Петербург. Воскресенье: О сложностях проведения театральных фестивалей в России - Сергей Шуб - Интервью - 2019-04-08

Т.Троянская― Добрый день. В студии Татьяна Троянская. Напротив меня – генеральный директор театра-фестиваля «Балтийский дом» Сергей Шуб. Сергей Григорьевич, добрый день.

С.Шуб― День добрый.

Т.Троянская― Уже в 21-й раз, страшно представить! Театр-фестиваль – это тот театр, который имеет постоянно одноимённый фестиваль «Балтийский дом». У меня такой вопрос: вам не надоело в России делать фестивали?

С.Шуб― Вы знаете, время от времени к вечеру надоедает то, что кажется утром ещё достаточно забавным. Но и это тоже время от времени надоедает. Вообще иногда надоедает работать, как и каждому из нас. Но поскольку я ничего другого лучше делать не умею, поэтому пока есть силы, есть пока ощущение, что я и моя любимая команда играть можем, то мы делаем.

Есть некое, как это высокопарно ни прозвучит, ощущение долга, миссии, которое в то же время является и удовольствием для тех, кто это делает и в «Балтийском доме», и во «Встречах в России». Ведь почему так много лет эти фестивали существуют? В них есть некая энергия самовоспроизведения. Она с первого года «Балтийского дома», который возник как некая реакция на разрушение Советского Союза, на возникновение границ между государствами Балтии, а сегодня это уже не только балтийские страны. Но всё равно ощущение, что культура и есть тот единственно важный, и который мы должны сохранять мост, сохранилось. Есть это ощущение, оно растёт. Чем грустнее времена порой кажутся, тем необходимость в этом связующем звене усиливается.

То же самое и «Встречи в России»: фестиваль, который так же возник с новыми обстоятельствами жизни этих русскоязычных театров, которые были когда-то на положении старших братьев в Советском Союзе.

Т.Троянская― Тут стоит отметить, что это фестиваль для русских театров на территории бывшего Советского Союза, скажем так.

С.Шуб― Он так стартовал – как фестиваль русскоязычных театров на территории Литвы, Латвии, Эстонии, Белоруссии, Грузии и так далее. Но в чём первоначальная была миссия этого фестиваля: люди, которые оказались разорваны границами, которые имели общую культурную, театральную школу – они нашли возможность встречаться здесь, в «Балтийском доме», они общались и строили общие планы на будущее. И сегодня, что особенно отрадно, этих русскоязычных театров стало больше. Появились новые русскоязычные театры, скажем, в Казахстане, в Украине. Появились русскоязычные театры на огромном пространстве, от Коста-Рики до Израиля и Берлина, Германия.

Сегодня в отсутствие некой официальной институции поддержки русской культуры – такой, как Гёте-Институт, Альянс Франсез, Институт Адама Мицкевича – именно русские театры за рубежом несут эту миссию сохранения и развития русской культуры. Поэтому фестиваль и жив, и создана Ассоциация русских театров стран СНГ, Балтии и дальнего зарубежья. Поэтому и уровень спектаклей, это я не лукавлю, мне кажется, растёт. Потому что происходит некое, во-первых, смешение режиссёрской крови. Там ставят и наши российские режиссёры, и многие театры возглавляют теперь представители коренной национальности.

Вот, скажем, русский театр в Армении, которым руводил долгие годы Саша Григорян. Хоть он и был по национальности армянин, он был русский армянин, окончил наш театральный институт и был, конечно, представителем русской культуры. Сегодня там руководит представитель армянской культуры, и это достаточно успешно. Так же, как и, скажем, в Латвии в русском театре имени Чехова. Поэтому мне кажется, что это не может надоесть, потому что каждый день, возвращаясь к вашему вопросу, что-то новенькое.

Т.Троянская― Кстати, интересно. Тот факт, что, действительно, с каждым годом уровень спектаклей растёт – это же связано не с тем, что фестиваль меняется. Это связано с тем, что уровень спектаклей именно растёт в этих театрах, правда? Потому что фестиваль же отражает.

С.ШУБ: Люди, которые оказались разорваны границами, нашли возможность встречаться здесь, в «Балтийском доме»

С.Шуб― Мы надеемся, что отражает. Я и художественный директор театра и фестиваля Марина Беляева стараемся, чтобы показать лучшее. Вот, скажем, на этом фестивале нынешнем 6 числа, вчера буквально, был показан спектакль русского драматического театра из Вильнюса, «Русский роман» по пьесе популярного сегодня литовского драматурга Ивашкявичуса Марюса. Спектакль поставил Оскарас Коршуновас.

Т.Троянская― Которого мы могли раньше видеть в основном на фестивале «Балтийский дом» осеннем.

С.Шуб― Да, и в театре ОКТ – Оскарас Коршуновас Театр, который он создал. И вот он поставил спектакль в русском театре Литвы и, конечно, это одно из главных событий фестиваля «Встречи в России». Замечательно, что ведущие режиссёры национальных, что ли, корней, если можно так сказать, приходят в русскоязычные театры. И это замечательно, это, я думаю, естественный процесс. Потому что культура, по большому-то счёту, не может делиться на русскую, литовскую, латышскую. Есть национальные особенности, есть язык, есть некие традиции. Но, конечно, это интернациональный процесс создания какого-то такого культурного контекста театрального.

Т.Троянская― К фестивалю мы ещё вернёмся. Но не могу не сказать, что в рамках фестиваля «Встречи в России» в этом году 9 апреля вы будете отмечать юбилей, и я думаю, это событие будет отмечено на фестивале. Но у меня вопрос к вам, с одной стороны, вполне себе обычный, с другой стороны, может быть, в контексте наших обычных встреч необычный. А с чего всё началось, Сергей Григорьевич?

С.Шуб― С того, что 9 апреля 1949 года я родился в городе Днепропетровске, сейчас называется город Днепр, в семье военнослужащего Григория Израилевича Шуба и врача Лидии Николаевны Дмитриевой. Вот с этого всё и началось ровно 70 лет назад.

Т.Троянская― А когда мальчик Серёжа полюбил театр и как попал в театр?

С.Шуб― Случайно, потому что вообще-то мама-доктор готовила его к карьере врача и даже купила ему этот… Фонендоскоп, то, что вешают на шею во всех фильмах, ходят врачи – надо, не надо…

Т.Троянская― Которые изображают врачей.

С.Шуб― Да-да-да, одел, повесил – всё, больше не надо никаких приспособлений внутренних, ясно, что врач. Но у меня была замечательная учитель литературы, педагог Нина Фёдоровна Орлова, которая меня… Я вообще-то был начитан-+ый мальчик, но она меня носом ткнула в то, что есть такая специальность – театроведение, есть такое искусство, как театр.

В Архангельске был театр. Поскольку папа работал в Доме Офицеров, он был специфический военный, то всё моё детство прошло в директорской ложе, потому что директор театра Архангельска был наш друг. И пока взрослые или смотрели спектакли, или выпивали в антракте, я коротал время там, в кресле – или спал, или смотрел на сцену. Поэтому театр в меня был впрыснут с детства. А потом…

Т.Троянская― Но то, что происходило на сцене, вас привлекало?

С.Шуб― Слушайте, я плохо помню, но я вам скажу. Сейчас я закончу эту мысль и отвечу на ваш вопрос. …И вот Нина Фёдоровна создала драмкружок, где было два актёра – я и мой друг. И мы поставили «Моцарт и Сальери». Я играл Сальери, естественно – Моцарта я не тянул. И мы выступали с успехом, ездили по школам, возили с собой проигрыватель, назывался «Юбилейный», он раскладывался на две части – колонка и диск; ставили «Lacrimosa» Моцарта, и под эту музыку я говорил: «Все говорят: нет правды на земле…», ну и так далее.

Т.Троянская― Впоследствии очень многие режиссёры использовали именно «Лакримозу», вы как предвестником были!

С.Шуб― Да, да. А что касается театра, то, я вам скажу, одно из первых впечатлений-потрясений была достаточно средняя пьеса, называлась «Ленинградский проспект». Такая советская пьеса о рабочей династии. Может быть, Исидор Шток её автор, а может, я ошибаюсь. И она шла в Архангельском театре, и там играл главную роль свой, местный артист, народный артист Плотников Сергей Николаевич. И туда приехал с гастролью выдающийся актёр Мордвинов.

Т.Троянская― Да, конечно.

С.Шуб― Это был выдающийся актёр масштаба Симонова. И он сыграл главную роль. А там по сюжету в первом акте это рабочий, полный сил, а во втором акте мы видим перипетии личной жизни, его семьи, немощный почти уже старик. Я был так потрясён вот этой трансформацией, внутренней и внешней, актёра, что я этот спектакль… Вообще я за свою жизнь посмотрел, как вы догадываетесь, много спектаклей, не одну тысячу, так скажем. Но многие забываются.

Не забываются какие-то эпизоды, какие-то мгновения, какие-то даже запахи, звуки, которые составляет моё театральное прошлое, как зрителя. Вот эту минуту потрясения, когда я увидел этого выдающегося актёра… Я даже не знаю, хорошо он играл или плохо, может быть, сегодня это бы выглядело старомодно, но это меня поразило на всю жизнь.

Не могу сказать, что поэтому я отбросил в сторону фонендоскоп. Но, во всяком случае, после школы я поучился немножко на филологическом факультете пединститута, а потом, всё-таки, со второго захода, сказать честно, поступил в театральный институт на театроведческий факультет.

Т.Троянская― Театральный институт в Петербурге уже?

С.Шуб― Да, в Петербурге, да.

Т.Троянская― Театроведом вы поработали после окончания института? Это ЛГИТМиК, правильно?

С.Шуб― Понимаете, я считаю, такой профессии, как театровед, слава богу, нет. То есть, может, она и есть, но…

Т.Троянская― Театроведы обычно становятся критиками театральными.

С.Шуб― Вот, театральные критики есть, есть специалисты по истории русского, западного театра. У меня были потрясающие педагоги. Потрясающие! Я ещё застал плеяду педагогов, которые из тех, условно говоря, «духовных дворян». Кто-то из них проходил тогда по делу всяких вредителей идейных, идеологических. Кого-то развенчивали, кого-то сажали.

Но преподавал театральную критику мне выдающийся театральный критик Сергей Львович Цимбал, который меня научил той истине, которая, к сожалению, сегодня забыта. Я, по-моему, её даже вам как-то рассказывал: что критик не имеет права входить в театр со служебного входа. Он должен смотреть с главного входа спектакль. Как только критик начинает жить внутри театра и выяснять, что спектакль не очень хороший, но мы должны режиссёра поддержать, а тут мы должны настоять на своём и доказать кто тут кому папа-мама – на этом кончается профессия.

Т.Троянская― В общем, у нас нет критиков сейчас.

С.Шуб― К сожалению, она во многом и кончилась в наше время благодаря тому, что большинство людей, которые называют себя театральными критиками, на самом деле хотят стать театральными менеджерами, то есть властителями судеб и, в прямом смысле слова, театров. Но так я никогда не работал, хотя я писал всякие статьи, будучи на практике в «Вечерке», в «Смене» и так далее.

Я увлекался и любил телевидение, телевизионные театры. Я ведь помню времена, когда в литературно-драматической редакции петербургского «Пятого канала» работало 52 человека! И мы вещали каждый день по 4-5 часов. Это было вещание, это были телевизионные спектакли, которые ставили и Александр Аркадьевич Белинский, и Сергей Юрьевич Юрский.

Т.Троянская― Это всё было на базе телевидения? То есть просто так же, как спектакли, делались постановки телевизионные?

С.Шуб― Конечно, делались, специально строились декорации, приглашались артисты. Юрский поставил там гениальную «Фиесту» Хемингуэя. Там ставил такой корифей телевизионного театра Давид Исаакович Карасик, который, к сожалению, ушёл из жизни. Там были Володя Геллер, Юра Малярский, Иван Рассомахин – то были корифеи телевизионного театра. Всё это погибло, плёнки рассыпались.

Т.Троянская― Даже ничего не сохранилось? Ну что-то, наверное, сохранилось!

С.Шуб― Что-то осталось, что-то перевели на цифру, но это был целый пласт культуры – телевизионный театр. Где ставили и замечательные театральные режиссёры. И, кстати, с Геннадием Николаевичем Опорковым, я после телевидения по его приглашению в Ленком перешёл работать…

Т.Троянская― Ныне «Балтийский дом».

С.Шуб― …Мы познакомились, когда он ставил «Антигону» Ануя с Ларой Малеванной в главной роли.

Т.Троянская― Ларисой Малеванной?

С.Шуб― Да, с Ларисой Малеванной в главной роли, тогда его женой. И вот как-то так. А потом я уже работал в театре, то, что называлось завлит.

Т.Троянская― То есть, вы пришли как завлит?

С.Шуб― Да.

Т.Троянская― Вступили на территорию ныне «Балтийского дома», а тогда театра Ленинского комсомола.

С.Шуб― Да.

Т.Троянская― Но постепенно, скажем так, из театроведа вы превратились в театрального продюсера. Вот тогда… Сейчас учат на театрального продюсера в нашей театральной академии… Академия она сейчас?

С.Шуб― Каждый год меняет название, боюсь ошибиться.

Т.Троянская― Российская государственная… В общем, на Моховой.

С.Шуб― На Моховой, да.

Т.Троянская― Это сейчас учат продюсеров, а раньше такой специальности-то и не было. В какой момент вы стали продюсером и как, собственно говоря, постигали азы профессии, которой научиться невозможно было в России?

С.Шуб― Надо сказать, что и сейчас у меня нет иллюзий – я смотрю на тех, кто к нам иногда приходит – что в институте можно научиться стать театральным продюсером, менеджером, администратором. Слово «администратор» - это такое всеобъемлющее… Я тоже администратор. Мы… «менеджмент» в переводе, вот мы администраторы. То есть, мы должны организовать творческий процесс. Я боюсь, что в институте… я могу сказать, где я учился - на филологическом факультете и здесь – можно получить объём знаний, которые тебе могут пригодиться, если у тебя хорошая голова. А если у тебя дурная, то и не поможет. Научиться можно только в практической работе.

Я, кстати, поступил в театральный институт в 1968 году, страшно сказать, когда. И одновременно Антон Зиновьевич Юфит открыл при театроведческом факультете кафедру Экономики и организации театрального дела. И многие ныне здравствующие и работающие театральные директора – скажем, Наташа Лунёва, директор бессменный, многолетний театра Деммени – вот из того, первого выпуска. Или Толя Иксанов, директор Большого театра, а ныне фонда гуманитарного.

Т.Троянская― Бывший директор.

С.ШУБ: Культура, по большому-то счёту, не может делиться на русскую, литовскую, латышскую

С.Шуб― Многие другие. Давид Яковлевич Смелянский. Это был хороший курс. Уже появилась эта профессия как таковая, но я постигал и до сих пор, наверное, постигаю тонкости этой профессии только практически. У меня было ощущение, что пришли новые времена в 1990 году. Я вернулся в театр «Балтийский дом» уже после того, как после смерти Опоркова поработал с Владимировым в театре Ленсовета.

Т.Троянская― Он тогда был Открытый театр или Ленсовета, кстати?

С.Шуб― Нет, я работал в театре Ленсовета, я был правой рукой Игоря Петровича Владимирова, чем и горжусь. Правой или левой. Но я работал именно с ним. И когда я вернулся, это был 1990 год. И это были те самые многими не очень, я бы сказал, откровенными людьми временем то, что называется «лихие времена», это были замечательные времена. И мы ещё будем вспоминать.

Это была эпоха Горбачёва, это была эпоха, когда люди, у которых было желание, через слёзы, через мозоли, через кровь всё-таки обрели новый статус, новый смысл жизни. В данном случае я говорю о себе. Я мог и погибнуть! Я имею в виду, в плане, так сказать, профессии, в плане каких-то успешностей. Но я, благодаря своим коллегам и друзьям и команде, которая… И со мной кто-то сейчас работает, как, скажем, Марина Ароновна Беляева.

Мы получали кайф от этой работы. Оттого, что мы получили самостоятельность, оттого, что мы первые фестивали проводили абсолютно… Собственно, как и сейчас, должен сказать честно: сами формировали программу. Но, например, чтобы пригласить какой-то театр, надо было сесть за машинку «Optima», и ты сам печатал на этой машинке приглашение и посылал его по факсу – тогда и это была редкость. Какой это театр... Кстати, телефонный разговор ты заказывал за двое суток, и говорили: «С 12 до 1 ночи», и поэтому самыми близкими подружками были…

Т.Троянская― Телефонистки.

С.Шуб― …Девушки с телефонной станции, которые тебе давали. Вот так мы и начинали. Это было прекрасное время. И этой профессией мы овладевали… А что такое профессия? Это, я вам скажу… Здесь самое главное понять то, о чём сейчас много пишут: театр – такое хрупкое заведение, что растырить всё можно в 5 минут. Понимаете? Поэтому надо просто иметь ощущение чувства собственного достоинства, ради чего ты пришёл сюда работать. И всё-таки считать, что дом, как ты… Где ты живёшь – это твой дом.

По поводу модели управления Ирина Александровна Левшина, такой, к сожалению, скончавшийся замечательный театральный социолог и экономист, говорила: «Сколько театров, столько и моделей управления». Нельзя создать единую модель управления. Модель управления театра «Балтийский дом» - она создавалась… Я театром руковожу где-то 23 года, 23 года она создаётся и будет создаваться и дальше. Потому что какие-то меняются вводные…

Т.Троянская― Меняется время и, естественно…

С.Шуб― Меняется время и меняются запросы зрителей, меняются коммуникации. Например, мы сейчас организовали большой отдел пиара, пиар-службу, пресс-службу, где работает 3 человека, с помощью – 5. Потому что мы поняли: что, скажем, сегодня должен быть мощный акцент на социальные сети, на Facebook и так далее. Это тоже модель управления, которая должна быть связана с маркетингом, с продажами и тому подобное.

Меняется публика, и не всегда ты от этого рад и счастлив. Потому что сегодня, к сожалению, процесс такого… Если это можно, я бы сказал, нравственной кастрации общества, которая активно происходит благодаря телевидению прежде всего, официальному телевидению. И здесь я не боюсь этого сказать, потому что то, что делает телевидение – во многом преступление по отношению к людям с неразвитым, я бы сказал, иммунитетом к дурному вкусу, к безнравственности и ко всему прочему. К какой-то политической и социальной нравственной пассивности. Эти ведь люди приходят потом в театр, и они предъявляют нам какие-то уже свои критерии добра и зла. И это тоже надо учитывать.

Т.Троянская― Да, и тут вопрос: что должен делать театр? Он должен каким-то образом подстраиваться под людей или, наоборот, пытаться их сориентировать?

С.Шуб― Тань, отличный вопрос! Этот вопрос был всегда.

Т.Троянская― Сергей Григорьевич, сейчас мы паузу сделаем, поскольку у нас московские новости и реклама, и вернёмся буквально через несколько минут.

НОВОСТИ

Т.Троянская― Сергей Шуб, генеральный директор театра-фестиваля «Балтийский дом» у нас в студии. Мы говорили о зрителе. И остановились мы, Сергей Григорьевич, с вами на моменте - а что же делать с людьми, у которых нет иммунитета, действительно, к плохому. Люди, которые благодаря телевидению растеряли или даже не имели никаких ориентиров, а получили то, что им предложили.

С.Шуб― Тань, если я вам скажу, что я не знаю, вы мне поверите?

Т.Троянская― Наверное, поверю.

С.Шуб― Я не знаю. Я каждый раз… Мы с Мариной Ароновной, я её часто вспоминаю, довольно часто ссоримся. Вплоть до заявления об уходе и так далее. Но это вечное, это было всегда. Даже работая в советские времена всегда этот компромисс между высказыванием, так будем говорить, и необходимостью зарабатывать деньги – а сейчас она более актуальная, чем было при советской власти, хотя и там…

Т.Троянская― И Министерство культуры начинает говорить о том, что театр должен зарабатывать деньги, и там у вас есть коэффициенты всякие…

С.Шуб― Я вам скажу, это единственная ситуация, ну, может, не единственная, где я согласен с Министерством культуры. Театр должен зарабатывать деньги. Театр не имеет права не зарабатывать деньги. В то время, как у нас половина больниц стоит полуразорённая, там, где-то на периферии, мы тратим деньги государственные и мы должны зарабатывать деньги.

Т.Троянская― Вы считаете, здесь есть связь? Может быть, больницы…

С.Шуб― Есть связь.

Т.Троянская― А может быть, на вооружение меньше денег тратить?

С.Шуб― Тань, я скажу так: может быть. Но я сейчас рассуждаю в пределах своей компетенции. Да, наверное, вы правы, но я говорю сейчас о том, что я понимаю про свой огород. Я считаю, что театр должен зарабатывать деньги.

Т.Троянская― То есть, он должен подстраиваться.

С.Шуб― И когда я в этом году заплатил артистам премии, где-то может, не такие большие по масштабам вселенским – по 40-50 тысяч рублей кому-то, кому-то меньше – я был счастлив, потому что я заработал эти деньги. Театр заработал, актёры заработали. Поэтому театр должен зарабатывать деньги, это однозначно. Театр при пустом зале не существует. Но проблема вот этого баланса, она связана с одним – проблема ватерлинии, ниже которой театр не имеет права опускаться. Что в драматургии, что в выразительных средствах и так далее. Есть всё-таки некая точка отсчёта, ниже которой театр… Того счёта, который театр сам себе предъявляет. Поэтому я вам скажу так: да, поэтому вопрос компромисса и баланса.

У нас есть замечательный спектакль, который мне очень нравится, который называется «Как закалялась сталь», его поставил Анатолий Праудин. Это мощное высказывание – я люблю это слово новое, «высказывание» – театра, актёров об извечной мечте людей о «городе Солнца», которая кончается термидором. Неважно, он был сталинский термидор или тот, во Франции. Но он абсолютно не востребован публикой. Кто тут виноват – публика, мы? Мы его практически не играем, но мне нравится, как мы его бережём.

Есть «Тарас» - спектакль, который поставил Сергей Потапов, который тоже об очень мощной проблеме, о той бацилле войны, уничтожения, которая в каждом человеке. Тарас себя чувствует счастливым только когда он на войне. Это знакомо? Знакомо. Он собирает публику, но с большим трудом. Мы его повезём сейчас на один фестиваль в Грузию, на другой фестиваль. Мы бережём его. Но это так не зарабатывает денег.

Значит, мне нужны спектакли, мне нужен «Незнайка и его друзья», мне нужен спектакль «Милый друг», мне нужен спектакль «Мадам Бовари», мне нужен спектакль «Ма-Мурэ» с Пилецкой в главной роли. Я не хочу сказать, что это плохие спектакли. Но это только для той категории зрителей, которая, наверное, не всегда задумывается о смысле жизни, так будем говорить. Поэтому вопрос компромисса, который, к сожалению, поскольку у меня, можно сказать, классическое образование, проходит каждый день и который надо решать. Такая жизнь. Поэтому главный принцип менеджмента, который я должен соблюдать – это соблюдать эту гармонию.

Т.Троянская― Говоря о фестивалях, когда речь идёт о фестивальных спектаклях – тут вы имеете право? Всё-таки на фестиваль выделяет Министерство культуры деньги…

С.Шуб― В основном город сейчас выделяет, просто уточнение.

Т.Троянская― Окей, условно говоря, здесь есть финансирование.

С.ШУБ: Меняется время и меняются запросы зрителей, меняются коммуникации

С.Шуб― Да, да.

Т.Троянская― И в принципе, я так понимаю, театр зарабатывает с билетов какую-то сумму, я не знаю этой механики, поэтому не буду…

С.Шуб― Я могу сказать, театр зарабатывает на билетах практически процентов 10 от общего бюджета. То есть, много приглашённых, огромные траты. Стоимость спектакля хорошего сейчас – 30-40 тысяч евро. Одного спектакля. Да, извините.

Т.Троянская― То есть, априори театр на фестивалях не зарабатывает?

С.Шуб― Нет.

Т.Троянская― Поэтому можно уж позволить себе привезти и то, что публика, возможно, не поймёт.

С.Шуб― Что мы и делаем.

Т.Троянская― Вот я и говорю, уж на фестивалях вы руководствуетесь исключительно принципами, выбираете то, что…?

С.Шуб― Здесь мы выбираем прежде всего, что нам по карману. Потому что сегодня большой фестиваль – это большой бизнес. И прежде всего для театров, которые продают свои спектакли. Мы продаём «Макбета» - свой спектакль. Сейчас вот у нас был маленький спектакль, мы тоже им активно торговали по гораздо более низким ценам. Это рынок. Поэтому, когда мы покупаем спектакль, я должен понимать, сколько денег я насобирал от Министерства, от, скажем, Комитета по культуре, от Банка ВТБ, который нам немножко помогает. И я Марине всё говорю: «Это как обед. Вот у меня есть 100 рублей, нужно принимать гостей. Я что: я сделаю комплексный обед из 9 блюд, или я сделаю всё остальное по-минимуму, но зато у меня будет гусь или щука фаршированная?»

Поэтому, конечно, должен быть паровоз. Запоминается, как правило, одно название. Всегда должен быть какой-то паровоз, как был в прошлом году спектакль Иво ван Хове, который… Там было 3 дня монтировки, огромная сценография и так далее.

Т.Троянская― Потрясающий.

С.Шуб― В этом году фестиваль будет посвящён Някрошюсу. Маленькую тайну выдаю, потому что мы ещё официально не объявляли программу. Я имею в виду октябрьский «Балтийский дом».

Т.Троянская― Памяти Някрошюса.

С.Шуб― Да, да, да. Мы привезём спектакли уже бывшие и не бывшие и привезём очень дорогой проект: спектакль, который он поставил, по-моему, в Национальном театре в Польше, в Варшаве. Пьеса Гомбровича, пьеса «Венчание». Это очень дорогая история, но мы на это идём, потому что должно быть событие.

Т.Троянская― Какого года эта постановка? То есть, это последняя работа Някрошюса?

С.Шуб― Да.

Т.Троянская― Помимо спектаклей Някрошюса, мы уже раз зашли на территорию фестиваля..?

С.Шуб― Будет много чего! Просто сейчас не хочу лишаться удовольствия с вами встретиться ещё раз, но это будет замечательный спектакль из Китая, это будет и Коршуноваса спектакль «Тартюф», который он поставил в Национальном театре Литвы. Будет много чего интересного. Но это пока ещё… Вот сейчас нам надо успешно, я надеюсь, завершить «Встречи в России», потом мы ждём премьеру Сергея Потапова, замечательного режиссёра, который «Тараса» у нас…

Т.Троянская― То есть, он ещё будет ставить?

С.Шуб― Да, он будет ставить «Укрощение строптивой». В апреле начинает репетиции. Поэтому…

Т.Троянская― Выпуск уже в следующем сезоне, или ещё в этом?

С.Шуб― В этом. Ну как, в этом году, в сентябре премьера.

Т.Троянская― В сентябре. То есть, следующий сезон, всё-таки.

С.Шуб― Да, да.

Т.Троянская― Получается, он будет открывать следующий сезон.

С.Шуб― Да.

Т.Троянская― Давайте про спектакли, которые ещё могут увидеть наши слушатели. Сегодня Марины Брусникиной постановка «Ключи от магии», это Рижский русский театр имени Михаила Чехова.

С.Шуб― Здесь вы всё уже сказали. Ещё можно добавить фамилию Дурненкова, замечательного современного драматурга. Театр имени Чехова – один из лучших театров был в Советском Союзе в те времена, когда им руководил Кац, и потом, когда в нём работали многие, в том числе и питерские режиссёры. Это замечательный театр абсолютно.

Потом, если говорить о «пиках», то это Казанский академический драматический театр. Он как гость фестиваля, потому что он, в общем, театр российский, но, тем не менее, театр из Татарстана, из республики. Это «Бег» по Булгакову, это огромное полотно, которое Александр Славутский, наш друг и партнёр, поставил. Привозим в память о нашем друге опять же, Александре Григоряне, к сожалению, ушедшем из жизни худруке Ереванского драматического театра, пьесу Островского «Гроза». Много чего интересного, мне кажется, на этом... Впервые мы привезём театр из города Семей, это «Ревизор» Гоголя. Нового, интересного режиссёра, для нас нового Рачи Махатаева, который является учеником Анатолия Правдина. Поэтому мне кажется, что программа, действительно…

Открыли мы фестиваль, как известно, нашей совместной работой с Русским драматическим театром Эстонии, это пьеса Ольги Мухиной «Олимпия», где играют актёры нашего театра и эстонского. Надо сказать, что, конечно, вот это, может быть, самое трудное… В заключение, если ещё есть секунда… Наверное, то, что было безумно трудно – это соблюсти интересы театра и фестиваля и быть отцом родным и тем, и другим. Потому что, когда мне актёры говорят «нечего тут Някрошюсу сцену отдавать, мы сами должны репетировать», я их понимаю. Потому что каждый актёр считает, что он лучший, и каждый режиссёр считает, что он лучший.

Сегодня это как-то успокоилось, потому что очень многое театры получают от фестивалей. И имена режиссёров, и гастроли, и актёров, и вот этот совместный проект. Поэтому, мне кажется, в этом смысле есть некая гармония. Хотя в театре нельзя никогда успокаиваться. Неожиданность может ждать за любым поворотом.

Т.Троянская― В общем, Сергей Григорьевич, что я хочу сказать. Поздравлять не буду заранее, а скажу: балансируйте, продолжайте, и пусть удача сопутствует и вам лично, и театру «Балтийский дом» в целом. Спасибо. Сергей Шуб.

С.Шуб― И вам того же. Хоть вам далеко до юбилеев, но вам и вашей замечательной радиостанции я желаю всего самого хорошего.