РПЦ просит Росимущество возвратить ей Спасо-Андроников монастырь - Михаил Миндлин - Интервью - 2019-03-15
В Музее Древнерусского искусства имени Андрея Рублева не видят необходимости передавать Спасо-Андроников монастырь в собственность РПЦ. По словам директора музея Михаила Мингина, они итак активно взаимодействуют с различными церковными структурами. Он считает, что приоритетом должно стать сохранение музея. Сегодня стало известно, что патриарх Кирилл направил руководству Росимущества письмо с просьбой о передаче монастыря РПЦ.
М.Миндлин
―
Я думаю, мы можем и должны избежать конфликтной ситуации, потому что у нас на сегодняшний день самое плодотворное сотрудничество и, в церковной терминологии соработничество с Русской православной церковью. У нас нет никаких конфликтов, нет никаких противоречий. Дело в том, мы, несмотря на то, что являемся светским музеем, в определенном роде наши цели и задачи схожи, по сути, представляя русское религиозное или шире — православное религиозное искусство широкому зрителю, мы выполняем миссионерскую функцию, представляя эти произведения, вводим широкого зрителя в контекст православной культуры.
С.Крючков
―
Тем не менее, если абстрагироваться от знаков уважения друг в адрес друга и допустить, что всё то, о чем говорится в письме патриарх,а будет осуществлено — весь комплекс сооружений монастыря будет переда в ведение РПЦ, — что это будет означать конкретно для Музея имени Рублева?
М.Миндлин
―
Для музея это будет обозначать очень серьезные проблемы, потому что сегодня других помещений для размещения музея, зданий, нет. У нас есть по соседству комплексом бывшего Спасо-Андроникова монастыря есть помещения, которые находятся в полуразрушенном, аварийном состоянии, Но туда предполагалось перевести определенную часть музейной инфраструктуры, после чего, например, мы могли бы передать в соответствии с разработанной концепцией развития, в разработке которой принимали участие полномочные представители не только музейного сообщества, но и благословленные святейшим патриархом представители Русской православной церкви, — предполагалось в соответствии с этой концепцией после того, когда мы сможем перевести восстановленные здания в фондохранилище, мы могли бы представить Русской православной церкви братский корпус для размещения там церковного древлехранилища.Это было бы чрезвычайно важно и полезно для церкви и для музея одновременно. С одной стороны, для церкви это важно и полезно, потому что сотрудники музея могли бы заниматься изучением, исследованием, каталогизацией, учетом памятников церковного древлехранилища, таким образом, вводя их музейный оборот. С другой стороны, у церкви нет таких высококвалифицированных специалистов в этой области, как у музея. И это, тоже, на ваш взгляд, было бы чрезвычайно важно полезно. Это была бы такая, наиболее эффективная форма взаимного сотрудничества.
С.Крючков
―
На момент, когда шла разработка концепции реставрации, эти предложения, очевидно, были озвучены, но церковь до поры, видимо, оставляла за скобкой свои дальнейшие намерения?
М.Миндлин
―
Это я не могу комментировать, это вопросы к церкви.
С.Крючков
―
Тем не менее, если мы допускаем, что комплекс зданий и часть экспозиции будут переданы в церковное ведение, есть ли в церкви такие специалисты, которые позволят обеспечить сохранность хотя бы на приемлемом уровне?
М.Миндлин
―
Экспонаты, естественно, являются частью государственного музейного фонда, и они не могут быть переданы церкви, потому что, собственно, сам музей является особо ценным объектом национального наследия и охраняется государством. Он не может быть ни расформирован, ни уничтожен, ни закрыт. Он охраняется государством, потому что в списке особо ценных объектов национальной культуры. Речь может идти только о зданиях и сооружениях. А сможет ли церковь всё восстановить и надлежащим образом содержать — это вопрос к церкви.Музей имеет чрезвычайное государственное значение, поэтому он является особо ценным объектом национального наследия. Как минимум, мягко скажем, нецелесообразно выселять отсюда музей, потому что музей не просто так здесь создавался в 47-м году. Это музей не Андрея Рублева. Имя Андрея Рублева… это культовая фигура в древнерусском искусстве, наверное, самая знаковая. И здесь он монашествовал, здесь он работал, он расписывал Спасский собор. Здесь он скончался, был захоронен на территории бывшего Спасо-Андроникова монастыря. Музей носит его имя, именно поэтому здесь находится. Более того, исключительно благодаря героическим усилиям сотрудников музея в свое время этот ансамбль был спасен от разрушения. Он находился в чудовищном состоянии, когда он был передан музею.
Сегодня музей является носителем культурного генокода нации. Это действительно имеет общегосударственное значение, а не только религиозное, хотя, как я уже говорил, цели и задачи во многом схожи. Поэтому, сосуществования в стенах Спасо-Андроникова монастыря музея и церкви вполне уместно. Сегодня, собственно, так и происходит. Сегодня в Спасском соборе, который сегодня принадлежит музею, регулярно проводятся службы. В здании бывшей администрации музея располагается приход. И мы готовы передать церкви и древнейший собор Москвы — Спасский собор, где проводят службы, и это здание бывшей администрации, и в обозримом будущем — братский корпус, где находится фондохранилище после того, как мы сможем отремонтировать соседнее здание и перевести туда фондохранилище. Мне кажется, это вполне достаточно, уместно и целесообразно.
С.Крючков
―
Это вопрос какого времени?
М.Миндлин
―
Самых ближайших лет. А Спасский собор, например, — древнейший собор Москвы начала XV века, был построен до 1420 года — мы могли бы передать церкви и сегодня. Мы могли бы передать сегодня здание бывшей администрации, где располагается приход. В самое ближайшее время, после ремонта, реставрационных работ, после переведения фондохранилища, мы могли бы передать и братский корпус.
С.Крючков
―
Если обозначить границу, за которой диалог заканчивается, где те пределы, в которых руководство музея…
М.Миндлин
―
Диалог не заканчивается никогда. Диалог заканчивается тогда, когда начинается война, а воевать мы ни с кем не собираемся и церковь, надеюсь, с нами воевать не собирается, потому что мы все-таки музей древнерусской культуры и искусства.