Александр Кибовский - Интервью - 2018-10-26
26.10.2018
А.Венедиктов
―
Александр Кибовский. Поскольку мы находимся в Царскосельском лицее, там картина «Дуэль на Черной речке». Я опять же обратил внимание, что спиной стоит Дантес, уже в этот момент Данзас поддерживает Пушкина, Дантес как бы уходит туда. Я опять написал Александру: «А чего это он не в белом мундире? Он же кавалергард — все, что мы знаем. Почему он в зеленом, в обычной полевой мышиной форме?».
А. Кибовский
―
На самом деле мы до конца до сих пор не представляем, собственно, в чем же были участники этой дуэли — в частности, те, кто бы в офицерских чинах.
А.Венедиктов
―
Там был офицер.
А. Кибовский
―
Это Данзас — полковник, инженер, который был таким импровизированным секундантом Пушкина, ну и сам Дантес как действительно офицер Кавалергардского полка. Но, как вы знаете, есть обстоятельное дело, осматривавшее все подробности этого трагического происшествия.
А.Венедиктов
―
Следственное дело.
А. Кибовский
―
Да. Оттуда мы знаем и сколько шагов, и кто как падал.
А.Венедиктов
―
Донесение полное. Я читал.
А. Кибовский
―
Кроме того, есть мемуарные свидетельства самого Данзаса, которые были записаны уже Онучиным много лет спустя и которые уточняют некоторые детали. Откуда мы знаем про медвежью шубу Пушкина, на которую, собственно, потом его и положили. Но вот об этих нюансах — собственно, кто в чем был — мы с вами можем только догадываться. И отсюда, когда говорят про Дантеса, то даже в разных фильмах, на разных картинах то он в белом колете — во что лично я не верю...
А.Венедиктов
―
Почему?
А. Кибовский
―
Объясню. То он в сюртуке — в двубортном зеленом, о котором так много говорили. То он в фуражке, то он в шляпе. То же самое касается Данзаса. Данзас оставил нам только одно свидетельство, которое позволяет сказать, в чем он был одет. Потому что когда он описывает, когда Пушкин был тяжело ранен и надо было подозвать ямщиков, чтобы они подвезли сани к месту дуэли, чтобы положить туда раненого Пушкина, он говорит: «Я махнул шляпой». То есть мы понимаем, что он был не в фуражке, а в шляпе.
А.Венедиктов
―
Но шляпа — имеется в виду военная шляпа?
А. Кибовский
―
Ну, это не канапе, естественно, это была офицерская форменная шляпа.
А.Венедиктов
―
Тогда шляпы — это были треуголки?
А. Кибовский
―
Не треуголки, как бы не «Пираты Карибского моря». Это двуугольная шляпа. С султаном, по всей видимости, который полагался Данзасу по форме. Но тут нужно догадываться, исходя из чего? Пушкин встретил Данзаса на мосту днем и сразу повез его к д'Аришаку на предмет договариваться о дуэли.
А.Венедиктов
―
Д'Аришак — это был...
А. Кибовский
―
Секундант Дантеса. И только в доме д'Аришака Данзас вдруг понял, что он — секундант, как, во всяком случае, установлено делом и как описывает он сам. Собственно, он шел по службе, то есть он был, видимо, в будничной городской форме. И раз он был в шляпе, была зима, он очевидно был в шинели точно, потому что (это мы тоже знаем из материалов дела) когда они отмечали барьеры, они бросили шинели. Аришак бросил свою, Данзас бросил свою.
А.Венедиктов
―
Аришак — он же штатский.
А. Кибовский
―
Да, но шинель у него была все равно.
А.Венедиктов
―
Шинель как пальто.
А. Кибовский
―
Как пальто, да. Но то, что Данзас тоже был в шинели, мы понимаем. Что было под шинелью, можем только догадываться, потому что мы не знаем, откуда шел. Непонятно, откуда шел Данзас.
А.Кибовский: Пушкин попал, причем Пушкин попал точно. Он целился в грудь, куда и попал
А.Венедиктов
―
Это раннее утро.
А. Кибовский
―
Скорее всего, он действительно должен был быть, как его рисуют на картинах, в сюртуке, при шпаге. Потому что, в общем-то, при шляпе он по идее должен был идти в таком виде. Причем форма была городская. То есть он не мог быть в фуражке, он мог быть только в шляпе.
А.Венедиктов
―
То есть он вышел за пределы полка НРЗБ номер 2, как ты говорил.
А. Кибовский
―
Да, хотя опять-таки нет никаких свидетельств, что он не был при этом в мундире. Потому что городская форма... Допустим, есть замечательная картина художника Павла Федотова, когда он прогуливается с родителями — выходит из полка для прогулки с отцом. Он там в полном мундире, только у него шляпа, потому что он не в строевой части. То есть на нем не кивер, а шляпа, потому что он вне строя. И еще нет никакого точного свидетельства, что Данзас не был, допустим, в своем инженерном мундире. Но скорее всего, он действительно был в сюртуке, учитывая, что это был будний день.
А.Венедиктов
―
Ему потом на работу. Потом, после дуэли, он должен был ехать служить.
А. Кибовский
―
Вот и я об этом. Собственно говоря, это был обычный будний день, не праздник.
А.Венедиктов
―
Для него это был обычный день.
А. Кибовский
―
Скорее всего, он был в сюртуке. Что касается Дантеса...
А.Венедиктов
―
Вот Дантес — интересно.
А. Кибовский
―
История сложнее, потому что Дантес уже приехал на дуэль целенаправленно. Но очень важны момент, что они...
А.Венедиктов
―
Что такое «целенаправленно»?
А. Кибовский
―
Если, допустим, Данзас оказался импровизированно, случайно, то Дантес...
А.Венедиктов
―
Готовился.
А. Кибовский
―
… получив вызов, естественно, собирался.
А.Венедиктов
―
Кольчугу надевал.
А. Кибовский
―
Ну, это сказка, которая уже развенчана, слушайте. Не будем повторять замечательное заключение трех выдающихся петербургских специалистов Ракова, Давидовича и Глинки, которые написали гневное письмо в 1863 году о том, что возмутительно даже подозревать. Я не испытываю никакой симпатии к Дантесу, но очень рекомендую. Это заключение опубликовано, там все написано. Не буду повторяться и терять время. Дантес приехал на дуэль... Сначала с головным убором: шляпа или фуражка? Казалось бы, почему нет, почему не в фуражке? Мы же знаем из портретов Лермонтова, из этой серии на Кавказе, что они там все в фуражках и сюртуках. Но они описывают, что они поехали стреляться в санях и им навстречу встречались огромные количества людей, которые подозревали, что они поехали кататься на горы. Они им даже кричали: «Вы очень поздно едете, уже все возвращаются». То есть он ехал по городу на городское гуляние. И в этой ситуации он конечно же должен был бы надеть шляпу.
А.Венедиктов
―
Вот эту двууголку.
А. Кибовский
―
Да. Как и у Данзаса, у него должна быть шляпа — просто исходя из правил формы одежды. Потому что он ехал на общественное публичное гуляние. Он должен был проехать через весь город, мог попасться на глаза кому-то из начальства, и это должна была быть городская форма вне строя. То есть это шляпа. Это не фуражка, в которой, там, находятся в лагерях. Это городская форма. Он должен ехать через город. Если он был в шляпе — исходя из этого, следующий вопрос. Если они ехали как бы на гуляние, понимая, что они едут на дуэль, то тогда ему не надо было надевать парадный колет.
А.Венедиктов
―
Белый.
А. Кибовский
―
Белый парадный колет, в котором его показывают. Сейчас вот сериал «Пушкин», где нашего Сергея Безрукова (с днем рождения прошедшим его поздравляем) именно в таком виде в образе Пушкина смертельно ранит его оппонент. Конечно, никакой необходимости в этом не было. Тем более что, опять-таки, колет — это дорогая вещь, с шитьем. Смысл его надевать...
А.Венедиктов
―
А вдруг ранят? Испортить можно.
А. Кибовский
―
Опять-таки, это не тот случай, для которого имеет смысл надевать такие вещи. Скорее всего действительно Дантес тоже был в сюртуке, как в наиболее практичной, удобной форме. Городская форма вне строя — что он, видимо, на себя и надел. И тоже надел сверху шинель, естественно, поскольку зима. Дальше вот эта известная история, что «попала в пуговицу сюртука». Ну не сюртука! Там в деле точно написано, что когда Пушкин выстрелил, пуля пробила мягкие ткани правой руки Дантеса. Он стоял в дуэльной стойке.
А.Венедиктов
―
Дуэльная стойка — это к правому плечу пистолет.
А. Кибовский
―
Да, прикрывая голову пистолетом. Это обычная история. Пушкин, описывая дуэль в «Повестях Белкина», как раз рассказывает, помните, что он стоял и ел вишню, демонстративно бравируя, показывая Сильвио, что он ничего не боится, и даже не принимая эту дуэльную стойку, которая была, естественно, максимально безопасна в случае ранения, что и произошло с Дантесом. Пушкин попал, причем Пушкин попал точно.
А.Венедиктов
―
Куда попал?
А. Кибовский
―
Он целился в грудь, куда и попал.
А.Венедиктов
―
А Дантес стоял боком.
А. Кибовский
―
Правым плечом к Пушкину. Но Пушкин уже лежал. Он упал вперед на шинель. Причем рисуют какие-то разные смешные смешные: то Пушкин сидит, то как-то... В деле четко написано, что Дантес выстрелил за шаг до барьера, Пушкин упал вперед и упал на шинель, которая была в виде барьера положена Данзасом. Поэтому, естественно, он лежал лицом вперед. Поднялся на левую руку, Данзас ему поменял пистолет, который забился снегом, и произвел выстрел. Пушкин был прекрасный стрелок. Он целился в грудь и попал туда, куда хотел попасть. Значит, что произошло? Когда Дантес стоял таким образом...
А.Венедиктов
―
Прикрывая плечом и пистолетом.
А. Кибовский
―
Пуля пробила мягкие ткани...
А.Кибовский: Скорее всего действительно Дантес тоже был в сюртуке, как в наиболее практичной, удобной форме
А.Венедиктов
―
Вот этой руки, которая прикрывала, с пистолетом.
А. Кибовский
―
Именно. И она попала в корпус Дантеса. Но пуля попала не в пуговицу сюртука, как это пытаются представить.
А.Венедиктов
―
Где же там пуговицы сюртука.
А. Кибовский
―
В том-то и дело! Нет, пуговица сюртука близко, но написано, что пуля пробила сюртук и попала в пуговицу, которая поддерживает подтяжки...
А.Венедиктов
―
Господи!
А. Кибовский
―
...в районе ложки. То есть, понимаете, вот здесь, под ложечкой.
А.Венедиктов
―
В районе локтя.
А. Кибовский
―
Да, ближе к локтю. То есть это не пуговицы сюртука. Они действительно были в другом месте, чуть ближе к центру груди, вбок. То есть у него под сюртуком были подтяжки. Их много раз можно видеть на портретах — например, бестужевская серия «Декабристы». Это такие широченные большие подтяжки, здесь несколько пуговиц, которые удерживают эту лацбантную систему — без ширинки, говоря нашим языком. То есть лацбантная система штанов, которая имеет раздвоение. Там такая сложная, непростая конструкция. И здесь действительно пуговица. Она действительно здесь находилась. Пуля утратила боевую поражающую мощь при прохождении через мякоть руки. Плюс, естественно, пробив ткань сюртука, она ударила в пуговицу. Дантес получил сильную контузию, но не получил ранение, на которое рассчитывал Пушкин. Но при этом Дантес упал, потому что был серьезный удар. Вы понимаете, что такое пуля — это даже не современная пуля. Это свинцовый шарик, который бьет достаточно серьезно. Они стрелялись с 10 шагов. Вы понимаете, это же почти в упор. Он упал. Пушкин сказал: «Браво!». Он был уверен, что он Дантеса...
А.Венедиктов
―
Себе сказал.
А. Кибовский
―
Да. «Попал!», - крикнул один из секундантов. Пушкин сказал: «Браво!», бросил пистолет. И дальше вся история нам подробно известна. Но по этой же самой причине (возвращаясь к этой картине, которая довольно точна в деталях) у меня большие сомнения, что когда Дантес упал раненый, эта роскошная шляпа осталась на голове. Поэтому когда мы видим, что Дантес стоит такой понурый в этой великолепной шляпе...
А.Венедиктов
―
Но контузия — это тяжелая история.
А. Кибовский
―
Да, мне кажется, что ситуация скорее была в том, что когда Дантес упал (так оно, возможно, и было по мизансцене), не думаю, что в этот момент шляпа была у него на голове. Но это мы уже можем только догадываться, просто исходя из какой-то поведенческой логики. Хотя, как вы понимаете, здесь довольно трудно говорить. И вообще у меня есть большие сомнения, была ли шляпа на Дантесе в период, когда они сходились друг с другом. Это довольно неудобная конструкция. К тому же если она с султаном, это довольно тяжелое...
А.Венедиктов
―
И ветер.
А. Кибовский
―
Мне лично кажется, что скорее всего шляпы на нем не было изначально. Может быть, она даже осталась где-нибудь в санях. Мы можем об этом только гадать. Вообще можно сказать, что, увы, следственное дело и показания Дантеса (они, кстати, тоже существуют) и Данзаса (вот эти мемуары, записанные Онучиным) очень в этом отношении скупы. Они не содержат информации, кто в чем был. Мы можем об этом догадываться только по каким-то таким нюансам, которые нам косвенно подсказывают правила поведения, правила формы одежды. Поэтому та картина, которую вы видели, конечно максимально близка.
А.Венедиктов
―
Все-таки в Лицее.
А. Кибовский
―
На эту тему много картин, но она, на мой взгляд, наиболее близка, потому что остальные содержат какие-то совершенно фантастические вещи, которые просто абсолютно невероятны. Дантес там чуть ли не в кирасе стоит с палашом. То есть как бы парадная форма, во всей красе: в кирасе, в ботфортах со шпорами. Ну, вы понимаете, это уже, конечно... И кольчуга не нужна. Кираса, собственно, для того и существует, чтобы отражать попадания пуль. Но это, конечно, уже перебор. То есть люди берут форму: картинка «офицер Кавалергардского полка» - ну понятно. И его на Черную речку в таком же виде и ставят. На самом деле, конечно, правила ношения были очень непростыми, сложными. Были даже интересные мемуары. Например, у Дюма описана смешная история, когда он путешествовал по России, как раз про одного военного. Пока он ехал с какого-то дальнего гарнизона в Петербург, уже поменяли форму одежды, о чем он не знал. И император его два раза не принимал. Проходил — он стоял в линии... Как вот сейчас, знаете, президент же приходит, здоровается...
А.Венедиктов
―
Руки пожимает.
А. Кибовский
―
Да, и мимо него проходит дальше. Он не понимает: что такое? Раз мимо него прошел, два. В третий раз он уже пошел к министру двора...
А.Венедиктов
―
«Что ж я сделал-то такое?»
А. Кибовский
―
А он уже в страхе. Его-то пригласили для повышения. Думал, может, что-то уже не так. Тот говорит: «Ну-ка, ну-ка... Господи, да у нас уже вместо этого каски ввели. Иди быстро купи каску, и все». И все, в следующий раз все хорошо, все нормально! Поехал дальше служить.
А.Венедиктов
―
Александр Кибовский.