Теван Погосян - Интервью - 2018-05-07
О.Бычкова
―
Что все-таки произошло накануне, когда фракция республиканской партии, республиканского большинства в парламенте Армении решила, что какое-то количество депутатов может проголосовать за Никола Пашиняна. Какое ваше объяснение.
Т.Пегосян
―
Наверное, основное объяснение – то, что в реальности, когда многим казалось, что произойдет какой-то спад или народ, наверное, не придет или будет уставшим, или восприятие того, каким масштабом это может обернуться… То есть, наверное, на предыдущих случаях, которые когда-либо были у нас, протестные волны, когда каждые десять лет или каждые, в принципе, выборы у нас формировалась какая-то протестная ситуация, которая потом как бы спадала… волна.На этот раз у нас произошло наоборот. 2 мая народ с весельем, с радостью, с улыбками… более того, что все было закрыто, все было перекрыто. И самое интересное, что я замечал, ни у кого на лице не было недовольства из-за неудобств. Никто не говорит: «Как плохо! Почему? Откройте дороги…». А просто останавливал машину и шел пешком или присоединялся сам. Шли в магазин. Те говорили: «У нас не было возможности хлеба получить. Ни у кого не было вопросов, чтобы начал там кричать, ворчать или что-то: «Нет, проблем, все хорошо – шоколадку возьму». И уходил.
Не было разницы в возрасте, если наблюдать. То есть если смотреть самые первые дни протестной волны, когда люди, которые присоединялись к Пашиняну, это было в большинстве молодежь: студенты, старшеклассники, скажем, до 25-35 лет. Ко всему присоединились, начиная с 3-летних детей или новорожденных, кончая дедушками или бабушками. На этот раз это была вся Армения. Никогда из села в Ереван не хотел приезжать, он просто свою акцию проводил у себя... Дороги вот между регионами…
И везде было ощущение, что в первый раз они поняли: а что им предложить, какой следующий сценарий? Даже если затянуть это еще на одну неделю… Я уверен, что многие люди, которые писали, что после первой неудачной попытки выбрать премьер-министра потом обязательно следующие выборы должны быть через 7 дней, наверное, в этот день проклинали, что они написали: в течение недели. Я думаю, что многим захотелось сказать: «Да, давайте так…».
О.Бычкова
―
Чем раньше, тем лучше, чтобы уже закончить.
Т.Погосян: Сейчас, понятно, они увидели лидера, но этот лидер разбудил в них веру именно в самих себя
Т.Пегосян
―
Все это закончить. Я думаю, что именно это привело к тому, что было восприятие… А до этого некоторые попытки переговоров как бы не удались… может быть, даже те маленькие моменты, о которых говорили, недоверие было такое, что, наверное, все осталось на уровне того, что если вы мне что-то хотите сказать, примете свое решение и объявите об этом.Если мы посмотрим, что, например, Пашинян встречался с Царукяном, после этого НРЗБ вышли к прессе. Потом до этого давал сообщение, что он говорил с духовным лидером и с президентом Арменом Сергсяном. Если так смотреть, была очень большая челночная дипломатия. Понятно, что был какой-то процесс, который привел к тому, что именно до митинга Республиканская партия приняло то заявление, на основе которого Никол Пашинян мог сказать, что вроде бы на этот раз решение будет уважаться…
О.Бычкова
―
Скажите, пожалуйста, чем объяснить… Ведь эти все процессы, так или иначе, по нарастающей идут уже три недели почти, долго.
Т.Пегосян
―
Я скажу, это в течение 30 лет.
О.Бычкова
―
Да, но я хочу спросить о другом. Вы сейчас скажете о причине 30 лет тоже. Но у меня еще такой вопрос: почему всем было понятно, что уже просто огромное количество людей на улицах готовы очень решительно, они готовы сидеть там, выходить на площадь, перекрывать дороги до победного конца, - почему это было понятно всем, кроме правящей партии, которой нужно было устроить эту только тотальную забастовку? Ведь это же было видно раньше.
Т.Пегосян
―
Для того, чтобы понять, наверное, надо было хотя бы один раз быть во власти. Говорят, что есть три больших экзамена в жизни. Это экзамен богатства, когда у тебя есть много денег: останешься ли ты таким человеком, каким ты был, когда у тебя не было много денег. Экзамен любви, когда ты влюбляешься, ты будешь таким же человеком, или ты станешь намного добрее или злее… И самое тяжелое, наверное, когда у тебя экзамен власти. Когда у тебя есть власть, ты до последнего держишься.Я думаю, есть страны, где все время какие-то трансформации идут, и там это не проблема. Демократы у власти, потом они в оппозиции, потом республиканцы приходят, те уходят. И вроде бы больших как бы изменений в стране от этого не возникает. Они приходят в разные офисы, уходят в разные офисы. И эта трансформация идет. У нас если смотреть, синдром постсоветский, не знаю, многие ученые называют… мне очень трудно называть, должны мы это называть только постсоветским или для каждой нации НРЗБ воспринимать. Мы в свое время свою государственность потеряли больше 60 лет назад. Потом были частью Османской империи, Персидской империи, Российской империи, потом Советского Союза. Всего лишь два года независимости… НРЗБ 30 лет здесь. То есть генетически вот это НРЗБ. Что мы всегда как-то смотрели по-другому, как это формируется.
Может быть, были какие-то надежды, а, может быть, не сегодня, так завтра пойдет спад. На следующий день какой-то другой месседж приведет к чему-то другому. Кстати, тоже интересно. Многие говорят: «У него нет опыта, у него нет того…». Я говорю: «Ребята, 30 лет вы были во власти, а он 20 с чем-то лет в оппозиции. НРЗБ всего лишь молодыми как бы журналистами, студентами, уже работающими в журнале – он с этого дня был в оппозиции. Вот сколько лет вы учились управлять, столько лет он учился за вами как бы идти…
Т.Погосян: Мне все время звонят: «Это «цветная революция?» Какая там цветная? Здесь нет ничего геополитического
О.Бычкова
―
Вас критиковать.
Т.Пегосян
―
Не только критиковать. Писать о вас, изучать, получать информацию…Его два раза судили, он один раз сидел. То есть в реальности, проходя через все это, человек тоже формируется. А на этот раз никакого заднего не будет, будь это месяц, будь это два. Поэтому он все это начал только с самого себя НРЗБ. Наверное, эта технология тоже привела к тому, что люди иначе не могли. Потому что первые две недели не было такой большой НРЗБ. Никто не верил, что будет такое. А как вера появилась… Это, возможно, что да, это реально, когда мы все вместе, когда мы с открытыми руками и когда это мирно НРЗБ правительственных институтов, нет никаких элементов, что они должны отступить. Политически можно это красиво называть: «Власть народа, народ потребовал…». С другой стороны, понятно, что народ увидел первый раз лидера, которому они поверили и пошли.Когда меня спрашивают, там эксперимент или НРЗБ? – я говорю, давайте сделаем такой эксперимент. У любого руководителя… вот попросите – посмотрим, сколько людей за ним пойдет. Если можете, соберите там, рядом с площадью… Говорите, что он всего лишь 200 тысяч собрал, забывая о том, что в то же самое время параллельно идет митинги в Гюмри, в Ванадзоре, в Капане, в Горисе, в Сисиане, и во всех остальных. То есть если это еще прибавить, это не будет 200 тысяч, а это будет, наверное, 700 или 800 тысяч. Соберите рядом 500-тысячную… За вами пойдут? Он не проплатил, ничего не обещал, ничего не сделал. Все туда не шли в реальности из-за Никола. Никол дал им, наверное, тот правильный месседж, что «ты идешь за свои права». Сейчас понятно, они увидели лидера, но этот лидер разбудил в них веру именно в самих себя, что не надо больше бояться, ты убей в себе страх и почувствуй себя хозяином дома, страны, улицы.
И акции, которые мы проводили, если смотреть, это то, что «а я хозяин улицы: сейчас захочу – закрою, захочу – открою». Вот то есть если смотреть, магазин ваш не нравится мне, я его закрою, нравится – я его открою. Что-нибудь в этом духе. Люди почувствовали, что они могут собраться, придумать что-то интересное, сделать, и им за это ничего не будет. И в этом смысле они перебороли в себе восприятие такие помышлений, когда у нас было табу: если он чиновник, значит, он страшный дяденька какой-то.
А вы знаете, сколько чиновников на митинг ходили?
О.Бычкова
―
Сколько?
Т.Пегосян
―
Я не знаю, но я знаю очень многих людей, которые в социальных сетях – я смотрю: я знаю, какую должность он занимает – он там стоит и фотографируется. Это понятно, что не только они были. Тогда это было все мирно, тогда это было все честно, когда люди не ходили туда с верой, что только в оружии есть правота. Не будем забывать, что именно в 2016 году у нас летом был случай, когда вооруженная группа захватила… Тогда месседж был совсем другой: только оружием можно защитить свои права.Я думаю, что это привело к тому… Почему я сказал, 30 лет – 30 лет копились какие-то моменты. У нас были и в 2012, по-моему, какие-то, 2008 вы все прекрасно помните 1 марта, когда 10 человек погибло. До этого в 2004-м что-то было. В 2006-м у нас парламент народ брал, потом их оттуда всех танками вытуривали.
То есть у каждой страны, у каждой нации есть свои какие-то… И вот это всё копилось, копилось и первый раз мы поняли, что мирно, стоя рядом друг с другом, мы можем… Понятно, что у нас ни одна партия 200 тысяч человек не имеет. То есть это понятно, что там стоял и либерал, и консерватор, и социалист… То есть это совсем другое движение.
Я как эксперт… Мне все время звонят: «Это что, «цветная революция?» Какая там цветная, какая там бархатная? Здесь нет ничего геополитического. Это наш внутренний демократический процесс. Первый раз, когда люди не поднимают никакой вопрос насчет внешних отношений Армении. То есть Никола Пашинян каждый день твердил, твердил: «Это не против кого-то. У Армении ничего меняться не будет. Армения должна стать демократической страной». А одним из первых элементов демократической страны также по развитию НРЗБ что все эти обязательства, которые твоя страна брала, ты их не меняешь. Они как есть, так и остаются. Если у тебя есть что-то, с чем ты не согласен, иди переговаривай. Но ты подписал договор от имени страны, не от имени какого-то отдельного человека. Если договор от страны, значит, с ним надо жить, он и будет защищаться. Поэтому он всегда говорил, что «у меня нет одного вектора». То есть всегда этот месседж он ставил. И я видел, как, скажем, те же многие НРЗБ пытались замутить месседж совсем в другую сторону.
Т.Погосян: Когда кто-то говорит: «Эта партия убила себя», должна уйти, это не значит, что ее надо стереть с лица земли
Представляете, смотришь: 1 мая в парламенте НРЗБ что какой-то депутат задал какой-то вопрос по какой-то тематике, и есть ответ, нравится, не нравится, ты опять этот вопрос не поднимаешь… если его как бы углублять вроде бы…Там был вопрос: «Вас поздравил этот, тот…» всякие фамилии называются. У всех как бы, даже детей смех вызывает. Они что, пытаются сказать имена, которых не любят России?
О.Бычкова
―
Ну да. Они все время ему вменяли: «А вот вы похожи на Навального. Вот вы Саакашвили…».
Т.Пегосян
―
И он отвечает: «Я в жизни с ними не встречался, с ними не разговаривал, никогда не общался, и вообще меня не интересуют их моменты. Я уже говорил НРЗБ. Кто-то из Африки тоже может меня поздравить, я же не сижу целый день… Занимаюсь своими митингами, неся ответственность за организацию всего». Потому что он начал и как руководитель у нас по закону кто-то должен быть руководителем митинга, инициатором. Они несут ответственность. «Я же могу целый день сидеть, смотреть, кто что говорил»…Проходит пять или двадцать минут и опять тот же вопрос насчет этого. Смеяться или не смеяться? Вы же там сидите. Вы что, друг друга даже рядом не слушаете? Ну, придумай что-нибудь интересное. Задай хотя бы другой вопрос. Ну что же опять те же фамилии. Начинаешь понимать, что, ребята, вы несерьезно относитесь к тому, что… У вас политического решения голосовать нет, вы не знаете, как найти хороший аргумент, потом рядом своему соседу сказать: «А вот видишь, он все-таки на этот вопрос не ответил». Этот твой сосед говорит тебе: «Иди и голосуй за него, потому что я это хочу».
Теперь надеюсь, что со временем многие детали будут проясняться, на многие вопросы будут даваться ответы. Понятно, что этот процесс приведет только к одному: Армения станет намного более серьезной с точки зрения демократического управления и еще раз докажет миру, что все обязательства, которые у нас есть, мы от них отказываться не будем и будем их придерживаться и делать всё четка. И пытаться все это воплотить. Надеюсь, что многие союзники Армении, хотя у нас многих нет, наверное, один единственный, который реальный, а остальные, может быть, на бумаге еще есть, но этот один единственный оценит то, что у него союзник сейчас не слабая Армения, а сильная Армения.
О.Бычкова
―
Это кто оценит?
Т.Пегосян
―
Я думаю, что в России должны сейчас понять, что они получают сильную Армению как друга, а не слабую Армению.
О.Бычкова
―
А вот скажите, пожалуйста, в это всё хочется верить, но также очень трудно поверить в то, что, например, действующая Республиканская партия, действующая сила в Армении, она вот так возьмет просто, признает свое поражение, просто уйдет, как требует Никола и просто освободит место.
Т.Пегосян
―
Они, я уверен, будут сидеть и расписывать картинку развития Армении. То, что сегодня предлагается, это, во-первых, получить в течение 15 дней правительство согласия, что означает, что там могут быть и республиканцы. После чего должны предоставить правила, по которым по логике, чтобы по Конституции все это… должны не принять, тогда будет еще какой-то момент еще раз представить программу, опять не принять и идти на досрочные выборы. Если на досрочные выборы еси будут идти, будут участвовать все. Здесь не будет понятия, кто участвует, кто не участвует. Когда на армянском кто-то говорит: «Эта партия убила себя» или она должна уйти, это не значит, что ее надо стереть с лица земли и куда-то засадить. У нас лингвистически, когда мы говорим: «Ну всё, то что ты мне сказал, - это конец, то есть мне с тобой больше не о чем договариваться» - для меня всё не означает, как, может быть, во многих языках, скажем на английском you all finish – никто не будет думать, что его всё, засадили, убили, уничтожили, посадили.Единственное, что они должны понять, - о чем они всегда говорили, и об этом говорила и царукяновская партия и НРЗБ, даже будучи еще в коалиции, что мы должны идти на новые выборы с новым законом. То есть в течение этих двух месяцев они должны будут принять новый закон по выборам.
Т.Погосян: Не только за Никола они туда ходили. Они ходили за свои собственные права. Поэтому это не будет так просто
Но я всегда говорил одно: ребята, давайте, может быть, красиво сказать, два месяца для закона, но я сам, будучи в свое время пять лет депутатом Национального собрания, был и автором закона, был и человеком, который принимал, видел, как закон может… даже в течение года невозможно будет его использовать или применять правильно. Каждый закон имеет в себе элементы, которые потом необходимо подзаконными актами, другими нормативными актами выпрямлять, чтобы понять, как он будет работать, то есть как его исполнять.
Во-вторых, избирательный закон такой, который должны все знать. То есть НРЗБ около 2 тысяч у нас избирательных мест, то есть там все эти люди должны обучиться этому закону, знать этот закон, правильно применять его. Политические партии, которые будут собираться и участвовать НРЗБ. То есть это приводит к тому, что… ладно, что кто-то какой-то текст принес, мы его приняли, не означает, что страна готов именно…
О.Бычкова
―
Что не так с законом о выборах, что Никол Пашинян говорит о том, что его нужно переделывать для новых выборов?
Т.Пегосян
―
Он был специально подписан под тем, по каким механизмам правящая Республиканская партия могла манипулировать выборами.
О.Бычкова
―
Например?
Т.Пегосян
―
Ну, например, они там рейтинговую систему делали, когда получается, что местный феодал может просто спокойно выбираться. И него есть маленькая территория, где у него там завод, бизнес, эти люди будут просто идти за него голосовать. Технически получается, что ты идешь на выборы как бы НРЗБ что у нас выборы пропорциональные, что означает, что у нас партийная линия должна быть. А ты приносишь элемент, который приводит больше к мажоритарному. То есть либо честно напиши: мажоритарный, тогда без каких-то таких фокусов, либо напиши: пропорциональный, тогда делай партийный список. И мы понимаем, что этот человек все-таки будет там и жить, и у него этот завод есть, но все равно там каждый будет идти по своей партийной линии, либо он даже в партии не будет…
О.Бычкова
―
То есть это должен быть закон о выборах, который полностью уже соответствует парламентской республике и выборам по партийным спискам?
Т.Погосян: Я думаю, что это будет временное правительство. Я не знаю, 2 месяца, 3 месяца, 6 месяцев…
Т.Пегосян
―
Я не знаю. Сейчас политические партии должны сидеть и договариваться, потому что это не вопрос одного дня, и не только один НРЗБ будет сидеть и его расписывать. Я в свое время, когда они этот партийный закон приняли, я был всегда сторонником парламентской системы. В свое время, будучи в оппозиции, получил критику от очень многих оппозиционеров, почему я поддержал то, что правящая НРЗБ. Когда я увидел, что для меня не президентская система хорошая, не полупрезидентская, а парламентская, тогда меня критиковали. Когда они вывели закон о выборах, я был первым, который в своем выступлении сказал: «Этим своим законом вы убили логику парламентаризма в Армении.Теперь есть шанс возродить его, кстати, именно до процесса принятия этих законов, о которых НРЗБ. Потому что это не только один закон по выборам. Это закон по партиям, это закон, я думаю, по всему процессуальному моменту, уголовному кодексу… Потому что у нас все прекрасно знают, что на прошлых выборов все голосовали за 10 тысяч НРЗБ.
О.Бычкова
―
Это что значит?
Т.Пегосян
―
Это избирательная взятка. Многие люди стояли просто, получали деньги и шли голосовать. НРЗБ там местным феодалам раздавать деньги это совсем нетрудно. Именно после этого получается, что зачем НРЗБ
О.Бычкова
―
Ну да, все просто. Все эти законы, это же нельзя сделать за несколько месяцев. Это очень большая работа
Т.Пегосян
―
Месяц, два, три, я не знаю. Но это должно быть политическое соглашение между всеми политическими партиями. То есть пусть они сидят и думают.
О.Бычкова
―
Так они будут бесконечно сидеть и думать.
Т.Пегосян
―
Не думаю, что будут бесконечно сидеть, потому что, наверное там же есть интересы и те же обещания народу, который снесет, как я вам уже сказал всё и вся. И как объяснил, не только за Никола они туда ходили. Они ходили за свои собственные права. Поэтому это не будет так просто.Я не знаю, сколько… Есть также нормативный акт, что если ты меняешь закон, то выборы делаешь приблизительно через год, то есть не раньше, чем через год. Но многие понимают, что когда политическое согласие, может быть, там глаза закроешь – не год сделаешь, шесть месяцев сделаешь. Может быть, на следующий день сделаешь. Если это политическое согласие воспринимается всем армянским населением, то это и есть самая большая сила закона. Международная норма.
Есть также эти нормативные акты. Но для меня самое важное, чтобы люди, которые будут в этот момент работать, правильно применяли нормы законы, а не то, что там написано, меня не интересует, мы с вами этими вопросами будем заниматься…
Я думаю, что это будет временное правительство. Я не знаю, 2 месяца, 3 месяца, 6 месяцев… Наверное, об этом они все договорятся совместно.
Но именно даже в этот момент Республиканская партия имеет сейчас прекрасную возможность, имея большинство в парламенте, продемонстрировать величайшую силу парламентаризма – это контроль над исполнительной властью. И здесь я нахожу, что, может быть, самый большой момент для Армении стать намного сильней, является именно этот момент, когда исполнительная власть, сформированная с точки зрения компромиссного правительства, правительства согласия, должно суметь пробивать большинство парламента, все эти законы. А у большинство будет большой ресурс политический проводить большой парламентский контроль именно. Это будет и финансовый и бюджетный… То есть у нас период очень интересный.
Начиная с конца мая, у нас в парламенте должны появиться отчеты финансовые прошлого правительства по бюджету. В конце сентября новый бюджет должны… То есть если даже они будут затягивать, они эти моменты не могут не исполнять. А исполнять – это означает, что того, большинства, которое никогда контроль НРЗБ, а было просто печатным органом, никогда ничего не обсуждало, потому что все, что из правительство пришло, мы просто отпечатаем и пойдет, а мне без разницы, сколько там оппозиция будет кричать, ворчать, уговаривать - не интересует вообще.
А сейчас у них в руках… Возьмите в свои руки власть, докажите, что вы та же политическая сила, которая думала, что и парламентский контроль и парламентское управление страной очень важно, потому что эти конституционные изменения вы приняли. Принесите их в жизнь, исполните и докажите. Я буду первый вместе с вами, который руки засучу и буду смотреть, как вы будете это превращать и делать, потому что от этого моя страна будет становиться сильней.
Когда исполнительная власть будет знать, что за каждую запятую, каждое слово, за каждый НРЗБ, она должна будет бежать туда, отчитываться и там НРЗБ.
О.Бычкова
―
До следующего голосования в парламенте вы не боитесь, что что-то еще может произойти, может случиться какая-нибудь провокация или что-то еще, что может резко изменить всю картину?
Т.Пегосян
―
Все может быть. Но мы должны понимать последствия того, кто будет делать эти изменения. В конце концов, все узнают, кто инициировал это. А НРЗБ эту надежду, которую эта нация лелеет, к чему ты приведешь? К ненависти? Это ли желание какого-то человека, либо какой-то страны на себя всю злость всего армянского народа вылить? Да, может быть, вы нас победите. В истории нас срезали, у нас был геноцид. От нас Карабах рвали, давали другим. Потом мы его возвращали. Наши территории были в свое время НРЗБ от моря до моря – сейчас у нас маленькая страна осталась. Мы все это проходили. Возможно.Я думаю, что именно тот всплеск, который сейчас есть в армянской нации, он нам даст большую, сильную, так сказать иммунитетную подушку не поддаваться на провокации, стоять до конца.
И, во-вторых, я думаю, эта наша совместность, которая сейчас есть, она удержит, чего добились. Думаю, что если кому-то что-то интересно в Армении менять или что-то делать, наоборот, подумайте, наоборот, как с такой силой вместе быть в партнерах и идти вперед, думать о следующих шагах, а не думать, как это все ломать, а потом иметь – что?
Армения – единственная на сегодняшний момент, наверное, страна, которая уникальный во многих вопросах союзник России, который никогда не подводил в этом смысле. Член ОДКБ – тоже никогда не подводил. Член Евразийского экономического союза. Тоже никогда больших проблем… Вместе с эти с этим иметь нормальные отношения с Грузией. Иметь большую диаспору в Америке, нормальные отношения, но вместе с этим есть хорошие отношения с Ираном. Будучи со всем этим, смогла и с Евросоюзом какой-то договор начать о реформенных пакетах, которые, возможно, могут и помочь.
Я думаю, Армении нужно учиться на маленьких вещах, что у нас могло бы лучше проводить и в этом смысле Армения готова продолжать все то, что она брала как обязательства и работает. В реальности я говорю… То есть та доброта, которая здесь была, даже иногда приводила нас к тому, что мы готовы начинать не только с чистого лица наше внутреннее развитие, мы с чистого листа продолжение все тех союзнических договорных обязательств, которые мы дали. Скажем, может быть, в Москве это не так ощущается. Но, поймите, мы как бы маленькая страна. Всё, что проходит где-либо, это по-другому… у больших стран восприятие совсем по-другому. У маленьких моноэтнических нация может, по-другому… Скажем, какого-то армянина где-то в России – правильно, неправильно – засудили, убили, что-то сделали – это у нас НРЗБ.
Т.Погосян: Армения – единственная, наверное, страна, которая уникальный во многих вопросах союзник России
У нас в Гюмри два года назад российский парень всю семью перебил – для нас это было кошмаром. Многие могли бы сказать: «Ну и что? Подумаешь, наверное, дурак, глупость сделал». И высказывали это.
На сегодня день всё, что привело… нет ничего этого. Наоборот, я уверен, что, наверное, самые первые звонки, которые будет делать новое правительство – это будет с российскими коллегами. Я уверен, что самые первые возможности совместной работы на многих направлениях будет обсуждаться НРЗБ.
То есть в этом отношении я не вижу, чтобы не было желания НРЗБ. И думаю, что именно даже с этой точки зрения парламентское большинство имеет прекрасную возможность проводить парламентский контроль, потому что многие же направления, которые уже в парламенте приводятся в комитеты – там экономика, транспорт в экономическом контексте, экология, также комитет по внешним связям… - я уверен, что комитет, который руководится Республиканской партией, он будет очень четко следить, чтобы никаких изменений случайных не появилось.
Комитет по обороне и национальной безопасности будет четко следить, чтобы все это НРЗБ. И это самое НРЗБ, что я хочу. Я хочу увидеть один раз, когда наша исполнительная власть будет реально под контролем парламента. И даже с этой точке зрения мне бы не хотелось, чтобы мы через два дня НРЗБ. Я бы хотел, чтобы мы этот эксперимент прошли, как этот контроль может приводить… Чтобы эту традицию завести, чтобы это стало нашим образом жизни, чтобы иметь не просто какое-то на бумаге перевоплощение. Скажем, во время полупрезидентской страны, тоже по логике написано: парламентский контроль. Когда у тебя в исполнительной власти парламентское большинство ихнее… Стали парламентской страной – опять было ихнее. Ничего не менялось. А сейчас здесь эта возможность. И надо ее использовать.