Майкл Макфол - Интервью - 2018-07-18
18.07.2018
К.Таранов
―
Накануне Генпрокуратура назвала американских чиновников и сотрудников спецслужб, которых хотела бы допросить по делу фонда Hermitage Capital Браудера. И среди них есть вы. Можете нам сказать, как вы это воспринимаете?
М.Макфол
―
Честное слово, я не понимаю, что они хотят, что они делают. Это, конечно, несерьезно. Я был американским послом в России. У меня нет никаких отношений с Браудером и его делами и так далее. Это мне... оказалось, что это как ответ Мюллера… если я догадаюсь. Конечно, я это понимаю. Мне кажется, что это как ответ... что Мюллер сделал пять дней тому назад, что они хотели какой-нибудь ответ американским государственным лицам, включая меня.
К.Таранов
―
Скажите, а лично вы знакомы с господином Браудером?
М.Макфол
―
Да, конечно. Мы познакомились 30 лет тому назад, когда он жил в Москве, я работал в Центре Карнеги. Поэтому я его лично знаю, но конкретные дела… мы ничего не делали вместе. А на самом деле, он был очень большой критик администрации Обамы. Если вы читаете его книгу, он ругает нас, что мы ничего не делали насчет закона Магнитского и так далее. Но это неважно. Самое главное, что это просто нельзя так делать. Это ужасно, я считаю, как акция вашего государства. Я все-таки служил в американской службе, посол. И вдруг оказалось, что они хотят меня арестовать якобы на какой-нибудь дурацкой экзотической истории, которую они сами придумали. И ваш президент это делает, между прочим, не какие-нибудь чиновники. Это очень печально, я считаю, как несерьезно относятся к законам, фактам…. Ну, мне просто жалко было Россию, что такая акция против меня и моего коллеги, в которой никаких доказательств, никаких фактов. И как будто бы это то же самое как господин Мюллер делает. А настоящих людей - гэрэрушников, которые действительно делали вмешательство в наши предвыборные процессы, в наши президентские выборы… это факты. А что они предлагают, то, что они говорят, конечно, это ерунда, это чепуха, это несерьезно. И мне просто жалко, на самом деле… как человек, который много лет жил в России… Сейчас ваше государство делает такие шаги… Мне жалко.
К.Таранов
―
Я, наверное, обязан в данном случае спросить, собираетесь ли вы разговаривать с Генпрокуратурой в каком-либо виде?
М.Макфол
―
А как я могу это делать? Я запрещен быть у вас. Имею в ввиду, что я на список санкций… Интересно, что они хотят мне приехать, когда нельзя и говорить с этими ребятами… И я хочу уточнить. Может быть, вы знаете. Я не понимаю вашей системы... аккуратно говорить… Это значит, что… как сказать… чтобы собирать доказательства или это имеет другое значение? Я просто не понимаю, что это значит, что они заявили. Я просто не в курсе.
К.Таранов
―
Они говорили о том, кого хотят допросить. Позвать, насколько я понимаю, как свидетеля, то есть именно диалог со свидетелем.
М.Макфол
―
Свидетелей, да?
К.Таранов
―
То есть да, допрос это должен быть.
М.Макфол
―
Ну, у меня никаких отношений с этим делом. Я могу сейчас это заявить. Если они хотят со мной об этом говорить, пожалуйста, приезжайте. В Калифорнии хорошая погода у нас сейчас. Я с удовольствием встречусь. Но я хочу подчеркнуть: это несерьезно, это ответ Мюллеру. Это было сделано, насколько мне известно, сознательно в беседе в Хельсинки, чтобы Путин мог бы рассказывать: «Да, если вы хотите допросить наших ребят, тогда мы хотим допросить… делать вопросы к вашему». И говорить, что это адекватно, просто нельзя. Ни в коем случае мы не можем сравнивать это якобы дело Браудера, которое, насколько мне известно, полная ерунда, с настоящей акцией, которая была сделана против Америки. Не против меня лично, но против нашего суверенитета, что мы имеем право голосовать и выбрать нашего президента без точки зрения Путина, без вмешательства Российского государства.