Об отмене выступления в Одессе - Светлана Алексиевич - Интервью - 2018-08-09

С.Алексиевич― Никакой не конфликт у меня с Украиной. Это просто какая-то глупость получилась. Просто, видно, тут тоже разное. И молодые люди какие-то, они сделали эти несколько звонков. И, конечно, все за это ухватилось. Не каждый раз приезжает Нобелевский лауреат и можно так разнести всё. А на самом деле буквально через 40 минут меня уже не было в этих списках, и все поняли, что это произошла какая-то накладка. Я очень жалею, что все-таки 800 человек и уже нельзя было… отменили уже, везде сказали об этом, что отменена встреча. Я очень жалею, что я не успела сказать - это и к русским относится, - что не надо бояться своего прошлого.

Вот посмотрите, немецкая нация посмотрела честно в свое прошлое бесстрашно - и это сегодня великая нация. Японцы, их звали «черти Восточной Азии» во время Второй мировой войны. Миллионы людей убили. Но они смогли посмотреть в глаза своему прошлому – это великая нация, великие технологии. Так что не надо э того бояться. Жалко, что я не смогла это сказать.

Но Украину я как любила, так и люблю. Еще повторю: у меня нет конфликта с Украиной. Это какие-то ребята что-то решили, но в течение часа все исправили.

Я.Широков― А можно уточнить, кто все-таки в итоге принял решение, что выступления не будет? Это с вашей стороны инициатива или организатора?

С.Алексиевич― Это скорее боялись организаторы, поскольку 800 человек и, я думаю, здесь у них очень непростая жизни, и уже решено было не рисковать. Если бы на 40 минут позже, то, конечно, этого бы не было.

Я.Широков― Скажите, а вот сами звонки, они к вам как-то обращались?

С.Алексиевич― Это к организаторам. Ко мне ничего, нет. Это исключительно к организаторам. Но быстро, очень быстро они увидели, что в этом… ой, забыла, как называется их чистилище…

Я.Широков― «Миротворец».

С.Алексиевич― Да, «Миротворец». Уже этого не было. Даже когда многие люди не знали, пришли, они говорили: «Так ее же там нету». И, действительно, уже не было. Ну, какая-то глупость, ее быстро исправили. Я как любила, так и люблю Украину. Это никакая не проблема.

Я.Широков― Вот вы узнали об этих звонках, о том, что организаторы волнуются, когда примерно, за сколько часов до выступления?

С.Алексиевич― Буквально, наверное, за полчаса.

Я.Широков― По вашим ощущениям, организаторы не смогли или все-таки не захотели дать каких-то гарантий безопасности?

С.Алексиевич― Нет, я думаю, что… я даже не знаю. Это молодые ребята, и, я думаю, воюющая страна. Здесь очень сложно жить. И здесь же очень много туристов, и наверняка из этих 800 человек было очень много приезжих, и они, конечно, не рискнули.

Я.Широков― Скажите, если бы от вас зависело, вы бы все-таки провели это выступление?

С.Алексиевич― Если бы это лично от меня зависело, я бы все равно пошла, только попросила бы какую-то охрану. Например, когда я была в Колумбии, она же тоже в то время была воюющая страна где-то два или три года тому назад, там была охрана, да, во время этого выступления, поскольку всё могло быть. Там людей этих хватают известных и за них выкуп требуют – всё это. И мы решили тогда, что будет охрана и всё. Но здесь мы как-то не успели. Это слишком перед самым выступлением произошло. Я не могла рисковать как бы людьми. Все-таки много людей.

Я.Широков― Скажите, само выступление, о чем оно должно было быть, какая-то тема есть?

С.Алексиевич― Все то же – о моих книгах. Ни о чем другом. Как всегда о книгах новых, которые я хочу написать, о любви, о старости. Совершенно о новых темах, которые я хочу. Об этом конце красного человека, который, по-моему, бессмертен. Так что ничего нового бы не было и ничего страшного бы не было, и ничего такого, задевающего чьи-то интересы. Я думаю, что это просто всё связано с тем, что эти ребята, видимо, не очень как бы знали, кто я, что я, поэтому плохо представляли это. Но я вам говорю: в течение 40 минут это исправили.

Я.Широков― Скажите, а, вообще, возможно организация нового выступления в Одессе именно, и вы готовы?

С.Алексиевич― Можно, только не сейчас. Я сейчас уже в графике. Я не могу остаться. И они в графике, и я в графике. Это надо как бы через какое-то время.

Я.Широков― В целом ваша оценка того, что произошло, что включили в «Миротворец», потом убрали, что это было, по-вашему?

С.Алексиевич― Я думаю, что это говорит о том, что это воюющая страна, очень много разных людей задействовано в этом. Это не значит, что все образованные. Это, знаете, как в партизанских отрядах. Где был образованный командир, была нормальная обстановка, а где был какой-нибудь такой малообразованный, страшный человек – могли использовать женщину и убить, радистку, которая из Москвы приехала, если она еврейка, поскольку еврейского ребенка нельзя было в деревню отдать. Это всё зависит от людей. Это просто говорит о том градусе чувства опасности, ненависти, которое поселяется в людях. И я еще раз повторю, это касается всех. Во время войны просто очень сложно людям сохранить нормальную психику.

Я.Широков― То, что какая-то группа людей начала диктовать условия, радикалы вот эти продиктовали условия, по-вашему, это, в принципе, с каким знаком можно оценивать?

С.Алексиевич― С плохим знаком. С каким знаком? А что, разве это не происходит в России или это не происходит в Чечне? Ну, о чем вы говорите. Мы живем сейчас в достаточно жестких условиях. Если этот крючок с пущен, то всего можно ожидать. Это нельзя сказать, что только в Украине. В России я бандеровка – там пишут – русофобка. Здесь 30 минут я не любила украинский народ, хотя более любимого человека, чем моя укая бабушка, у меня в жизни не было. И я очень люблю Украину. Но как это всё сложно доказать. Вы оказываетесь заложником каких-то ситуаций. Самое главное – не позволить себе допустить к себе в сердце ненависть. Вот я себе этого не позволю.