Суд над Настей Рыбкой и Алексом Лесли - Федор Озарёнов - Интервью - 2019-01-15

Ф. Озаренов― Сегодня должно было состояться, в общем-то, довольно заурядное заседание суда. Там должны были выслушивать свидетелей со стороны обвинения. Но что-то пошло так. Нет, сначала о том, как должно было пойти. То есть это заседание должно было пройти без особых последствий. Следующее должно было быть назначено примерно через 2 месяца, потом еще через 2 месяца, еще… И так в течение примерно полутора лет предварительного заключения. Обычно за это время люди, что называется, ломаются, потому что все это время их держат в тюрьме, как осужденных преступников, хотя еще нет приговора.

Ну вот, например, женщины на суде были в наручниках, а мужчины (там всего их было человек, наверное, 7) в кандалах. И между собой они еще были в наручниках. То есть у женщин были наручники у каждой свои, а мужчины наручниками были скреплены между собой. И при этом это люди, чья вина еще не доказана, не установлена судом. Вот такие порядки в Таиланде.

И они устали от вот таких условий и стали требовать, чтобы с них сняли наручники, потому что они еще не осуждены, они не преступники. Я говорю: «А зачем вы это делаете? Потому что сейчас они, естественно, вам откажут. У них так принято. Они будут так делать. Вы их не перевоспитаете». Ну, это упрямство в итоге, оно сыграло странную роль, потому что они дали отвод судье (НРЗБ правда, не очень помню, что это такое). Но последствием вот этого заявления появилось идея и переносе суда в Бангкок.

И тогда суд Паттайи, он подумал, что тут что-то не так происходит, и они решили со своей стороны тоже проявить инициативу и вдруг предложили им то, что называется сделкой. В суде есть такое понятие, то есть когда подследственный, подсудимый признает свою вину, а суде ему выносит такое наказание, которое заканчивается в день суда. И вот неожиданно пришел, видимо, председатель суда местного, руководитель судебного органа Паттайи. И, видимо, он имеет подобные полномочия: он изменил вменяемую вину и предложил всем вот эту сделку. И сначала – один, потом – второй. И так все 8 человек пошли на это.

В. Костина― Федор, скажи, ну и как они себя вели, когда это все услышали? Что это вообще было эмоционально вот так?

Ф. Озаренов― Сначала, когда судья отказывался снимать наручники, тогда Настя Вашукевич, например, она очень такая крикливая барышня, шумели. Причем, как это часто бывает, когда у людей не хватает юридической грамотности, они как бы выступают с какими-то идеями, но делают это скорее для шума – толку мало. Я говорю: «Вы должны разговаривать с судьей. Бесполезно что-либо говорить просто в воздух или адвокату». Ну, это ерунда, в общем. Короче говоря, по поводу ведения суда – это все обычно.

Ф.Озаренов: Теперь у них проблема только с миграционной полицией

Ну и пока вот это все происходило, появился председатель суда и сделал такое предложение. Поскольку у подсудимых различный статус и двое или трое считались инициаторами всего этого действия, которое им вменялось в вину. А остальные – их как бы до кучи взяли, они там оказались в это время. Вот этот организатор – Александр Кириллов, он говорил, что вас обманывают, вас хотят разделить, чтобы вести в заблуждение. В общем, он, видимо, НРЗБ предложил выступать и так далее. Но один из участников группы сказад: «Меня все это не волнует. Меня устраивает это предложение. Я признаю вину».

И вдруг вот председатель суда тут же зачитывает ему приговор – 3 года тюрьмы, 250 тысяч батов штрафа. Но учитывая признание внимание – пополам срок. Учитывая, что уже 9 месяцев они сидят… И получается в итоге, что время отсидки засчитывается в штраф. Получается, что сегодня их освобождают в зале суда. То есть их признают виновными и тут же освобождают. Таким образом они все прошли через эту процедуру, в том числе и Александр Кириллов, и Анастасия Вашукевич, которые считаются заводилами всего этого действия. И все сегодня это закончилось. Они не верили, что вообще это было возможно.

Они вызвали меня, и говорят судьи: «Вы им, пожалуйста, объясните, что это касается всех членов группы». Так это или нет, никто не знал, но я им это сказал, сообщил – они все равно не верили. И в конце концов так и получилось – их всех сегодня фактически отпустили. Уголовная полиция к ним теперь претензий не имеет.

Теперь у них проблема только с миграционной полицией, потому что за это время их визы уже пришли в полную негодность. И начинается у них буквально с сегодняшнего дня процесс депортации. Их везут в миграционную тюрьму уже в Бангкоке и затем отправят в принудительном порядке домой, чему они все очень, несказанно были рад – и плакали, и обнимались. С них сразу сняли наручники в зале суда – и они почувствовали себя совершенно в новом качестве.

То есть до сих пор 9 месяцев они были просто заключенными тюрьмы, испытывали очень большие ограничения и неприятное, нехорошее обращение в тюрьме по разным причинам, в том числе и потому, что они иностранцы. И вдруг вот такой поворот событий. Чем это было вызвано? Может быть, так было запланирован. Может быть, их решение перенести суд в Бангкок. Может быть, что-то еще. Ну, все сложилось чрезвычайно счастливо для всех. Эти довольны, что у них теперь нет этой проблемы. А наши довольны, что, хотя их и признали виновными и отправляют на Родину в порядке депортации, тем не менее их отправляют на Родину, не обратно в тюрьму. Вот такие новости у нас сегодня радостные.

В. Костина― Федор, скажи, вот их отпустили в зале суда. Они просто вышли на улицу, за вещами возвращались или куда они пошли?

Ф.Озаренов: И начинается у них буквально с сегодняшнего дня процесс депортации

Ф. Озаренов― Это не так делается. В зале суда с них сняли наручники. Родственникам, которые там были, разрешили тут же дать им еды (домашней такой еды, потому что в тюрьме, сами понимаете, еда не очень хорошая). Тем не менее их все равно увели, их повезли обратно в тюрьму. Кандалы снимать – это не ключиком повернуть. Там такие могучие прутья, свернутые вокруг ног. Там нет замков, эти прутья надо как-то разжимать специальными аппаратами какими-то. Потом, у них остались какие-то личные вещи в тюрьме. Потом сказали, что буквально чуть ли не сегодня же вечером их отвезут в Бангкок, то есть начнется уже процесс депортации.

В. Костина― Федор, во информационные агентства сообщают, что тем временем в полицию Паттайи поступили новые заявления, в которых участников группы Лесли обвиняли в создании тайного преступного сообщества и предоставлении услуг сексуального характера. По этому делу им грозило до 10 лет тюрьмы. Вот им успеют до депортации предъявить это или нет?

Ф. Озаренов― Нет, они уже признали эту вину. В том-то все и дело, что они эту вину как раз сегодня и признали. Но в обстоятельствах судебной сделки наказание за эту вину, которую они признали, им дали такое, что именно сегодня это наказание и заканчивается. Но их не выпускают обратно в город поскольку у них нет визы.

Просто отныне криминальная полиция к ним претензий не имеет, но их забирает в свое распоряжение полиция миграционная, которая с теми, у кого нет виз – действия однотипные: они их сажают в миграционную и начинают процесс депортации, который занимает от нескольких дней до месяца примерно. Я думаю, что через неделю (максимум – две) они уже приобретут билет на самолет и полетят домой.

Ф.Озаренов: Женщины на суде были в наручниках, а мужчины в кандалах

В. Костина― Федор, ты вот все это время неоднократно их навещал в тюрьме. Скажи, как они переносили заключение?

Ф. Озаренов― Проблема в том, что вообще в таких тюрьмах находиться далеко не сладко. Я вам объясню, чтобы было понятно. Они спят на полу и спят на боку, потому что если они лягут, например, на спину, то все заключенные в этой камере просто не уместятся на этом полу. Можете себе представить. То есть они спят там валетом – чужие пятки к твоему носу. И переворачиваются с одного бока на другой всей тюрьмой несколько раз за ночь, то есть нельзя, чтобы один как-то повернулся – там слишком тесно. Когда они спят, там очень тесно. Как шпроты в банке они там лежат. Поэтому, конечно же, им было тяжело.

Это люди, которые приехали в Таиланд на недели две. И у всех семьи, какие-то дела. И вдруг они…сначала на несколько месяцев, потом на полгода и в конце концов вот уже почти 10 месяцев – просто исключены из этой жизни. Их родственники были вынуждены приехать в Таиланд, жить здесь. Они ходили к ним на свидание, они заказывали переводы различных документов, они пытались доказать свою невиновность и так далее. Но проблема в том, что доказать невиновность в тайском суде практически невозможно. И лучший способ, который до сих можно было наблюдать, выйти из тюрьмы – это признать вину.

Ф.Озаренов: Они спят на полу и на боку, потому что если они лягут на спину, то все заключенные не уместятся

Но одно дело – признать вину и получить приговор на 10 лет, а другое дело – признать вину и сразу же освободиться из тюрьмы. И когда вот эта ситуация повернулась таким образом, они предпочли, как бы сказать, рискнуть что ли. Хотя, если такое предложение прозвучало явно из уст судьи, тут, наверное, риска особого не было. Но им, конечно, было страшно: вот сейчас мы признаем вину – и нас посадят на 10 лет. И вдруг вот так счастливо все обернулось.

Когда первый, один решил, что он будет признавать вину…как говорится, отказался от общего согласия, что будет бороться до конца…и признал свою вину. И ему тут же зачитали приговор, и все увидели, что он получает освобождение. Но тогда уже один за другим, а потом и все остальные группой последние 5 человек... Попросили группой, не по одному. Что там тянуть-то? Все понятно. Их группой обвинили и группой же освободили.

В. Костина― Федор, ну скажи вот самое интересное – как красавица Настя Рыбка выглядит после всего этого?

Ф. Озаренов― Ну, она неплохо выглядит, в общем-то. Как обычно. Она не измождена. У нее нет грязных волос, синих глаз, мешков под глазами. Она нормально выглядит совершенно. Ничего особенного.

В. Костина― А характер как там? В лучшую, в худшую? Что там?

Ф. Озаренов― Она такая шумная девушка. Она и кричит, и смеется, и вскакивает, и на своих товарищей по несчастью кричит. Мне кажется, у нее просто такой характер шумный. Она не стесняется повышать голос и требует что-то. Другое дело, что это не всегда полезно в суде, особенно в тайском суде, где вопросы уважения к процессу и к судье иногда бывают решающими. Но она этого не понимала. Но тем не менее, в общем-то, она не создала никаких проблем. Просто ее голос было чаще слышно, чем других.

А так, все прекрасно получили решение суда, которое привело их в конце концов к началу процедуры депортации. Может быть, даже через несколько дней они смогут уехать. Там нужно просто бумаги все оформить, сообщить в консульство, чтоб пришел человек выписать документы на возвращение на Родину. У многих нет паспортов – они в НРЗБ там остались, где они жили, когда их арестовывали. Но это не проблема. Консульство выписывает эти бумаги, потому родственники покупают авиабилет – и все, их увозят в аэропорт, сажают на самолет, до свидания.

В. Костина― Но российские дипломаты оказывали им всю необходимую поддержку, как я понимаю.

Ф. Озаренов― Постоянно. Например, люди сидят в тюрьме, многие из них являются предпринимателями, у них там какие-то дела. Консул приезжал, приезжал консульский сотрудник, подписывали доверенности. Я их посещал постоянно. Мы там пытались бороться за улучшение их условий содержания. Это практически бесполезно в тайских условиях. Но, например, на 25-е декабря, на католическое Рождество, мы передали туда несколько мешков с едой домашней, которую родственники принесли. Сказали, что так как Рождество, надо как-то отметить. Скажем, была такая возможность – мы тоже этим воспользовались.

Ф.Озаренов: Вы знаете, это огромное облегчение для всех нас. Но особенно, конечно, для них

Если бы не было консульского представителя, ну, там было бы сложнее. А когда все наши люди действуют сообща, эффективность, конечно, гораздо выше. Книги передавали туда, увеличивали время свиданий, которое положено заключенным и их родственникам на воле. Обычно – 15 минут. Мы писали им письма, чтобы им давали по 30 минут. И это работало. Они этим пользовались. Вы понимаете, это все как бы в рамках заключения. А смысл всей работы в освобождении.

И вот сегодня получилось так, что сошлись обстоятельства – они получили освобождение. И условия пребывания в тюрьме и так далее – это уже в прошлом. Вы знаете, это огромное облегчение для всех нас. Но особенно, конечно, для них. Мы за них очень рады.