Петербург. Воскресенье: Почему в музее истории религии решили выставить шпору петуха, религиозные игры и хну? - Екатерина Терюкова - Интервью - 2019-03-24

Т.Троянская― Добрый день. В студии Татьяна Троянская. Я с удовольствием представляю нашу сегодняшнюю гостью. Заместитель директора по научной работе Государственного музея истории религии Екатерина Терюкова. Екатерина Александровна, добрый день.

Е. Терюкова― Добрый день.

Т.Троянская― Мы сегодня поговорим о нескольких выставках, которые проходят, и, наверное, в ближайшем будущем откроются в Музее истории религии. Вот сейчас открываю ваш сайт и вижу: «Мы наш, мы новый мир построим…» - советское агитационное искусство в собрании Государственного музея истории религии. «Собственно говоря, где тут религия?», хочется спросить вас, глядя на этот прекрасный агитационный плакат, который на рекламе.

Мы сейчас многие события в собственной истории переоцениваем, и название этой революции тоже сейчас подвергается некоторой ревизии.

Е. Терюкова― Наверное, ответить на этот вопрос можно только придя к нам на выставку. На самом деле, эта выставка является продолжением той темы, которую мы начали полтора года назад, в 2017 году. Как мы помним, практически каждое учреждение культуры, так или иначе, отметило своей деятельностью столетие революции. Мы сейчас многие события в собственной истории переоцениваем, и название этой революции тоже сейчас подвергается некоторой ревизии.

Но, тем не менее, столетие было. И для нас это стало поводом для того, чтобы обратиться к тем материалам, которые в коллекции есть, но которые, в общем, довольно долгое время лежали, что называется. Потому что когда-то они активно работали, пока мы были в Советском Союзе, в стенах Казанского собора. Но здесь, на новой площадке, им как-то места в экспозиции уже не нашлось. Другая была страна.

Т.Троянская― В запасники отправились.

Е. Терюкова― Да-да, и они лежали у нас в запасниках. И вот мы сделали большую выставку в 2017 году, которая рассказывала о том периоде в истории, который предшествовал революции. С 1905 по 1917 год, вот это «нарастание революционной ситуации», как мы читали в своё время в учебниках, как про это продолжают писать. И наш акцент был сделан, естественно, не столько на революционной ситуации, а на религиозном факторе в этой революционной ситуации. Как вопрос взаимоотношения церкви и власти влиял на то состояние социальной нестабильности, которое устойчиво прослеживается, уже начиная с 1905-го года, и выливается в 1917-м двумя серьёзными такими революциями.

Тогда уже нам стало ясно, что эта выставка не может показать всего того, что у нас есть. Что нам надо думать о следующей выставке. И наш автор, Евгений Михайлович Лучшев, у которого есть несколько больших серьёзных монографических исследований на тему религии и власти в России в XX веке – он взял на себя этот труд, подготовить новую выставку. И вот сейчас, в феврале, она была наконец-то открыта. Выставка продлится недолго, она у нас закроется сразу после майских праздников. Поэтому я…

Т.Троянская― Но весь апрель ещё, в принципе…

На нашей выставке можно увидеть уже позднюю дымковскую игрушку, позднесоветскую, начала 80х годов, которая как раз отражает реалии той нашей советской жизни.

Е. Терюкова― Да, весь апрель будет стоять. Но? тем не менее, некоторые так привыкли, знаете, что выставки стоят месяцами в музеях. Но сейчас большинство из нас не может себе этого позволить – очень динамичная музейная жизнь, и эта выставка после майских праздников закроется. Поэтому кому проблематика интересна – пожалуйста, поспешите.

И вот на этой выставке можно увидеть уже следующий период в истории нашей страны, то есть, от 1917-го до середины 80х годов XX столетия. И всё это подкреплено изобразительным материалом, прежде всего. Это плакатная графика и живопись. Советская, добротная такая живопись, которая когда-то прославляет советский образ жизни, когда-то выявляет какие-то кризисные ситуации в обществе и так далее.

Ну и, конечно, есть различная пластика – например, я уверена, что нашим посетителям, особенно молодым, будет очень интересно взглянуть на дымковскую игрушку. У нас у всех есть некоторые стереотипы на тему того, что она должна собой представлять – это такие вот персонажи, которые уходят своими корнями ещё в XIX столетие. Какие-то лошадки, купчики, барышни и так далее. А на нашей выставке можно увидеть уже позднюю дымковскую игрушку, позднесоветскую, начала 80х годов, которая как раз отражает реалии той нашей советской жизни. А именно, например, полёт в космос. И там вот такие дымковские космонавты, высадившиеся на какую-то дымковскую планету, и там растёт совершенно невообразимое то ли марсианское, то ли иное дерево.

Т.Троянская― Почему-то они не стали популярными.

Е. Терюкова― Вполне возможно, что это какие-то авторские образцы, которые не были широко растиражированы. Именно поэтому они и стали музейным предметом. То есть экспонатура на этой выставке действительно очень разнообразная. И, самое главное, что мы действительно смогли актуализировать на этой выставке тот материал, который когда-то создавался очень часто именно по заказу музея. Потому что художники, конечно, занимались тем, что запечатлевали в красках те или иные аспекты нашей жизни. Но, тем не менее, есть очень специфические вещи, которые именно писались под музей. Музей выступал в роли заказчика.

И если говорить о том, с чего вы начали, как это связано с религией – мы знаем, что проблематика вот такая, религиозная, она проходит если не красной нитью через весь советский период, то, во всяком случае, с некоторой интенсивностью она то возобновлялась, эта тема, то, наоборот, затухала. В зависимости от общей экономической, политической, общественной ситуации. В каком смысле проблематика религиозная возобновлялась или затухала? В том смысле, что новая советская Россия поставила своей целью преодолеть пережитки, как это тогда называлось, суеверия прошлого, искоренить это всё и заменить религиозное сознание научным.

Т.Троянская― Новая религия!

Е. Терюкова― Да, многие говорят о том, что коммунизм – это тоже своего рода форма религиозного сознания. Но не это есть тема нашей выставки. А на выставке как раз мы постарались отразить эту историю активизации и спада деятельности, направленной на преобразование советского человека, на высвобождение его от пережитков. И там есть, конечно, например, картины, которые, наверное, своим сюжетом покажутся сейчас современным людям странными. Мало кто помнит, что такое октябрины. Я бы сказала…

Т.Троянская― А что такое октябрины?

Любая религиозная организация отвечает, в частности, потребности социализации индивида и обрамляет эти обряды перехода определённой ритуальной практикой.

Е. Терюкова― Это такой обряд имянаречения. Потому что мы всё время говорим о чём? О том, что… Точнее, не только мы, это шире, общий антропологической подход, что есть некие такие узловые моменты в жизни человека, в его социальном контексте. «Обряды перехода» это называется у антропологов. И любая религиозная организация отвечает, в частности, потребности социализации индивида и обрамляет эти обряды перехода определённой ритуальной практикой.

Практически в каждой религии есть традиции, связанные с введением человека в сообщество, с наречением его именем; потом обряд инициации; брак, естественно; уход из жизни и так далее. Вот это всё является такими узловыми – не только в социальной, но и религиозной жизни человека – моментами. И вот эта потребность каким-то образом оформить, обрамить эти события в жизни человека – она оставалась и в советский период. Поэтому была разработана, что называется, советская обрядность.

И у нас, если прийти в постоянную экспозицию, раздел, посвящённый уже XX веку, то там можно увидеть изумительное такое, лаковое, красивое, привлекающее всегда внимание каждого посетителя нашего музея панно, которое так и называется: «Советская обрядность». Это панно было выполнено в 80-е годы по заказу музея мастерами Мстёры. И там как раз эти обряды как клейма на иконе представлены. Регистрация ребёнка в Доме малютки, точнее, во дворце даже…

Т.Троянская― В общем, одни обряды заменились другими обрядами.

Е. Терюкова― Да. Бракосочетание во Дворце бракосочетаний. Или та процедура, которой сопровождалось… Ой, сейчас, как бы это вспомнить-то точнее. Когда молодой человек становился рабочим и приходил на предприятие, вот эти вновь прибывшие силы – тоже была специальная процедура, когда их вводили в сообщество рабочих. Это всё замечательно изображено: как лента надевается на молодого человека, диплом даётся и так далее. Выпускные вечера в институте, вот это вот всё присутствовало в нашей жизни. И это, по сути дела, есть тоже обряды перехода с глобальной антропологической точки зрения. Октябрина – это тот обряд, который существовал в ранний советский период, который, по сути дела, был связан тоже с имянаречением человека новорожденного.

На этой выставке можно к каким-то таким реликтам прошлого прикоснуться. И есть картины, которые даже пугают несколько, потому что запечатлевают очень драматичные стороны этой борьбы с религией. Несколько крупноформатных полотен художника Горелова представляют нам борьбу с религией в её самых неприглядных формах, а именно – когда шло извлечение мощей из захоронений, из гробниц.

Т.Троянская― Это всё было показано на плакате?

Е. Терюкова― Это не плакат, это живописное полотно, крупногабаритное именно в силу и колорита тревожного, и композиции общей. Они производят скорее устрашающее, пугающее впечатление, хотя по-своему это тоже… Нельзя сказать документальные полотна, но тем не менее, они запечатлевали достаточно типичные для той поры – 20-х, 30-х годов – события. Потому что в этом пылу развенчания религии как некой формы суеверия, безбожники, как тогда называли активистов-борцов, разоряли те могилы, которые считались содержащими нетленные мощи.

И мы знаем, что, например, в некоторых даже музеях, которые были созданы под шапкой Союза воинствующих безбожников – это такая общественная организация, возникшая в 1925 году и просуществовавшая до 1947 года – такого рода мощи выставлялись для публичного осмотра. Как тогда считали, это должно подтвердить мысль, что все смертны и что ничего нет после смерти, и что эти нетленные мощи ничем не отличаются от костей других людей и так далее. Вот эти разные стороны жизни в этот достаточно протяжённый период нашей истории на этой выставке можно увидеть. От каких-то праздничных ярких событий до очень трагических.

Т.Троянская― К вопросу о борьбе с религией. Я никогда не забуду такую… Для меня, ребёнка, был страшный плакат, я обнаружила его в старом каком-то журнале в бабушкиных подшивках. Фотография: идёт ребёнок в школу, а его горбатая, страшная бабка хватает за шкирку и тащит в церковь.

Е. Терюкова― У нас на выставке есть этот плакат. Он, конечно, хрестоматийный!

Т.Троянская― Да, он действительно отпечатывается, особенно у ребёнка очень ярко.

Е. Терюкова― Есть у нас плакаты и уже позднего Советского Союза, 70х – начала 80х годов, где, например, карикатурно высмеивается тема калама. Ой, извините! Не калам, а… Калым!

Т.Троянская― Калым!

Е. Терюкова― Калам – это совсем другое. Калыма, этого выкупа, который надо заплатить за невесту. Надо сказать, что это действительно факт, который фиксировался антропологами. Опять же, вспоминается Шурик из нашего бессмертного фильма, который нам кажется исключительно комедийным.

А на самом деле в нём есть такая вот подоплёка историческая. В том смысле, что, когда уже стало казаться, что в 50е-60е годы, наконец-то с религией покончено более или менее во всей стране, что молодое поколение рождается уже без этих мыслей, и если кто-то и сохраняет традиционные религиозные верования, то это только очень старое поколение, в основном женщины малообразованные и так далее – то есть, некий такой стереотип сформировался – то в средней Азии, на Кавказе, антропологи стали активно фиксировать возрождение такого рода традиций.

И для того, чтобы их не характеризовать как религиозные, хотя в основе они все были религиозные, их стали характеризовать как некие традиционные обряды. Причём отмечалось, что чем выше уровень экономического благосостояния в регионе, тем выше интерес к такого рода традиционной обрядности. Поэтому это всё…

Т.Троянская― То есть элиты.

Столько усилий было потрачено на то, чтобы все эти пережитки и суеверия преодолеть – и вдруг они расцветают.

Е. Терюкова― Да. Во всё это «играли», в том смысле, что это всё бытовало. Более того, не просто бытовало, а возрождалось, скорее.

Т.Троянская― Я бы сказала, что и сейчас это бытует.

Е. Терюкова― Да, бытует и сейчас, но на тот момент это, конечно, было полным откровением. Потому что столько усилий было потрачено на то, чтобы все эти пережитки и суеверия преодолеть – и вдруг они расцветают. И расцветают не в каких-то ортодоксальных формах, не в виде классического ислама, а именно в таких вот обрядовых формах, в обрядовых вещах.

И на выставке как раз можно видеть различные плакаты, которые критикуют такого рода свадебную обрядность. Или поведение студентки молодой, которая держит учебник под мышкой, чуть ли не научного коммунизма, но о том, чтобы сдать экзамен, молится перед иконами. И родители перешёптываются между собой и говорят, что «нам всё равно кому она будет молиться, лишь бы сдала научный коммунизм». Вот такая выставка, которая, действительно, нас чуть-чуть возвращает в прошлое, позволяет задуматься над уроками этого прошлого и как-то, может быть, критически взглянуть на себя сегодняшних.

Т.Троянская― Всё это из вашего собрания абсолютно?

Е. Терюкова― Это всё исключительно из нашего собрания.

Т.Троянская― Вы уже сказали, что майские праздники, да? Она до майских…

Е. Терюкова― Нет, она после майских праздников сразу закроется.

Т.Троянская― Выставка «Вера в объективе» - это тоже ваша коллекция фотографий. И она была обозначена, что продолжается до 2 апреля. Но она продлится?

Е. Терюкова― Да, мы приняли решение, что она продлится. Объясню, почему мы изначально обозначили 2 апреля, то есть фактически ровно месяц с момента её открытия. Это связано со спецификой фотографии как материала. На выставке представлена оригинальная, подлинная фотография, и это значит, что мы уделяем особенно пристальное внимание тому, как она переживает экспонирование.

Вообще фотография – это тот предмет, который очень редко живьём предстаёт перед посетителем, перед зрителем. Обычно это какие-то специальные выставочные проекты, и срок экспонирования очень жёстко ограничен. Дело в том, что фотография, как и рукописный текст – это самые хрупкие музейные предметы, которые очень болезненно реагируют на воздействие света, поэтому такого рода предметы обычно хранятся в полной темноте, упакованные в коробки в шкафах и так далее. Но в данном случае мы наблюдаем за состоянием фотографии, видим, что она реагирует неплохо и думаем, что можем себе позволить её в апреле продлить.

Мы для себя этот вид выставочной работы – экспонирование фотографии – открыли и начали совсем недавно. У нас никогда ранее не было специализированных фотовыставок. По сути дела, первая такая фотовыставка из оригинальных подлинных фотографий прошла в прошлом году. Она была посвящена Пальмире. «Пальмира – невеста пустыни» она у нас называлась. И это была тоже историческая фотография, конца XIX – начала XX века, которая запечатлела ту Пальмиру, которую мы уже и не знаем, и не помним, потому что это Пальмира до того, как к ней прикоснулась рука археолога-реставратора.

В этом смысле это очень интересный исторический источник, потому что классическая такая Пальмира с картинки – это уже плод деятельности не одного поколения археологов-реставраторов. Реконструкторов даже. А вот там Пальмира, среди колонн которой в качестве статичных фигур присутствуют бедуины-пастухи, которые жили, по сути дела, на руинах этого древнего города.

Этот проект нам показался удачным, и мы дали себе тогда торжественное слово, дали его публично, что мы будем каждый год делать обязательно выставку наших фотографий. Потому что это тот аспект нашей коллекции, который многим нашим посетителям совершенно не знаком. А на самом деле наша фотоколлекция сейчас насчитывает порядка 30 тысяч единиц хранения! Если учесть, что общая численность коллекции – 200 тысяч, то 30 тысяч фотографий…

Т.Троянская― В общем, да, это значительная часть.

Е. Терюкова― Это очень значительная часть! И при этом эта значительная часть лежит в шкафах и редко выходит. Понятно, что ситуация неправильная. У нас замечательный совершенно хранитель фототеки, Пётр Федотов, который активно готов в эту выставочную работу включаться и что-то всё время новое нам предлагать.

Но в этом году у нас был особый повод для того, чтобы сделать такую выставку, потому что в этом году весь мир отмечает 180-летие со дня изобретения фотографии. И в этом году много выставочных проектов, и мы понимали, что нам довольно сложно будет соперничать с такими крупными центрами, например, которые специализируются только на фотографии, как «РОСФОТО» в нашем городе. Либо, может, с какими-то другими институциями, в стенах которых тоже собраны большие фотоколлекции.

Но мы, тем не менее, на это пошли, и мы сделали выставку, которую назвали «Вера в объективе». И тем самым, как нам казалось, мы подчёркиваем, сразу обозначаем специфику нашей фотоколлекции. Что наша фотоколлекция состоит далеко не всегда из шедевров с точки зрения художественного фотодела.

Т.Троянская― То есть, вопрос «что?» важнее, чем «как?».

Е. Терюкова― Да. Наша фотоколлекция – это, прежде всего, коллекция документального свойства. Это не всегда репортажная съёмка, хотя репортажная тоже присутствует, но, тем не менее, это съёмка, которая своей целью преследовала запечатлеть некое событие. Это фотографии, сделанные как профессионалами очень известными, как, например, ателье Бонфиса или Дюма на ближнем Востоке, или отечественный наш фотограф Барщевский начала XX века. И точно так же мы имеем съёмки любительские, мы имеем результаты съёмок, снимки, которые пришли к нам из информационного агентства ТАСС. То есть в самые разные периоды времени, по самым разным поводам, в самых разных местах с точки зрения мира…

Т.Троянская― Вопрос, как изобразить веру.

Е. Терюкова― …съёмка осуществлялась, но важно то, что она всегда была направлена на фото-фиксацию некой ритуальной практики, которая есть выражение веры человека. И причём мы опять выходим на эту советскую проблематику, что называется – что вера вере рознь. Точнее, предмет веры может быть разный, но с точки зрения психологической, говорят психологи религии, вера – это всё-таки некое универсальное состояние человека, которое примерно одинаково, независимо от объекта этой веры. Верить можно в разное. Можно верить в Бога, можно верить в светлое будущее. И мы видим на этой нашей выставке фотографии, которые запечатлели как религиозную деятельность и обрядовую практику человека, так уже и вот этих строителей коммунизма…

Т.Троянская― Тоже своего рода вера.

Е. Терюкова― Да, тоже своего рода вера… Которые в порыве энтузиазма и храмы разрушали, и много чего ещё делали.

Т.Троянская― Екатерина Александровна, я предлагаю нам сейчас прерваться на буквально несколько минут. Мы продолжим беседу после московских новостей и рекламы.

НОВОСТИ

Т.Троянская― Екатерина Терюкова, заместитель директора по науке Государственного музея истории религии у нас в студии. В первой части мы говорили про «Веру в объективе». Вы говорили, что вера совершенно разного рода представлена на фотографиях.

Е.Терюкова― Самые ранние снимки в этой коллекции датируются 50-ми годами XIX столетия. То есть это первые шаги в истории фотографии и у нас уже они есть. И связаны они именно с деятельностью этого общества, которое возникло позднее, но собирало фотографии, связанные с регионом их религиозного, миссионерского и научного интереса.

Дальше можно увидеть, например, большой блок фотографий, которые представляют различные аспекты общественно-религиозного разномыслия начала XX столетия. Фотографии, которые запечатлели различных представителей различных религиозных сообществ, которые присутствовали в России на рубеже XIX-XX веков. В то время такого рода сообщества назывались сектантскими. Сейчас, с точки зрения науки о религии, мы используем другой термин – миноритарные религиозные сообщества. Достаточно яркие фотографии, которые запечатлели и русских духоборов, и чуриковцев, и спиритов – тоже очень интересная тема, наших посетителей многих интересует.

Т.Троянская― Это вызывание духов?

Е.Терюкова― Да. Спиритизм на рубеже XIX-XX веков был чрезвычайно популярен среди интеллигенции, особенно творческой.

Т.Троянская― Мы помним Толстого.

Е.Терюкова― Опять же, один из самых известных спиритов это Артур Конан Дойл, который был очень увлечен этой идеей. У нас целая подборка фотографий, которая иллюстрирует это дело.

Т.Троянская― До какого еще выставка будет работать?

Е.Терюкова― Выставка продлится до конца апреля.

Т.Троянская― И «От курьеза до раритета» - это как раз совершенно новая выставка, которая 2-го числа открывается и, насколько я понимаю, это очень необычная выставка для Музея истории религии.

Е.Терюкова― Да, провокационное немножечко название, которое может звучать необычно, потому что из названия не следует, какое отношение имеет это всё к Музею истории религии. Но, на самом деле, сейчас такой тренд в музейном деле – пытаться посмотреть на собственную коллекцию под неким новым углом. Скажу честно, идею этой выставки я привезла из Лондона, где, посетив Музей натуральной истории, обнаружила, что у них есть такая маленькая выставочка в отдельной темной комнате, которая называется «Сокровища». И, конечно, когда читаешь название «Сокровища», то тебе на ум приходят…

Т.Троянская― Золото-бриллианты.

Е.Терюкова― Да, сокровища так сокровища. То, что блестит и то, что обладает какой-то невероятной ценностью, которую можно выразить в несметных богатствах. Ты туда заходишь и видишь каких-то махоньких редких насекомых под увеличительным стеклом, либо образцы каких-то редких минералов, еще чего-то такого. Все очень маленькое и с точки зрения обывателя…

Т.Троянская― Не представляющее определенной ценности.

Е.Терюкова― Да, художественной, исторической или может быть какой-то иной. Но с точки зрения науки, с точки зрения коллекции этого конкретно взятого музея – это очень ценные предметы, потому что либо им нет аналогов в коллекции, либо это вообще очень редкий музейный предмет, либо это какие-то артефакты, к которым нет больше…пары, аналога, они сохранились в единственном числе. И вот это стало первым толчком - что, наверное, было бы интересно и у нас в музее посмотреть вот под таким углом зрения, потому что у нас в свое время была выставка - она порядка 10 лет работала - которая называлась «Серебряная кладовая», где мы представляли интересные вещи из нашего фонда драгметаллов. Но тут ты понимаешь, что сокровище сокровищу рознь.

В прошлом году в Вене, в Музее искусств, прошла выставка, которая тоже показывала коллекцию Музея искусств с совершенно необычной точки зрения для посетителя. Были вытащены те артефакты, которые обычно из поля зрения кураторов выставок выпадали, потому что они не укладываются в эту, всем привычную официальную историю европейского искусства. Они пригласили со стороны кураторов, режиссера фильма «Отель «Будапешт», и это вот такой взгляд…

Т.Троянская― Уэс Андерсон.

Е.Терюкова―...человека, который не имеет отношения к музейному делу, но который говорит: «Вау! Это интересно! Это классно, это прикольно, в конце концов». И начинает это всё выдергивать. И мы тоже собрались с нашими хранителями коллекций и поставили перед собой цель - мы попробуем извлечь из недр нашего музея то, что по каким-то поводам раньше не попадало в поле нашего зрения. И в результате на этой выставке оказываются такого рода вещи, как шпоры петуха.

Т.Троянская― Ничего себе.

Е.Терюкова― Или игра настольная. У нас никогда не было выставок, посвященных игре, а тут мы обнаружили, что у нас в разных фондах есть разные настольные игры, которые в совершенно привычном виде существуют, как настольная игра, но имеют нашу тематику и направленность. Например, одна игра на фарси. Она происходит из Средней Азии – это мы видим по источнику поступления, но явно связана с шиитским исламом. Все надписи на фарси и цель этой игры – помочь играющему преодолеть различные пороки, накопить различные благие поступки, которые позволяют ему достичь небесного чертога.

Игра так и называется – «Небесный чертог», и наверху изображены символические двери в этот самый небесный чертог, рай. И каждое звено в этой игре, каждая клетка, имеет эту надпись. Если ты попадаешь в клетку, связанную с пороками, тебя отсылают в начало, если ты попадаешь в клетку, связанную с теми или иными добродетелями – тебе помогают перейти на несколько шагов вперед, и так далее. Совершенно необычный для нас самих оказался экспонат, и я думаю, что для наших посетителей он не менее необычный.

И очень похожая по смыслу и содержанию у нас оказалась в другом фонде игра на польском языке, где цель та же самая – прийти к небесным вратам. Она так и называется – «Небо», эта игра. И там в виде сцен запечатлены различные добродетели и пороки, но уже христианские, которые, естественно, очень созвучны мусульманским и вообще – моральным максимам, которые присутствуют в человеческой культуре.

Т.Троянская― Сколько вы предметов собрали таких?

Е.Терюкова― Вы знаете что, предметов-то может быть и не так много – я специально не считала, но точно в пределах ста. Есть предметы очень маленькие, крошечные, а есть гораздо более крупногабаритные. Например, работая над этой выставкой, я наконец-то смогла сама для себя ответить на вопрос – какой предмет в нашей коллекции самый древний. Оказалось, что у нас – и они на этой выставке будут – есть слепки с отпечатками растений и животных, живших на нашей планете 240 миллионов лет назад. Потом, я для себя поняла, какой у нас самый «неземной» предмет. Точнее - внеземного происхождения. У нас есть фрагменты различных метеоритов, упавших на планету Земля, принесенных к нам из космоса. И на этой выставке их тоже можно будет увидеть. Сихотэ-Алинский, в частности, метеорит, будет фрагментом представлен.

У нас есть на этой выставке предметы не только такого вот курьезного свойства, не зря она называется «От курьеза до раритета». Будут и те предметы, которые мы можем по праву считать жемчужинами коллекции. Это, например, первоклассные произведения западноевропейского искусства, датированные XVI-XVII веками.

Т.Троянская― Почему же они не попали в какой-то мэйнстрим?

Е.Терюкова― Потому что невозможно всё вместить в одну постоянную экспозицию. Либо же эти вещи являются, что называется «хрониками», то есть с точки зрения обеспечения сохранности очень сложно их экспонировать. Поэтому мы предпочитаем, чтобы они находились в неизменчивых условиях одного хранения. Но все-таки наступают моменты, когда нужно поработать – для любого музейного предмета.

И сейчас мы постарались сделать такую необычную комбинацию предметов, которые, кажется что совершенно бесценны – в том смысле, что не имеют цены. Ну какая цена у шпоры петуха или у хны? Хна, обычный порошочек. Ценность этой кучки хны определяется одним фактом – для человека верующего, для мусульманина – она была привезена в свое время из Мекки. А значит это уже паломнический сувенир. И не просто паломнический сувенир, а связанный с хаджем, с самым главным проявлением религиозных чувств мусульманина, правильно? До предметов, которые в подлинном смысле слова бесценны, потому что являются первоклассными произведениями мирового искусства.

Мы это соединили в одной выставке, и, самое главное, о чем хотим с нашим посетителем поговорить – это предложить разобраться, где курьез начинается, и где начинается раритет.

Т.Троянская― Есть ли та граница, когда…

Е.Терюкова― Есть ли эта граница, в какой момент эта граница исчезает, либо она возникает. Потому что даже на тех предметах, которые в контексте данной выставки подаются, как раритеты – потому что, например, это произведение XVI или XV столетия - но с точки зрения иконографии вылезает какая-то тонкость, которая сразу же заставляет нас думать, что это не просто раритет, но какой-то курьез. Ну что это такое, как художник такое мог изобразить? Это ни с чем не стыкуется, это просто невозможно!

И нужно провести некое исследование, для того, чтобы понять, что это изображение, которое везде в нашей документации числится, как изображение Бога Отца – там изображен Бог Отец в папской тиаре – на самом деле есть маленький фрагмент некогда гораздо большего формата картины, запечатлевавшей всю Божественную Троицу. И только по маленькому фрагменту, присутствующему на этом изображении мы начинаем обо всем этом догадываться. Раритет, который может обернуться курьезом. Курьез, который…

Т.Троянская― Который может быть.

Е.Терюкова― …иконографический, который работает на тему раритета.

Т.Троянская― В общем, всё увидим на выставке, которая откроется 2 апреля, «От курьеза до раритета» в Музее истории религии. Заместитель директора по науке Екатерина Терюкова была у нас сегодня в студии. Спасибо.

Е.Терюкова― Спасибо вам.