Сергей Доренко - Интервью - 2019-03-05
С.Доренко― Сталин стал символом организации общества, в которой общества, собственно, нет — есть рабы, лишенные воли. Понимаете, очень много людей сейчас обескуражены, растеряны, и они стремятся к ригористским системам сектантского типа, в которых отец будет ими руководить. То есть, в сущности, они хотят передоверить волю. И они вот концентрируются… Я с ужасом вижу, что этот процесс усиливается. То есть если, условно говоря, нас отделяет от Советского Союза уже прилично лет, и вот если в каком-то 95-м году этот процесс мы наблюдали тоже, но сейчас мы видим, что он усиливается. То есть всё больше и больше людей хотят делегировать собственную волю, отказаться от воли, отказаться от гражданственности, отказаться от всего с тем, чтобы «отец» дал им гранату в зубы и отправил под танк. Ввиду разрастания этого усилия, надо убрать Сталина немедленно, потому что пока он там лежит и пока ему поклоняются эти секстанты, это, в сущности, означает, что он жив — он жив в их сердцах, он жив в их душах, и это корежит страну и не пускает ее в будущее.
К.Таранов― Скажите, а почему именно место так важно? Будет он лежать, условно, на Новодевичьем — туда же тоже будут ходить.
С.Доренко― Мы отсчитываем вообще всё в стране не от главпочтамта, как это водится во всех городах России — отчет идет от главпочтамта, — кроме одного города Москвы. И Москва, задавая тон всей стране, отсчитывает все эти станции от кладбища — от кладбища, на котором могила Сталина. Я напомню, что именно советские коммунисты вынесли Сталина из Мавзолея и именно советские коммунисты разрушали везде в каждом городе и в каждой деревне памятник Сталину. Именно советские коммунисты сделали это. Но не дочистили, не дочистили. Мы должны продолжить дело советских коммунистов.
К.Таранов― Скажите, а будете продолжать? Вот сегодняшнее обращение — это единичный какой-то случай или вы будете что-то еще делать, каким-то образом еще призывать?
С.Доренко― Я сегодня был в эфире, я обнаружил, что огромное число слушателей помнят об этой дате и коленопреклоненно помнят об этой дате. Поэтому мне показалось абсолютно необходимым это сказать им, что это социальный инфантилизм, что они полны социального инфантилизма, и они добровольно, рабски отрекаются от гражданственности, они не хотят быть гражданами, они хотят быть рабами, которых можно убивать как скот. И это ужасно. Я должен обратиться к людям, я буду и впредь обращаться к людям. Думаю, что государственные органы не заметят моего обращения.