуйте, Наташа! Здравствуйте, слушатели!

Н. Дельгядо― Мы говорим сегодня о новой книге, которая вышла в издательстве «Нестор-История», книге, посвященной замечательному человеку, о котором вообще-то, наверное, мало знаем, и тем более мало знаем, как о нашем земляке. Есть такие досадные, на мой взгляд, провалы памяти Петербурга. Мне вспоминается доска великому математику Георгию Кантору, которая висит даже не на фасаде дома, где он жил, а с обратной стороны, во дворе, и нужно знать, где искать эту доску. Альфред Нобель, и есть еще многие люди, которые так или иначе связаны с Петербургом, многие знаменитые люди. Об их связи с нашим городом мы знаем очень мало. Новая книга, ее написала Ирина Левинская, называется «Элиас (Илья) Бикерман. Питерский пролог». Никита был одним из первых читателем этой книги. Написана она замечательным современным историком, античником, знатоком библейской истории, знатоком иудаики Ириной Левинской. Почему вы обратили внимание, вообще, на эту книгу?

Н. ЕЛИСЕЕВ: Эти дни очень печальные. С одной стороны, был пожар, Нотр-Дам, с другой стороны, пришло сообщение о том, что в Уфе в тяжелом положении лежит в Дмитрий Быков

Н. Елисеев― Самое главное. Почему я обратил внимание на эту книгу вот именно в эти дни, потому что эти дни очень печальные. С одной стороны, был пожар, Нотр-Дам, с другой стороны, пришло сообщение о том, что в Уфе в тяжелом положении лежит в больнице замечательный современный поэт, критик, педагог, просветитель Дмитрий Быков, которого не кто-нибудь, а Даниил Гранин называл золотым запасом нашей культуры. И, когда я читал, и прочел эту книгу, и подумал о ней, я подумал, что эта книга о жизнестойкости культуры вообще и о жизнестойкости талантливых людей, работающих в культуре, о том, какие бы катастрофы социальные ни наваливались на талантливого человека, он, слава богу и слава ему, сможет выстоять, выжить и реализоваться. Элиас Бикерман – это один из самых крупных историков античности Древнего мира, Древнего Востока ХХ века. Европейский историк, который работал в Германии, писал по-немецки, работал во Франции, писал по-французски, работал в Америке и писал по-английски. Кроме того, у него есть несколько работ на русском языке. Имя, которое он получил в России, было Илья Иосифович Бикерман, он был сыном видного либерального журналиста, довольно крупного журналиста Иосифа Бикермана, который, кстати, научился говорить по-русски только в 15 лет. До этого он знал только идиш и древнееврейский. И вот Иосиф Бикерман, отец будущего великого античника прорвался к культуре самоучкой. В 1921 году всей семьей Бикерманы бежали из Петрограда по подложным документам, добрались до Германии. Потом, когда в Германии к власти пришли нацисты, Элиасу Бикерману, который уже смог войти в науку, учился в Петербургском университете, заканчивал свое обучение в Берлинском, ему пришлось бежать от нацистов. Он обосновался во Франции, и там заработал себе имя. Когда нацисты оккупировали Францию, он бежал в Америку. А потом, когда он стал очень известным английским, американским историком, его стали приглашать на конгрессы историков-античников в Ленинград. И он несколько раз приезжал в Ленинград и подружился со здешними востоковедами и историкам античности. В частности, с Дандамаевым, с Игорем Дьяконовым. Он был настолько крупный историк, что его книгу «Хронология Древнего мира» перевели на русский язык как книгу Элиаса Бикермана. Никто на самом деле и знать не знал, что это на самом деле эмигрант первой волны Илья Иосифович Бикерман.

Н. Дельгядо― Книга называется «Петербургский пролог». Большая часть ее связана с Петербургом, Петроградом.

Н. Елисеев― Да, конечно. Родился он не в Петербурге, а на юге России. Потом семья перебралась в Петербург, он жил здесь, учился здесь, учился в гимназии, в двух гимназиях довольно прогрессивных и передовых. Поступил на историко-филологический факультет Петербургского университета, поступил, не переходя в христианство. Существовала официальная норма приёма евреев, то есть, иудеев в Петербургский университет. Если человек крестился, принимал, как правило, лютеранство, то эта норма его не касалась. Бикерман пошел по-честному, он пошел как иудей и сдал все экзамены и вошел в число этих, если не ошибаюсь, 3%. В 15 лет он написал свои первые научные работы, правда, по пушкиноведению. Потом началась война. А поскольку во время Первой мировой войны была мощная нехватка офицеров, то есть, пехотные офицеры где-то к 1915 году были почти все выбиты, начался призыв студентов. Под этот призыв попал Бикерман. Попал на Кавказ, попал в армянский погром, был ранен. Когда армия окончательно развалилась, перебрался в Петроград, жил здесь. Его мобилизовали в Красную армию, там он заболел тифом, чудом выжил. Снова оказался в Петрограде, служил в какой-то лаборатории в Красной армии, так скажем. А в 1921 году они бежали. Элиас Бикерман был очень интересным человеком. Он завещал после своей смерти уничтожить все свои личные бумаги – письма, дневники, всё вообще. Это очень интересный психологический момент, и момент даже трогательный, очень трогательный, потому что, насколько Элиас Бикерман был точен, документален в своих исторических трудах, настолько он был вруном и фантазером в своем общении с личными друзьями и общественными, и учениками, особенно когда он попадал в Россию. Он был такой бескорыстный фантазер вроде тех ребят из замечательного рассказа Николая Носова «Фантазеры». Когда они с Игорем Дьяконовым ехали в трамвае ленинградском, какой-то пьяноватый парень нагло уселся перед женщиной и не уступал ей место. Бикерман своим четким выговором попросил парня уступить место женщина – женщина все-таки. На что парень сказал «иностранец, а еще распоряжается». Бикерман выпрямился и вылепил «я не иностранец, я белогвардеец». Результат был фантастическим. Парень вскочил и уступил место женщине. То есть, я представил себе, что парень должен был склониться над Ильей Иосифовичем и сказать «вашество, наши в городе?» То есть, он хотел, чтобы о нем осталась легенда, но в ХХ веке легенда не осталась. Эта книжка – такой своеобразный ответ на большую биографию Бикермана.

Н. Дельгядо― Кто еще писал его биографию?

Н. ЕЛИСЕЕВ: Эта книжка – такой своеобразный ответ на большую биографию Бикермана

Н. Елисеев― Вот, эта книжка – это такой своеобразный ответ и продолжение очень большой биографии Бикермана, которую написал его ученик Баумгартен. Ирина Левинская, когда прочитала эту биографию, во-первых, поняла, что многого о российской жизни Бикермана и вообще о российской жизни Баумгартен не знает, потому что он не был в русских архивах, да и плохо знает русскую историю, русскую ситуацию. А во-вторых, она посчитала, что Баумгартен неправильно описывает Бикермана, что он его неправильно понимает. Со своей стороны личной, субъективной я могу сказать, что тут Ирина Левинская, при всем моем к ней уважении, все-таки немножко заблуждается по очень простой причине. Как бы хорошо она ни знала русскую историю, как бы она хорошо ни знала русские архивы, она не знала самого важного – она лично не общалась с Бикерманом. А Баумгартен лично знал этого человека.

Н. Дельгядо― Если воспринимать эту документальную биографию как роман о том времени, какую еще мораль можно извлечь?

Н. ЕЛИСЕЕВ: Если у тебя есть любимое дело, если у тебя есть профессия, которую ты любишь, то ты будешь счастлив все равно, и ты устоишь, что бы с тобой ни происходило, что бы с твоей страной ни происходило

Мораль такая же, что и в «Даре» Набокова. Мораль такая же, что в «Кола Брюньоне» Роллана. Возьмите всё, душа жива, и если у тебя есть любимое дело, если у тебя есть профессия, которую ты любишь, то ты будешь счастлив все равно, и ты устоишь, что бы с тобой ни происходило, что бы с твоей страной ни происходило. Когда я всё это говорю, я, конечно, думаю о Дмитрии Львовиче Быкове – дай бог ему здоровья и выздоровления.

Н. Дельгядо― Дай бог. Спасибо, Никита. С нами был критик, библиограф Российской национальной библиотеки Никита Елисеев. Мы говорили о новой книге Ирины Левинской «Элиас (Илья) Бикерман. Петербургский пролог». Над программой работали журналист Татьяна Троянская, звукорежиссер Александр Орлянский и я, автор, Наташа Дельгядо. Всего доброго. Читайте!