МагистратСекретный визит ЮНЕСКО - Сергей Горбатенко - Интервью - 2019-03-28
28.03.2019
«Город – это тот же дом, только самый большой. А дом – это тот же город, только самый малый». Леон Баттиста Альберти, итальянский гуманист. Программа «Магистрат».
А.Веснин
―
13 часов 5 минут в Петербурге. Всем добрый день. Это программа «Магистрат». Меня зовут Арсений Веснин. И сегодня будем говорить о сохранении культурного наследия Петербурга, а в частности о визите миссии ЮНЕСКО в наш город. Миссия ЮНЕСКО закончила работать несколько дней назад. И сегодня у нас в гостях руководитель петербургского отделения ИКОМОС Сергей Горбатенко. Сергей Борисович, здравствуйте. Если кто не знает, ИКОМОС – это организация, которая занимается сохранением культурного наследия, памятников, я правильно объясняю?
С.Горбатенко
―
Да, совершенно верно. В международном аспекте и с точки зрения научной методики.
А.Веснин
―
Ну что давайте про миссию ЮНЕСКО, которая приезжала в Петербург. Я так понимаю, что вы эту миссию ЮНЕСКО сюда и призывали, писали им письма с просьбой приехать и посмотреть, что происходит. Сначала: почему вы звали миссию ЮНЕСКО в Петербург? Зачем она нужна?
С.Горбатенко
―
Потому что у нас далеко не все благополучно – и это еще мягко сказано – с охраной нашего объекта всемирного наследия, петербургского объекта. Объект очень сложный, состоящий из 36 компонентов и более чем 100 элементов. Требования ЮНЕСКО по реконструктивным мероприятиям, по новому строительству в таких объектах – они обуславливаются целым рядом требований, которые должны выполняться. У нас только частично, в малой части они выполнены и не лучшим образом. Уточнены границы и состав этого объекта, но границы уточнены так, что их вновь приходится уточнять. Этим занимается Министерство культуры сейчас. У нас нет специального органа охраны этого объекта, у нас нет плана управления этим объектом. У нас нет буферных зон. Сразу об этом скажу, что зачастую предполагается, что аналог буферных зон – это наши зоны охраны, действительно у нас существующие, но они не учитывают дальних точек восприятия, да и все время у нас перекраиваются и в результате этого ряду важнейших элементов нашего объекта нанесен большой ущерб.
А.Веснин
―
И что вы хотели от ЮНЕСКО?
С.ГОРБАТЕНКО: У нас далеко не все благополучно с охраной нашего объекта всемирного наследия, петербургского объекта.
С.Горбатенко
―
мы хотели от ЮНЕСКО, чтобы к нам прибыла мониторинговая миссия, то есть проверочная миссия. Дело в том, что есть два вида миссий: мониторинговая и консультативная. Разница в них принципиальная. Мониторинговая миссия организуется в соответствии с сигналом тревоги, поступающих с мест. Как правило, не со стороны органов охраны или администрации того или иного объекта, а от специалистов или от членов общества, общественности. И делается она на средства самого Комитета всемирного наследия. Консультативная миссия приглашается органами администрации, как правило, с целью, чтобы их – что вытекает из названия – проконсультировали о том, как правильно охранять памятник. Так вот, мы ожидали мониторинговую миссию, но в течение 18 года в ходе контактов центра Всемирного наследия с администрацией Санкт-Петербурга формат миссии был изменен.
А.Веснин
―
Это сделали по инициативе ЮНЕСКО или по инициативе городских властей?
С.Горбатенко
―
Я могу с уверенностью предполагать, что это было сделано по инициативе городских властей. Потому что для них неинтересно выслушивать замечания, неинтересно получать неутешительные выводы, которые в конечном итоге могут привести к включению Санкт-Петербурга в список объектов под угрозой. Поэтому, по-видимому, это произошло.А.Веснин
―
А почему ЮНЕСКО согласилось на это?
С.Горбатенко
―
Хороший вопрос, на который я впрямую не могу ответить. Это вопрос нужно задавать очевидно ЮНЕСКО.
А.Веснин
―
Ну как вам кажется? Вы же явно недовольны таким решением.
С.Горбатенко
―
Мы разочарованы этим решением. Почему? По-видимому , тут какие-то дипломатические соображения большую роль играли. Политические, дипломатические. Уже мне трудно сказать. Скорее всего, это делалось с привлечением и Министерства культуры, и Министерства иностранных дел. Но это все повторяю, мои предположения. Мы держались в полном неведении, мы ожидали мониторинговой миссии. И получили известие, что это будет консультативная миссия только в начале этого года. В результате все маршруты экспертов, все точки, все объекты, ответственные узлы, которые им показывали, - все это было подобрано администрацией города, включая КГИОП, разумеется, другими органами. Нас удостоили только часовой встречи в последний день этой миссии. Спасибо и на этом. Во всяком случае, какую-то информацию мы получили из средств массовой информации, из официальных прежде всего. Ну и из того, что мы услышали на этой встрече.
А.Веснин
―
А вы задали вопрос, почему изменился формат миссии – на встрече-то это логично.
С.Горбатенко
―
Нет, этого вопроса мы не задавали. Я задал единственный вопрос: когда будет готов итоговый документ?
А.Веснин
―
По итогам этой поездки?
С.Горбатенко
―
Да. Потому что выяснилось, из того немногого, что мы узнали, что эксперты были не во всем удовлетворены тем, что происходит в городе. Речь шла о том, что нужно строже соблюдать юридические требования ЮНЕСКО, речь шла о том, что новая архитектура в Петербурге бывает достаточно вульгарной, бывает достаточно низкого качества. Хотя, разумеется, не вся она такая. Речь шла о том, что необходимо понять и охранять наш объект как гигантский культурный ландшафт, о чем мы говорили все время. И есть специальная система охраны – даже в нашем законодательстве таких культурных ландшафтов – ну об этом я могу сказать отдельно. Но поскольку миссию приглашал наш город, наши официальные органы, то и результаты будут переданы им. Ну а нам остается полагаться на милость нашей администрации, которая опубликует или не опубликует эти результаты.
А.Веснин
―
И будет это видимо не скоро. Вы как-то скептически относитесь к тому, что ЮНЕСКО по большей части взаимодействовало с городскими властями. Почему?
С.Горбатенко
―
Вы уже задавали близкий к этому вопрос. Я не хочу рисковать и вдаваться в область предположений. Я не присутствовал при всех этих переговорах. И когда мы обращались с письмами в ЮНЕСКО, нам отвечали, что миссия готовится, что она состоится в надлежащее время. И только после того как состоялся предварительный визит эксперта Франческо Бандарино, были названы точные даты этой миссии. Но мы получили программу только в последний день от КГИОП, который отказался нам ее прислать в предварительном порядке. Очевидно, опасаясь, что мы будем стоять с плакатами на каждом углу и атаковать миссию, пытаясь обратить ее в свою веру.
А.Веснин
―
В свою веру – это в какую?
С.Горбатенко
―
Вы сами понимаете, что это фигура речи, конечно. Во всяком случае, если мы будем указывать на те многочисленные нарушения, которые все-таки постоянно происходят в нашем городе.
А.Веснин
―
Какие нарушения, например?
С.Горбатенко
―
мы подготовили еще в 2017 году большую презентацию. Она уже давно размещена на сайте КОМОС Санкт-Петербурга. Вот она лежит передо мной. Здесь приведено 36 примеров вторжений новой застройки в историческую среду, на разрушение видов и панорам, использование пространства Санкт-Петербурга, которое является очень большой ценностью именно в контексте культурного ландшафта, для новой застройки, для создания новых акцентов и доминант. И конечно, это в какой-то степени обвинительный документ для городских властей. Самый яркий пример – это Лахта-центр. Этим вот все сказано. Несмотря на то, что Охта-центр может быть был бы и хуже, если так по-детски выражаться, Лахта-центр достаточно плох, он исказил дворцовые панорамы, которые с Дворцовой набережной, например, открываются. Он накладывается на силуэт стрелки Васильевского острова. На него теперь указывает своей ладонью Медный всадник. Это конечно наносит образу Петербурга огромный ущерб.
А.Веснин
―
Что вам, например из ЮНЕСКО, говорили люди про Лахта-центр? Про что вы смогли конкретно побеседовать? Кроме юридических вопросов, к ним мы еще вернемся.
С.ГОРБАТЕНКО: Речь шла о том, что нужно строже соблюдать юридические требования ЮНЕСКО, что новая архитектура в Петербурге бывает достаточно вульгарной, бывает достаточно низкого качества.
С.Горбатенко
―
У нас было очень мало времени для этой встречи. Мы готовились к цейтноту и поэтому старались говорить очень компактно. Мы обсуждали другие объекты, которые были вынесены на обсуждение администрацией города. Они тоже острые.
А.Веснин
―
Это какие объекты?
С.Горбатенко
―
Это застройка Пулковских высот рядом с Пулковской обсерваторией.
А.Веснин
―
Давайте мы здесь поставим запятую, что вы про это говорили? Или про Пулковскую обсерваторию. Во-первых мы, и я персонально делали оценку влияния этой застройки на выдающуюся универсальную ценность нашего памятника. Вывод был отрицательный, безусловно. Я знаю, что миссию вывозили в Пулковскую обсерваторию. Я не знаю в точности, вывозили ли ее в район новой застройки. Эта новая застройка будет восприниматься со многих визуальных направлений и она будет доминировать в окружающей местности. Во всяком случае она будет очень сильно принижать значение Пулковской обсерватории как исторической доминанты. Поэтому мне трудно будет сказать каким образом оценила миссия эту застройку, потому что единственный вопрос, который мы задали – когда будет готов итоговый документ. Оказалось, что он будет готов очень не скоро и будет ли он открыт для общества…
А.Веснин
―
То есть никаких оценок в личном разговоре не давали представители ЮНЕСКО?
С.Горбатенко
―
У нас не было возможности для личного разговора. У нас был один час, но мы сидели на разных концах стола. Говорили не только мы, но и те, кто за этим столом присутствовали. А там оказались представители ВООПИКа, которые гораздо раньше нас собрались. Нас специально продержали до пяти часов, когда действительно была назначена эта встреча. Другие начали совещаться гораздо раньше. И мы там обнаружили профессора ГАСУ Сергея Семенцова, и Маргариту Сергеевну Штиглиц, и других известных лиц из окружения КГИОПа (Комитет по государственному контролю, использованию и охране памятников истории и культуры. – ред.) и Комитета по охране памятников Ленинградской области. Известно, что наш объект разделен между городом и областью.Там совещание уже шло, нас тоже было несколько человек, каждому надо было высказаться. Там были достаточно пространные ответы. Мы с интересом выслушали мнение экспертов. Можно сказать, что мы упустили возможность задать дополнительные какие-то острые вопросы.
А.Веснин
―
Кроме Пулковской обсерватории, какие еще памятники обсуждались.
С.Горбатенко
―
Александрино на Петергофской дороге, которое теперь обставлено высотными зданиями высотой в 16-20 этажей. Насколько мне сообщили, на предыдущих совещаниях достаточно остро эксперты отреагировали на эту ситуацию и обратились с упреками и вопросами к представителям администрации. Там произошло страшное дело! Исторический усадебный дом потерял свое окружение, потерял свою парковую среду. Парк сам сохранился, но тем не менее вокруг доминируют в этих панорамах эти чудовищные дома. Говорили именно об этом.И третий объект – это окружении Чесменского дворца на улице Гастелло, примыкающей к компоненту всемирного наследия Московскому проспекту, там, где в границах объекта всемирного наследия запроектирован новый, достаточно высокий тяжеловесный жилой дом, который своей массой тоже подавляет, хотя не перекрывает прямых перспектив с проспектом на Чесменский дворец, но масштабное соотношение там очень сильно нарушается и он фактически оказывается под прессингом этого нового здания.
А.Веснин
―
А что за здание? Когда его собираются строить?
С.Горбатенко
―
Забор там уже стоит. Сменилось несколько проектов. Сначала там наш замечательный архитектор Рафаэль Даянов проектировал небоскрое, но слава богу этого не произошло, затем там был проект в неоклассических экспрессивных формах, теперь его сменило произведение Никиты Игоревича Ивейна скорее в эспрессивно-техноцессических формах и одно другого ненамного лучше. На мой взгляд, там возможно новое строительство, но я с уважением отношусь к оценке, которую сделал один из наших проектных институтов, не помню сейчас его точное название, и к мнению нашего Совета, которое поддержало отрицательные выводы этой оценки. Об этом тоже шла речь.
А.Веснин
―
Вы это обсудили. А какие-то решения могут быть приняты? Наметили какой-то путь сотрудничества? Как решить эти проблемы? Или это просто – ну, вот есть такие проблемы, теперь мы их знаем и все разошлись!
С.Горбатенко
―
Я могу немного забегая вперед сказать о том, как предположительно мы собираемся действовать дальше. Мы – это ИКОМОС Санкт-Петербурга. Почему предположительно? Потому что я должен прислушаться к мнению членов нашего Совета. По-моему мы будем опять делать так называемый сигнал тревоги в Петербурге. Собственно подготовка к этому была произведена и неформально сигнал тревоги мы уже подали.
А.Веснин
―
Что такое сигнал тревоги?
С.Горбатенко
―
Сигнал тревоги – это специальный формат обращения общественности к официальному ИКОМОСу, к международному ИКОМОСу , который сигнализирует о том, что тот или иной объект всемирного наследия находится под угрозой. Методика подачи этого сигнала проработана. Есть специальная форма. Мы уже подавали вместе с финнами такой сигнал по Выборгу, и совместно с ИКОМОСОМ Германии по фабрике «Красное знамя» в Санкт-Петербурге. Так что опыт у нас есть.
А.Веснин
―
Хорошо. Вы подадите этот сигнал угрозы. А в чем смысл?
С.Горбатенко
―
Мы подаем этот сигнал и международному ИКОМОСу придется решать уже достаточно впечатлений от объекта в рамках консультативной миссии, о которой мы много говорили. Позже будет назначена новая мониторинговая миссия, которая сделает свои выводы и сделает те, или иные предупреждения по поводу состояния нашего объекта в сторону администрации.
А.Веснин
―
В начале вы сказали, что то, что вас не устраивает, это много юридических вопросов и как они решаются в отношении всего объекта культурного наследия Петербурга и так далее. А можете подробнее рассказать, что это такое? Все эти юридические тонкости они не очень понятны, все эти: поселение, историческое поселение, много всяких терминов. Есть объект культурного наследия, что-то у нас в области есть, что-то в Петербурге… Сложно это всё!
С.Горбатенко
―
Сейчас я попробую не в чисто юридическом аспекте, а с научно-методическим уклоном объяснить. Наш объект – это гигантский культурных ландшафт. По большому счету, созданный Петром Первым и его преемниками на троне Санкт-Петербург в ожерелье его окрестностей – это европейский оазис на Северо-Западе России. Здесь все было выглажено, не только прекрасный наш исторический центр, но и загородные большие резиденции и рядовые, условно говоря, усадьбы дворянства, и гидросистемы, и ландшафты сельско-хозяйственных угодий, и леса, превращенные в лесопарки, потому что в Ингерманландии леса были очень слабые и здесь сажали множество деревьев. И все это соединено в одну систему прямыми как правило дорогами, идеально прямыми, по которым можно было не только ездить по самому короткому маршруту, но и любоваться. Это – трасса визуального восприятия прежде всего. Это – трасса любования ландшафтом. Это – трасса эстетических впечатлений ландшафтных. Вот что очень важно. И наложено все это было на удивительную природную основу. Здесь и Нева, здесь и Невская Губа, и система высот Юкковских, Колтушских, Дутергоффских, Здесь и удивительный феноменальный геологический уступ Балтийско-Ладожский уступ или глинт. Это такая система.И обращаясь к вопросу охраны этой системы, уже давно было принято решение и на уровне Комитета всемирного наследия и нашими специалистами, что это должна быть система достопримечательных мест. Не памятников и не ансамблей.
А.Веснин
―
А что это означает – достопримечательные места? Это какую-то юридическую силу имеет?
С.Горбатенко
―
Да! Это один из видов нашего наследия согласно Закону об охране памятников. Его суть в том, что здесь превалирует территория, пространство. Территория, на которой могут располагаться и памятники и ансамбли, и природные элементы, и исторические места, связанные с жизнь жителей и выдающихся деятелей российской науки и культуры государства. Самые разнообразные типы памятников.
А.Веснин
―
А они могут сохраниться? Они сохраняются как ансамбль, то есть его нельзя разрушать. Что там нельзя вести новое строительство?
С.Горбатенко
―
Нет, можно! На территории достопримечательного места можно, а иногда и нужно вести хозяйственную деятельность, и в том числе и новое строительство. Просто эта территория должна быть зонирована. И там должны быть выделены зоны строгой охраны, зоны реставрации и зоны строительства разного, в том числе и нового, но с ограничениями, с достаточно жесткими как правило. Все зависит уже от конкретных условий. Главное, чтобы не нарушались видовые аспекты этого достопримечательного места, не нарушались панорамы и в этой системе как раз и нужно исследовать и просчитать высотные ограничения. Как правило высота не должна превосходить пяти этажей. Но если в состав достопримечательного места входит исторических центр города и там достаточно высокая застройка, может быть немножко и выше. В конце концов исторический центр Петербурга – это тоже потенциальное достопримечательное место. У нас и в системе зон охраны есть зонирование, но эта система ограничений.
А.Веснин
―
Я как раз хотел сказать…
С.Горбатенко
―
Не выше, не меньше, не больше, не, не, не. А в системе достопримечательных мест – это система предпочтений. В каких-то случаях даже нужно строить. Например к западу от Петергофа есть пустое пространство, где когда-то находился город Старый Петергоф, а война его смела…
А.Веснин
―
Сергей Борисович, давайте вы расскажете это только после московских новостей!НОВОСТИ
А.Веснин
―
Возвращаемся в Петербургский эфир «Эха Москвы». Меня зовут Арсений Веснин. Беседуем сегодня с Сергеем Горбатенко, руководителем Петербургского отделения ИКОМОС о сохранении культурного наследия . Вы сказали, что все-таки, если вводить, как вы говорите сохраняемые поселения, нет, достопримечательные места
С.Горбатенко
―
Достопримечательные места.
А.Веснин
―
Спасибо, достопримечательные места, систему достопримечательных мест, то там можно где-то и строить и что-то делать.
С.Горбатенко
―
Верно, в основном здесь речь идет о регенерации исторической застройки там, где она была и была утрачена в результате военных действий во время второй мировой войны. Эту идею поддерживают уже все практически за исключение администрации Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Под «всеми» прежде всего я имею в виду Министерства Культуры, которое еще в 2014-м, 2015-м, 2016-м году провело большой тендер на 12 первых компонентов на разработку документации для присвоения им статуса достопримечательных мест. Эти работы были сделаны с очень разным качеством, по многим из них я был рецензентом и либо участвовал в заседаниях учебно-методического совета. Некоторые разработки были неплохими, некоторые – беспомощными. По всем были даны замечания, несколько раз они дорабатывались, но тем не менее еще не все эти материалы были рассмотрены, а прошло уже много лет и неизвестно, когда будет конец этой истории, когда все-таки приказом Министра эти достопримечательные места получат свой статус. Эта способность тянуть время становится уже настолько очевидной, что ясно, что многим это просто выгодно – сохранять за Петербургом почетный статус, но никак не оформлять его юридически. У нас не существует этой системы достопримечательных мест несмотря на то, что это общепризнанный эффективный путь к охране нашего гигантского объекта. Можно строить на территории достопримечательных мест, можно, но осторожно!
А.Веснин
―
Я хотел еще одну тему затронуть. Мы беседовали некоторое время назад про парк Монрепо, где продолжаются работы по, не знаю как правильно сказать, по реставрации? Реконструкции? Вы наверное подберете другое слово. Я знаю, что вы следите за этой историей. Что там происходит сейчас?
С.Горбатенко
―
Хорошего происходит мало, хотя кое-что хорошее происходит, но не более, чем кое-что. Давайте, я начну с хорошего!
А.Веснин
―
Давайте!
С.Горбатенко
―
Во-первых удалось отстоять историческую планировку центрального узла композиции ансамбля. Это луг между господским домом и возвышенностью, на которой находится Чайный павильон, который фактически примыкает к господскому дому. Именно на этой луг в свое время указывал рукой Дмитрий Сергеевич Лихачев, который делал свой замечательный двухсерийный фильм, защищая Монрепо. Там должны были быть проложены две прямые дороги, но удалось отстоять там пейзажную планировку середины XIX века.Второе, на что можно надеяться, что после того как был разобран все-таки библиотечный флигель, господский дом разобран не будет. Это только надежда. Во всяком случае органы охраны памятников Ленинградской области провели совещание, на которое пригласили ведущих специалистов по реставрации и по памятникам деревянного зодчества Санкт-Петербурга. Это сообщество единодушно выступило за то, что реставрацию нужно проводить на научной основе без разборки этого дома, а постепенно вывешивая сруб и вычинивая поврежденные места, и никоим образом не допуская глобальной замены сруба. Есть надежда, что он уцелеет.
Что происходит плохого? По прежнему идет реконструкция паркового ансамбля, построена железобетонная дамба…
А.Веснин
―
А что это за дамба?
С.Горбатенко
―
Это дамба в восточной части парка, которая соединяла систему островов с основным парковым пространством. Эта дамба была сооружена из валунов красного гранита. Ее ликвидировали, сделали в железобетоне и облицовывают сейчас грубо отколотыми блоками серого гранита. Серый гранит совершенно не характерен для Финляндии, вернее он характерен, но для городских построек. Все парковые сооружения Монрепо были сделаны в красном граните и этого здесь быть не может.Вчера я получил сигнал от нашего замечательного ландшафтного архитектора Аллы Афанасьевны Кищук, что те самые острова, к которым ведет эта дамба, сейчас облицовываются прямоугольными блоками опять же этого серого гранита. Здесь дело не только в нехарактерном цвете гранита. Эта береговая линия должны иметь природные очертания. Это – просто берег с включением отдельно лежащий валунов, который уходил прямо в акваторию. Никакой набережной здесь быть не может. Тем не менее, она строится.
А.Веснин
―
Значит на этих островах Монрепо делают набережные?
С.Горбатенко
―
Да. Там по-видимому не будет променада или ограждения, этого быть не должно, эта банкетка, даже не в один яруса, а там по-моему в два или три яруса кладут камни, эти блоки гранитные, она уже появляется. И это очень плохо. Происходит насильственная геометризация. Создание красивых изогнутых линий этих берегов, но прежде всего здесь должен торжествовать природный ландшафт, а это сейчас уничтожается.
А.Веснин
―
А с деревьями что там? Приходили сообщения, что много вырубили. Что там на самом деле?
С.Горбатенко
―
Я не знаю, продолжаются ли сейчас рубки, я знаю, что они велись в центральной части парка. Это произошло уже достаточно давно, а в западной части парка, где он переходит в лесопарк, рубки были приостановлены. Понимаете, полностью от рубок уйти нельзя. Есть мертвые деревья-угрозы, которые не имеют особенной исторической ценности, и которые может быть и надо вырубать. Поэтому я только могу выразить надежду, что массовые рубки прекращены после протестов общественности, но ситуацию я не знаю.
А.Веснин
―
А в целом, Монрепо сильно изменится после этих работ?
С.ГОРБАТЕНКО: Очень большое количество новых зданий, даже в историческом центре Санкт-Петербурга, возводятся достаточно корректно.
С.Горбатенко
―
Смотрите, первое, что нас будет встречать после того, как мы пройдем через новые городские ворота – это идеально прямая дорога с мощением, подобном тем, которое мы имеем сегодня на тротуарах Санкт-Петербурга. Разными видами гранита, разными видами камня она уже вымощена. Вот такое «здравствуйте» нас будет встречать. Совершенно чужеродное набивным дорожкам исторического парка.Слева мы увидим тот самый топиарный сад. Топиарные сады появились во второй половине XIX века. Это сады из деревьев с фигурной стрижкой. Подобная стрижка могла встречаться в парках эпохи Барокко XVIII века, когда деревьям придавали искусственную, изысканную, я бы сказал ироническую форму. Для парков эпохи романтизма, которым является Монрепо – это совершенно не характерно. Это – пейзажный парк, простите за выражение, такого дендрологического выпендрёжа здесь быть не может. И не должно быть. Но нас встретит вот это.
Потом мы увидим слева дай бог сохранившийся и научно отреставрированный господский дом, но за ним будет стоять фактически новодельный библиотечный флигель. Потом мы увидим сохраненный луг, о котором я только что рассказывал.
Если пойдем направо к дамбе, облицованной серым гранитом, придем к историческим островам, украшенным этими банкетками. Какие еще нас новации ожидают? Если мы пойдем в западную сторону – там будет…
А.Веснин
―
Там где замок Людвигштайн, к Концу Света - самая симпатичная часть Монрепо, такая дикая, там тоже что-то делается?
С.Горбатенко
―
Я знаю, что там строится Дождевой сад, затея, по-моему вообще ХХI века. Что еще ожидает это направление – я сейчас сказать не могу. Остается выразить надежду, что там перемен будет немного.
А.Веснин
―
Пара минут у нас буквально остается. Как вам кажется, защитники в городе чем в первую очередь должны заниматься? Заниматься пропагандой наших объектов?
С.Горбатенко
―
У нас в стране много пропаганды!
А.Веснин
―
Какой конкретно?
С.Горбатенко
―
У нас очень болевых точек, хотя я не хочу сгущать здесь краски, и потому что очень большое количество новых зданий даже в историческом центре Санкт-Петербурга возводятся достаточно корректно. Все-таки эти зона охраны, у которых масса недостатков. Один пример фабрики «Красное знамя», раздавленное новым жилым домом о многом говорит. Но тем не менее, они свое дело делают.Заниматься болевыми точками должны! А почему я упомянул пропаганду, потому что наш объект всемирного наследия совершенно не пропагаднируется администрацией города.
А.Веснин
―
А что это значит пропагандировать? И так все знают, что Петербург – красивый город! Надо его сохранять. Это вам скажет любой человек.
С.Горбатенко
―
Наш объект очень сложный! Он требует не только профессионального подхода. Он требует осмысления общественного. И здесь нужна очень хорошая научно-популярная пропаганда. Мы при словах «научно-популярная» чаще всего вспоминаем советское время, и действительно, тогда много выходило научно-популярной литературы. Сейчас этот термин непопулярен, уж простите за игру слов!
А.Веснин
―
Я с вами не соглашусь! Научпоп сейчас как раз развивается в России, но возможно не в сфере охраны памятников.
С.Горбатенко
―
Возможно, но уровень этого научпопа, как вы выразились, далеко не всегда удовлетворителен по-настоящему.
А.Веснин
―
Сергей Борисович, наше время подошло к концу, спасибо вам! Будем ждать от вас еще новостей и счастливо! До свидания.
С.Горбатенко
―
До свидания!«Город – это тот же дом, только самый большой. А дом – это тот же город, только самый малый». Леон Баттиста Альберти, итальянский гуманист. Программа «Магистрат».