Дмитрий Орлов - Интервью - 2019-01-04

К. Таранов― В первую очередь хотел спросить, как вам кажется, каким новый год будет внутри страны? Это будет год стабильности, потрясений, роста? Как вам кажется, чего ожидать?

Д. Орлов― Я думаю, 2019 год будет непростым. Власти нужно будет доказать вновь, что она по праву занимает то место в политическом процессе, которое занимает. Что она предлагает людям повестку, которая может быть ими поддержана. Что она играет решающую роль в политическом процессе, даже доминирует в нём. В общем, это будет непросто, и для этого нужно будет работать с разными группами населения и предлагать стратегию развития, стратегическое видение очень многих проблем, преодолевать недоверие, которое сложилось у некоторых групп. В общем, работа для власти предстоит непростая.

К. Таранов― Скажите, за последние несколько лет вышло очень много законов, которые приводят к тому, что многие активисты или просто люди, которые выражают мнение в интернете, оказываются за решеткой, грубо говоря, в колониях, открываются дела. Мы хотели спросить у вас: как вам кажется, стоит ли в этой сфере ожидать какой-то оттепели? Или, наоборот, и дальше будет такой тренд на ужесточение законодательства в подобной сфере?

Д. Орлов― Мне не кажется, что ответственность за какие-то неадекватные высказывания, или посты, или какую-то другую публичную активность у нас чрезмерная или избыточная. Россия точно не является тоталитарным государством. Все возможные проблемы в законодательстве, которые связаны с регулированием, скажем, интернета и социальных сетей, последним решением президента серьёзно корректируются. И свободы в этом смысле становится больше. Хотя я бы не сказал, что до этого были какие-то значимые ограничения. Понять, что реальных ограничений нет, можно, зайдя в любую социальную сеть и в такие мессенджеры, как Telegram. Так что скорее задача перед властью состоит в том, чтобы адекватно транслировать повестку, то послание, которое она хочет донести до граждан, с помощью социальных сетей и мессенджеров. Собственно, этому посвящено последнее решение о том, что должны быть специальные чиновники в регионах, ответственные за развитие отношений с социальными сетями. Но это вопрос именно выстраивания отношений и влияния, а не агрессии и тоталитарного контроля.

К. Таранов― Вы говорили, что у властей сейчас будет такое трудное время. Чтобы преодолеть или чтобы как-то выполнить свои задачи, как вам кажется, возможны ли какие-то доскональные меры, вроде досрочных выборов или смены кого-нибудь в правительстве? То есть какие-то значительные неожиданные перемены могут возникнуть в этом году? Или сейчас не видно предпосылок для этого?

Д. Орлов― Перемены во власти могут быть всегда. Владимир Путин периодически предпринимал перестановки и в правительстве, и в президентской администрации, и тем более в региональных органах власти между выборами. Я бы не сказал, что это были какие-то исключительные случаи. Однако сегодня формулирование курса и последовательность той политики — политики развития, политики выстраивания и установления социальных лифтов, политики вознесения к вершинам социальной пирамиды тех, кто этого реально достоин, реально может управлять — решение вот этих задач сегодня, системное решение, методически выверенное, важнее, чем, собственно, какие-то персоналии. Поэтому перестановки могут быть, но, во-первых, не в них дело, а во-вторых, не они будут сутью той политики, которая будет проводиться. И, конечно, власть должна укрепить ту электоральную опору, на которую она опирается в проведении своей политики. Я ожидаю, что рейтинг президента и «Единой России» должен несколько укрепиться к весне, чтобы к сентябрьской избирательной кампании в регионах стоять на достаточно прочном состоянии общественного мнения.

К. Таранов― Скажите, а стоит ли россиянам ждать от властей каких-то новых резких шагов — таких, например, как повышение пенсионного возраста — в этом году? Планируется ли что-нибудь, или есть предпосылка к тому, что в 2019 году будет что-то настолько же социально-значимое и достаточно острое?

Д. Орлов― Я не ожидаю, что в 2019 году могут быть предприняты структурные реформы, по значению и по воздействию на население сопоставимые с пенсионной реформой. Тем не менее, я думаю, что структурные реформы, которые делают экономику и социальную сферу более современными и динамичными, конечно, будут продолжаться. И некоторые из них могут встречать недовольство части населения. Но не думаю, что это недовольство будет иметь какой-то глобальный характер. Вообще, если говорить о протестных настроениях, они в 2019 году, как и в 2018, будут тематическими и не будут охватывать общество в целом или какие-то по-настоящему значимые в социальном или социологическом смысле общественные группы.

К. Таранов― Тогда здесь понятно. Скажите, а если посмотреть в мире, следует ли нам ожидать каких-то новых значительных санкций от других государств? Или, в принципе, пик какого рода активности прошёл?

Д. Орлов― Я думаю, что санкционное давление будет постепенно усиливаться. При этом не ожидаю каких-то резких всплесков санкционной активности со стороны Соединенных Штатов и тем более Евросоюза. Со стороны Евросоюза это менее вероятно. Во всяком случае, откровенно маловероятным кажется мне отключение России от системы Swift и радикальные ограничения для государственных банков и российского внешнего долга. Всё-таки эти меры останутся, на мой взгляд, в арсенале действий американских финансовых властей, но не будут применены. При этом ещё раз хочу подчеркнуть: санкционная рамка — это данность, в которой необходимо действовать российским властям, которую должна учитывать российская экономика и большинство финансовых агентств. А санкционное давление будет усиливаться, но, скорее, консервативными мерами.

К. Таранов― По поводу международных отношений. Сейчас, последние несколько лет, явно идёт тренд, что у России пропадают страны-союзники, которые всё менее относятся к ней по-дружески и всё больше появляется скандалов даже в странах, где проблем обычно было немного: вроде какой-нибудь Греции, или вот в Австрии в прессе появился скандал. Скажите, можно ли ожидать, что этот тренд продолжится? Или что-то может измениться, и у нас, может быть, появятся какие-то новые друзья? Наше положение в мире будет таким же или всё-таки, может быть, как-то получше?

Д. Орлов― Я думаю, что международные отношения и, главное, отношение к России в мире в известном смысле сформировалось. Есть полюса откровенно негативных отношений – это Соединённые Штаты. Есть какие-то отношения разной степени критичности и проблемности — это, собственно, Евросоюз. Причём он неоднороден, не гомогенен в отношении к России. Есть различные наши союзники — страны СНГ, Китай. Причём тут тоже отношения разные, дифференцированные. Конечно, возможны различные сдвиги, какие-то коррекции в позициях отдельных стран по тем или иным вопросам. Но принципиально внешний контур сложился и существенных изменений не претерпит. Есть множество стран, с которыми у России напряженные отношения. Есть страны, с которыми выстроены длительные стратегические союзы — прежде всего это Китай и Индия. Есть союзники в СНГ, которые с высокой степенью вероятности сохранят свои роли в будущем. Я не думаю, что на этом контуре произойдут какие-то существенные изменения. Эта конфигурация сложилась.