Ветераны разведки - о взаимоотношениях КГБ и ЦРУ в годы холодной войны - Олег Нечипоренко, Брайан Латтел - Интервью - 2018-10-24
А.Кузнецов
―
Добрый день! В эфире радио «Эхо Москвы». У микрофона – Алексей Кузнецов. За режиссерским пультом – Александр Цернес. У нас сегодня достаточно необычная даже для наших необычных эфиров ситуация. В нашем эфире сегодня встречаются два ветерана спецслужб: ветеран советской разведки Олег Нечипоренко. Здравствуйте, Олег Максимович. Полковник в отставке.
О.Нечипоренко
―
Здравствуйте!
А.Кузнецов
―
И Брайан Латтел, бывший офицер Центрального разведывательного управления США. Его переводит Татьяна Пелипейко. Брайан Латтел После выхода в отставку в течение целого ряда лет был профессором нескольких американских университетов.Оба наших сегодняшних гостя в свое время в своих организациях работали на кубинском направлении, начиная с середины 60-х годов. Поэтому, естественно, темой нашего сегодняшнего разговора будет Куба, ее прошлое, ее настоящее и, мы надеемся, ее будущее мы успеем затронуть. И мы говорим, разумеется, не просто о Кубе, а о Кубе в связи с историей нашей страны, с мировой историей, поэтому, естественно, что мы начинаем с времен установления на Кубе новой власти, нового режима с 50-го года.
И, собственно, мой первый вопрос к нашим обоим нашим сегодняшним гостям. Есть точка зрения, что кубинская революция с самого начала была марксисткой по своим целям, по своей идеологии, что Фидель Кастро уже в 60-м годы был, может быть, не последовательным, но уже достаточно убежденным марксистом. А есть другая точка зрения, что революция произошла без таких ясных целей и задач, что революция была скорее антидиктаторской, анти-Батиста, а вот ее социалистическое наполнение происходило в течение последующих двух лет, поскольку только в 61-м году, насколько я могу судить, Кастро более-менее однозначно высказался о социалистическом характере революции. Вот какая точка зрения ближе вам: она была с самого начала социалистической или она пришла к этой ориентации? Олег Максимович, пожалуйста. По техническим причинам. Хотим, чтобы у господина Латтела было время обдумать.
О.Нечипоренко
―
Да, начинать несколько трудновато, когда такая проблема очень сложная и продолжительная. Я думаю, этот отрезок времени – кастровская Куба, назовем так – это навсегда будет определенной моделью даже, может быть. Что касается вашего вопроса о том, в какой момент Кастро задумался о последствиях того, что они начали как попытка свержения Батисты, я думаю, что здесь особенно так разрывать это не стоит. Потому что одно где-то могло иметь уже элементы социалистического толкования, и как тактически как можно говорить о социализме при наличии диктатуры на Кубе и даже свержения ее… а во имя чего? Просто переход и захват, как это бывало в центральноамериканских странах и в южноамериканских, - переход от одной диктатуры к другой. Вот здесь вряд ли мы сейчас это всё сможем разложить и стоит ли это делать.
А.Кузнецов
―
Правда, что впервые слово «социализм» определенно появляется в публичных выступлениях Фиделя Кастро только в 61-м году, после провала операции в заливе Качинос и так дальше?
О.Нечипоренко
―
Вот. Это могло послужить еще детонатором – как раз апрельская история с высадкой. Это так называемый проект ЦРУ «Запата». Это могло быть таким толчком, чтобы определиться, а что же мы, если свергли и захватили в какой-то степени уже власть – а куда двигаться дальше? Я думаю, что здесь такой симбиоз определенный. И провести черту четко: вот до этого так, а после этого так…
А.Кузнецов
―
Но, тем не менее, Качинос – это, безусловно, какой-то очень важный момент.
О.Нечипоренко
―
Да, потому что до 61-го года, насколько я припоминаю, как это всё происходило, еще были какие-то… у нас не было четкого представления, насколько близки идеи Фиделя к социализму и к коммунизму тем более. Это было. Поэтому такие сомнения, они комментировались, обсуждались, в том числе, в стенах нашей службы.
А.Кузнецов
―
Господин Латтел, вы стали работать на кубинском направлении с 1964 года. И как вы пишите вашей книге «После Фиделя», ваши насоветовали вам влезть в его ботинки.
Б.Латтел
―
Спасибо за напоминание! Мне очень приятно здесь оказаться сегодня в Москве. Кстати, это моя первая поездка в вашу страну. Мне очень нравится. И большим удовольствием для меня была встреча с Олегом. Позади у нас декады «холодной войны».
А.Кузнецов
―
Как вам кажется, вам удалось, в конце концов, понять Фиделя?
Б.Латтел
―
Честно говоря, Фидель Кастро все-таки был одним из самых впечатляющих людей в современной истории, я бы сказал, что в истории мира. И, естественно, это стало интересным и для меня, когда я еще был студентом. Я как раз еще только учился, когда появилось это имя. Так что можно сказать, что именно Фидель Кастро определил мою карьеру. Причем сначала даже не карьеру, сначала мои интересы студента, затем карьеру профессиональную.Он был интуитивным марксистом в моем представлении. Изучать марксизм он начал еще студентом. А затем, безусловно, читал и обращался к тем публикациям, которые мог найти в книжным магазинах Гаваны. Я бы сказал, что он не столько понимал тогда марксистскую теорию, сколько на него большое впечатление производил образ Ленина. И он был таким опять же интуитивным ленинистом раньше, чем марксистом, серьезно изучившим марксизм.
Он хотел прийти к власти, и он хотел эту власть получить надолго. И он понимал также, что тот подход, который использовала Коммунистическая партия Ленина, это подход, который он тоже может для себя использовать. И кроме того, у него, конечно, были антибуржуазные настроения тоже с юных лет. Он был интуитивно опять же, инстинктивно настроен против богатых.
И третий момент: он был антиамерикански настроен. Почему он относился плохо к Америке? Потому что он хорошо изучил историю Кубы. И он прекрасно понимал, что на протяжении десятилетий Куба находилась фактически в зависимости от США, и это тоже у него взывало отторжение. То есть миссию свою он видел в том, чтобы сделать Кубу независимой. И хотел он сохранить влияние США, с одной стороны. С другой стороны, влияние буржуазии. И, конечно, прийти к власти. И ему нужна была система, которая позволит ему не только прийти к власти, но эту власть в течение долгого времени удержать.
А.Кузнецов
―
Вот парадокс. Он хотел сделать Кубу независимой. Он сделал ее независимой от США. Но фактически Куба оказалась в очень сильной зависимости от Советского Союза – зависимости и экономической и идеологической и в зависимости в военном отношении. Вот это был, как мы говорим, обмен шила на мыло или это была все-таки качественно новая страница кубинской истории?
О.Нечипоренко
―
Я думаю, что это была новая страница в кубинской истории. Давайте обратимся к истории опять и посмотрим на картину мира в тот период – 59-й год ,далее и немножко раньше. Советский Союз находился в кольце военных баз. Вокруг по периметру всё было… То есть, с точки зрения безопасности это была угроза, которая висела и нависала даже сквозь границы… Это вот полет самолета тогда U-2 в 60-м году.И поэтому, когда на Кубе в 59-м году произошло то, что произошло и когда уже сомнения в том, куда пойдет Фидель, стали постепенно уходить, то представьте себе, что когда у границ в 90 милях от Флориды появляется какой-то огонек, который, может быть, попытаться надо раздуть и превратить во более горячий такой костер, - безусловно, это была очень серьезная вещь для руководства нашей страны.
И после заявления Фиделя о том, что «мы пойдем по пути социализма» и называл уже коммунизм как идеологию, которой он придерживается, безусловно, искать горючее для того, чтобы в этот костерок, пока только теплившийся, подбросить дровишек – это была очень серьезная, стратегическая задача. А тактически пошло уже..
А.Кузнецов
―
Пошло как пошло.
О.Нечипоренко
―
Пошло как пошло.
А.Кузнецов
―
Насколько я понимаю, - поправьте меня, если я ошибаюсь, - и американская разведка, можно сказать, проморгала революцию 59-го года. То есть предварительная информация о нарастании того, что мы называли тогда революционной ситуацией, тогда, я так понимаю, не было. Почему так произошло? Это прокол разведки или действительно не было этой революционной ситуации?
О.Нечипоренко
―
Я могу сказать, что со стороны Советского Союза… да, действительно, у нас по Латинской Америке в то время информации было недостаточно, потому что дипломатических отношение было к тому времени две или три страны всего, а это, соответственно, уже возможности создания резидентур. Только нелегальные были резидентуры, а это значительно уже масштабы не такие, как могут работать резидентуры с легальных позиций во многих странах.Я могу конкретный пример привести. Апрель 61-го года. Ждали все высадку. Уже об этом шел разговор, что вот-вот затевают США против Кубы, чтобы погасить этот маленький костер, пока еще не разгорелся. Мы с Николаем Леоновым, тоже известным латиноамериканским экспертом в нашей системе в нашей структуре и близко знакомым с группой Фидель, Рауль, Че, учившийся с ними в Мексике в университете, - мы сидели с ним вдвоем в кабинете и полупрофессиональный или профессиональный приемник был, по которому мы ловили информацию о высадке. И на основании этой информации мы быстро составляли справки и отправляли выше, вверх…
А.Кузнецов
―
То есть вы работали с колес как полевая резидентура.
О.Нечипоренко
―
Это в центре мы находились.
А.Кузнецов
―
Разумеется. А работали фактически как фронтовая оперативная группа.
О.Нечипоренко
―
Да. Поэтому говорить о том, что бы достаток, что ли, информации о положении там, не приходится.
А.Кузнецов
―
Господин Латтел, вы еще не работали в этот момент в ЦРУ. Но, как я понимаю, вас учили люди, которые работали в 59-м году на кубинском направлении. Что они говорили, почему эта ситуация оказалась неожиданной для американского руководства?
Б.Латтел
―
Я начал работать на кубинском направлении в 64-м году. Я тогда очень был молод, только закончил университет. Но анализу развединформации меня учили, действительно, одни из лучших людей, которые работали в этой сфере. Конечно, Куба была очень важной темой для американского руководства, для президента Кеннеди. И я спросил у одного из этих специалистов, что мне нужно сделать, чтобы стать специалистом по Кубе, с чего начать. И он мне как раз сказал тогда: «Вот ты должен влезть в его башмаки. Представь, что у тебя на подбородке выросла его борода, что ты одет в тот костюм цвета хаки, как он». И так говорил аналитик, специалист по разведке в ЦРУ.Я думаю, что в КГБ, наверное, примерно так подходили к вопросу. Я постарался так делать. Я читал все его речи. Я слушал его речи. И вообще, изучал всё что только мог найти. И это, действительно, была захватывающаяся тема и захватывающая личность.
А.Кузнецов
―
То есть правильно ли я понимаю, что во многом событие 59-го года определила не ситуация на Кубе, а несколько абсолютно уникальных личностей, таких, как братья Кастро и таких, как Че Гевара?
Б.Латтел
―
Нет, конечно, дело в том, что революция на Кубе, события января 59-го года имели огромную популярность. Если бы тогда Фиделю Кастро пришло в голову провести выборы, он бы победил с огромным результатом. Он, правда, этого не сделал. У него все инстинкты были такие, ленинские, а не демократические.Но с первого же года пребывания у власти он начал проводить в жизнь очень революционные, очень радикальные проекты. Он хотел, прежде всего, лишить богатых, лишить буржуазию власти. Он хотел выступить против США. Тогда уже делал шаги к союзу с Советским Союзом Хрущева. И он прекрасно понимал, что тогда будут ответные действия со стороны США, что, собственно, и случилось в 61-м году в заливе Качинос, который мы называем Заливом Свиней. И, кстати, это было величайшее унижение по сравнению с любым американским президентом в истории. И Джон Кеннеди поверить просто не могу, что Фидель Кастро нанес ему поражение.
А.Кузнецов
―
Думаете ли вы, что в последующем убийстве президента Кеннеди был какой-то кубинский след?
О.Нечипоренко
―
Поскольку мне эта проблема в какой-то степени близка, и я занимался исследованием этой проблемы в течение практически 30 лет, то я не могу сказать… Есть такой сомнительный момент, но не с точки зрения того, что там участвовали каким-то образом… кубинский след какой-то прослеживается, но то, что Освальд толкался среди антикастровцев, - это факт. В то же время потом, когда он посетил наше посольство и кубинское посольство в Мексике, то он пытался получить… попросил у них визу для того, чтобы полететь на Кубу. Поскольку у него возникли сложности с нашей визой, вот он пошел туда и попросился. Ведь он уже даже Марину уговаривал: «Давай угоним самолет…».
А.Кузнецов
―
Это уже после возвращения супругов Освальдов из Советского Союза.
О.Нечипоренко
―
Уже после возвращения из Советского Союза он ей предложил: «Давай угоним самолет на Кубу». И вроде как альтернативу, что если не удается в Советский Союз вернуться, то полетим на Кубу, которая тоже относится к числу социалистических стран.
А.Кузнецов
―
Скажите, а в то время, когда Освальд здесь, в Минске жил, делались попытки его завербовать или подход к нему был запрещен?
О.Нечипоренко
―
Нет, изначально, когда он прибыл сюда, естественно, все средства, которыми пользуются спецслужбы для изучения человека, они были задействованы, весь арсенал технических и агентурных возможностей. И были с ним проведены беседы, правда, не от имени спецслужб, а под крышей Интуриста и так далее. И было принято однозначное решение в комитете и об этом доложено в Политбюро, что он не представляет для нас интереса как объект вербовочной разработки.
А.Кузнецов
―
По причине примитивности? По причине психической нестабильности? По каким еще причинам?
О.Нечипоренко
―
Вот по комплексу той модели…
А.Кузнецов
―
То есть он был человек, который не рожден быть агентом, иными словами если говорить.
О.Нечипоренко
―
Да, он не представлял в этом плане для нас интереса.
А.Кузнецов
―
И как вы в нескольких своих статьях утверждали, если я правильно вас понял, что с Марией он познакомился без какой-либо инициативы со стороны КГБ?
О.Нечипоренко
―
Абсолютно. Это была встреча двух сторон, когда на одной из вечеринок, где этот контакт произошел… И никакого отношения сама Марина… хотя у нее был в МВД работал…
А.Кузнецов
―
Родственник. Мы вынуждены прерваться на короткие новости и рекламу. Оставайтесь с нами. Мы вернемся через пять минут.НОВОСТИ
А.Кузнецов
―
Мы возвращаемся в эфир. Я напоминаю, что у нас в гостях два ветерана спецслужб своих стран: полковник в отставке Олег Максимович Нечипоренко и бывший сотрудниц Центрального разведывательного управления США Брайан Латтел.Перед перерывом мы заговорили о Ли Харви Освальде. И теперь у меня вопрос к господину Латтелу. Когда в США проводилось расследование обстоятельств убийства президента Кеннеди, насколько серьезно изучалась возможность того, что за поступком Освальда стоит кастровский режим?
Б.Латтел
―
Убийство президента Кеннеди, разумеется, поразило Америку, как никакое другое событие в современной истории. Это был удар. И, конечно, вся Америка хотела знать, что в действительности произошло и кто виноват. И новый президент Линдон Джонсон сформировал очень серьезную комиссию, так называемую комиссию Уоррена. И эту комиссию возглавлял один и наших наиболее выдающихся юристов. Разумеется, что-то при этом все равно осталось нерассмотренным, осталось неизученным, осталось за кадром. Остались моменты, по которым были сомнения, несмотря на то, что работа проводилась огромная.И что касается того вопроса, что вы задали о возможной причастности Кубы, то как раз эта сторона, пожалуй, не была рассмотрена достаточно подробно. Комиссия пришла к окончательному выводу, с которым я, в общем-то, согласен. И они пришли к выводу, что Ли Харви Освальд действовал в одиночку. Совершил он эти действия как раз из симпатии к Фиделю Кастро. И Олег только что сказал, что у него было намерение бежать на Кубу. Но нет у нас прямой информации, которая бы связала Освальда с кубинской разведкой.
В тот момент, когда он находился в Мехико и как раз когда, как упоминал Олег, он встречался с представителями советского посольства, он точно так же обращался в посольство Кубы, где среди сотрудников были, конечно, весьма серьезные сотрудники разведки. И позже как минимум двое из этих сотрудников под присягой подтвердили, что они встречались с Освальдом.
Но есть еще моменты, которые мне представляются важными в той цепи событий, которая связала Освальда с Кубой. В сентябре 1963 года, то есть совсем незадолго до убийства Кеннеди Фидель Кастро высказал то, что можно было бы воспринимать как угрозу в отношении президента Кеннеди. А поскольку говорил он это в присутствии группы иностранных журналистов, это, конечно, пошло в прессу и было опубликовано во многих газетах в Америке. Говорил он примерно такое: «Если руководство в Америке будет строить заговоры и готовить покушение на кубинских лидеров, они вполне могут получить в ответ такое же». Это совершеннейший факт. Зачем говорил это Фидель Кастро? Говорил он потому что из достоверного источника, от двойного агента он знал, что есть люди и США планируют подготовку его убийства.
Источник этой информации, источник, из которого Фидель получил эту информацию, был некий Роландо Кубело, кубинец, который считался агентом американским, который на самом деле был двойным агентом. Таким образом, можно предполагать, что все-таки определенная причастность Кубы к убийству нашего президента все-таки имеет место. И эти мои соображения по этому поводу я высказываю в своей второй книге, которые называются «Секреты Кастро». К сожалению, она пока не переведена на русский язык.
О.Нечипоренко
―
В какой-то степени продолжить сказанной Брайаном. Косвенные, как он говорит, могут быть предположения о причастности, о влиянии, что ли, на это. Я считаю, что влияние могло быть только то, что Куба являлась для Освальда таким же представителем реализованного момента марксистской…
А.Кузнецов
―
Реализованной мечты.
О.Нечипоренко
―
Реализованной мечты его. Вот психологически в какой-то степени это могло быть. Что касается технологической причастности, я не считаю… Кроме того я по этим вопросам общался много с кубинскими сотрудниками спецслужб высокого уровня. И что-то могло бы проскользнуть… Ничего не проскользнуло. Сейчас есть книга одна одного из руководителей спецслужб кубинских. Он написал. И там он категорически показывает, что нигде никак… нет.
А.Кузнецов
―
То есть если продолжать фантазировать, то можно сказать, что поступок Кастро и его единомышленников стал для Освальда неким образцом, что несколько людей могут менять историю.
О.Нечипоренко
―
Да. Это вторая, как говорится, фигура на шахматной доске по сравнению там… если он считал королем Советский Союз, то где-то ферзем была Куба, наверное, в то время. Даже более радикальная реализация, чем Советский Союз. Потому что к тому времени Советский Союз несколько…
А.Кузнецов
―
И кроме того находящийся на прямой линии огня.
О.Нечипоренко
―
Да, да. Ведь здесь такое сочетание: маленький островок – и огромная держава рядом.
А.Кузнецов
―
Сегодняшняя Куба, - я имею в виду кубинское руководство, конечно, - не отказывается от левой риторики, от социалистической риторики. Но мы видим, что на Кубе начинают появляться отдельные проявления того, что принято называть буржуазным или капиталистическим образом жизни. Появляется продажа тех вещей… ну, например, недвижимой собственности, о чем раньше было невозможно и помыслить. Насколько я понимаю, значительно смягчилась антиамериканская риторика.Означает ли это, что современная Куба дрейфует в сторону чего-то похожего, скажем, на современный Китай? Идеологически по-прежнему у власти находится коммунистическая партии, идеологически и политически, но внутри страны дан зеленый свет таким, в общем, классическим буржуазным отношениям. Или Куба не определилась, и пока можно только гадать на кофейной гуще, куда всё это идет?
О.Нечипоренко
―
Вы знаете, по этому поводу я могу сказать, что то, что происходит сейчас в глобальных масштабах, оно не очень поддается какому-то анализу по моделированию даже ближайшего будущего. Происходят скачкообразные прыжки по типу как кузнечики скачут: одни побольше, другие поменьше, одни немножко полетят, а другие перепрыгнут и куда-то спрячутся в траве. Поэтому элементы радикализма какого-то революционного постепенно угасают, но они традиционно сохраняются. 50 лет пребывания Фиделя у власти, конечно, еще в разуме поколений сохраняется.И возьмите нашу историю последнего времени. Ведь это эволюция глобальная. Вспомните, все вцепились в глобализм. А сейчас уже глобализм как-то…
А.Кузнецов
―
Не в моде, не в чести.
О.Нечипоренко
―
Да. Что это такое и с чем его едят? Поэтому трудно сейчас… Это пророчества, а не прогнозы будут.
А.Кузнецов
―
Понятно. Давайте спросим другую , так сказать, школу. Господин Латтел, у нас говорят, что бывших разведчиков не бывает. Давайте представим, что вы по-прежнему на службе и вам нужно представить прогноз для вашего руководства о ближайшем возможном развитии событий на Кубе.
Б.Латтел
―
Я уже достаточно давно не на службе, Алексей, но, конечно, навыки не потеряешь. Я думаю, что сейчас на Кубе сейчас, по-прежнему, сохраняется полный контроль семейства Кастро. Рауль Кастро первый секретарь Компартии. Кроме того он занимает высший военный пост. Хотя он не так уж часто появляется в военной форме. Его сын Алехандро очень серьезная фигура. И, возможно, мы здесь видим будущего генерального секретаря. Но надо отметить, что Рауль отошел от поста президента, и там уже другой человек. И кроме того давайте напомним, что ему 87 лет. Это, конечно, в определенном смысле молодость, но всё же.
А.Кузнецов
―
Не много это…
Б.Латтел
―
Легко понять, что он будет там не всегда. Поэтому перемены произойдет. Перемены неизбежны. А молодое поколение на Кубе стремится к переменам. Они хотят иметь контакты со всем миром, они хотят пользоваться айфонами, они хотят иметь доступ к широкому потоку информации. Они хотят, в конце концов, возможности свободного самовыражения хотя бы в художественном творчестве.Что нам можно ожидать от нового президента? Вполне возможно, что это кубинский Горбачев.
А.Кузнецов
―
25 лет назад большинству людей казалось, что «холодная война» закончилась навсегда. Сегодня мы опять слышим заявления из уст руководителей различных государств, которые, в общем, напоминают стилистику и тематику подобных заявлений во времена «холодной войны». «Холодная война» может вернуться?
О.Нечипоренко
―
Так она вернулась практически. Только изменила понятия. Появилась гибридная война, прокси-войны .
А.Кузнецов
―
То есть она в значительной степени переместилась в виртуальное пространство.
О.Нечипоренко
―
Естественно, в связи с изменением оперативной обстановки меняются и формы проведения… И «холодная война», которая после Черчилля пошла, как говорится, я ее отвожу к 17-му году, когда появилась новая формация государственная, появился Советский Союз как государство другого типа. И немедленно начали приниматься соответствующие меры, чтобы его ликвидировать, и он не послужил примером для переворотов, революций в буржуазных странах.
А.Кузнецов
―
Под государством другого типа вы имеете в виду государство, которое взяло на себя мощную идеологическую функцию.
О.Нечипоренко
―
С другой идеологией. Вот две идеологии уже появились на мировом пространстве.
А.Кузнецов
―
То есть борьба перестала быть только территориально-политической, она стала территориально-идеологической.
О.Нечипоренко
―
Да. Если раньше были подобные вещи, религиозно-этнические конфликты, то здесь появился уже чисто идеологический фактор, который влиял на всё будущее.
А.Кузнецов
―
И если сегодня вновь возобновилась «холодная война», то она проходит по-прежнему по идеологическим границам или по каким-то другим признакам?
О.Нечипоренко
―
Вы знаете, скорее, сейчас здесь играет роль, хотя и всегда политика была продолжением экономики, то и сейчас вот этот экономический вопрос, он как бы выдвигается вперед. Во всяком случае, как флаг, как знамя и как интерес. Конфликт интересов на экономическом пространстве огромен. И санкции применяемые…
А.Кузнецов
―
То есть это все-таки возврат назад, ко временам, предшествовавшим Первой мировой, перед разделом мира.
О.Нечипоренко
―
Да, можно так сказать. Но это как раз те точки бифуркации, которые… вроде всё разделено, а потом вдруг ход куда-то неожиданный.
А.Кузнецов
―
Господин Латтел, как вам кажется, мы живем в обстановке новой «холодной войны», на пороге новой «холодной войны» или это вообще не имеет отношения к старой, доброй «холодной войне»?
Б.Латтел
―
Я впервые в вашей стране. Но, я думаю, что если бы я приехал в 65-м году, в 75-м году, в 85-м году, короче, в тот период, который считается периодом «холодной войны», меня бы здесь так не встречали. И, более того, если бы я приехал тогда, то я никаким образом не смог бы встретиться с Олегом, потому что мы бы были противниками, соперниками. Я думаю, что Россия все-таки сегодня совсем не похожа на Россию времен «холодной войны». Это относится не только к тому, что мы видим больше процветание.Я насколько дней, которые провел в вашем городе, я ходил по улицам, я видел людей, иной уровень благосостояния. И все-таки, отвечая на ваш вопрос, мне надо вспомнить о том, что я лояльный американец. И как американец я полностью верю в нашу демократию. И поэтому я не могу не упомянуть о том, как обеспокоены многие американцы предположениями о вмешательстве России в наши выборы. И если случится новая «холодная война», то, возможно, это будет главная причина. Наши выборы должны быть в безопасности. Никто в них не должен влезать.
О.Нечипоренко
―
Вопрос о том, что можно прожить без «холодной войны», может человечество прожить или нет… Вот я в своей жизни три четверти периода первой «холодной войны» как раз в окопах этой войны присутствовал. И вот был период после 11 сентября 2001 года, когда 26 сентября Совбез ООН принял резолюцию 1373 практически объявив войну международному терроризму де-факто и де-юре. И вот, знаете, с этого момента до «арабской весны» я находился в состоянии эйфории, что, оказывается, могут противники, причем противники очень серьезные, найти общий язык перед общей угрозой. Потому что я в то время занимал пост Генерального директора «Национального антикриминального, антитеррористического фонда». Но это была не правительственная организация.И вот после того, как это произошло, вы знаете, мы встречались за круглым столом с бывшими, недавними нашими противниками по «холодной войне» и находили общий язык и договаривались или принимали меры, и обменивались информацией, как конкретной оперативной, так и теоретической. А потом всё рухнуло во время «арабской весны» так называемой.
А.Кузнецов
―
Лично в меня вселяет все-таки большой оптимизм тот маленький эпизод бывшей «холодной войны». Это вчерашняя и сегодняшняя встреча двух бывших противников за одним столом. Вчера – за накрытым, насколько я понимаю, сегодня - в студии «Эха Москвы». И я надеюсь, что наша сегодняшняя встреча будет гораздо более символичной, чем иногда слишком резко звучащее политические заявления. Мне было очень приятно наблюдать за двумя профессионалами, за двумя рядовыми бойцами той холодной все-таки, к счастью, войны, которые сегодня без малейшей агрессией и гнева общаются и вспоминают минувшие дни.
О.Нечипоренко
―
И выражаем надежду на будущее.
А.Кузнецов
―
Я благодарю вас за то, что вы нашли время сегодня прийти к нам в студию. Спасибо!