Эдуард Шармазанов - Интервью - 2018-05-01

О. Бычкова― Ваше отношение к тому, что сейчас происходит.

Э. Шармазанов― То, что происходит, это конституционное право парламентариев. Сегодня Парламент избирает премьер-министра, то есть кандидата на пост премьер-министра. Мы сейчас послушали речь кандидата в премьер-министры Никола Пашиняна. Сейчас идет процесс вопросов и ответов на вопросы. Потом будут выступления. Потом фракция уже изложит свою официальную позицию, как будем голосовать.

О. Бычкова― До сих пор неизвестно, как будет голосовать фракция парламентского большинства. Что вы можете сказать об этом? Что вы знаете?

Э. Шармазанов― Я как вице-спикер Парламента и как один из руководителей нашей партии изложил свою личную позицию. У партии пока нет официальной позиции. К официальной позиции мы перейдем после того как закончатся все выступления. Руководитель нашей фракции изложит позицию. Я лично изложил свою позицию на фракционных слушаниях и сказал, что у меня нет ничего личного, но я не вижу Никола Пашиняна на посту премьер-министра. И для этого у меня есть очень много причин.

Вчера у нас был диалог и встреча с Николом Пашиняном, которая освещалась по прямому эфиру. Его ответы на мои вопросы не убедили меня, что это тот политик, который должен быть руководителем правительства.

О. Бычкова― Но если сегодняшнее голосование завершится ничем, безрезультатно, это значит, что дальше — продолжение и усиление политического кризиса. Это большая цена.

Э. Шармазанов― Большая цена. Но более большая цена — это будущее моего государства, стабильность моего государства. И я не могу как парламентарий голосовать против своей воли и против своих убеждений. У каждого парламентария есть свои убеждения. Мы все время говорим о демократии, а демократия — это конкуренция, это волеизъявление. И поэтому посмотрим, как решит наша фракция.

Я и в прессе, и моим фракционным коллегам сказал, что мы избираем не хорошего человека, не трибуна, не руководителя оппозиции. Одно дело Никол Пашинян, который отличный трибун, отличный оратор. А второе дело — Никол Пашинян, который будет руководителем правительства. Он будет главнокомандующим наших войск, он будет основным и самым важным переговорщиком по вопросам Нагорного Карабаха, по вопросом с европейским Союзом, с Евразийским Союзом, ОДКБ, Турция, Иран, Грузия... У нас очень много вызовов. Извините, но у Никола Пашиняна нет тех навыков, нет тех знаний, которые, по моему убеждению, должен иметь премьер-министр независимого армянского государства.

Это мое личное мнение. Я ничего личного не имею против него. Мой голос будет не против Никола Пашиняна, а во имя Нагорного Карабаха, во имя Армении и во имя моих убеждений. Как Пашинян и его сторонники имеют полное право на свои убеждения, так и я имею полное право на свои убеждения. Никаких поворотов. Я ему точно в лицо сказал, что он меня не убедил.

Э.Шармазанов: Ничего личного, но я не вижу Никола Пашиняна на посту премьер-министра

О. Бычкова― Но почему в таком случае фракция большинства Республиканской партии не выдвинула своего кандидата сегодня на выборах премьер-министра?

Э. Шармазанов― Мы не выдвинули своего кандидата только из-за того, чтобы народ — и митингующие, и оппозиция — не сказали, что для нас любой путь прихода к власти бремя. Мы идем на компромиссы. Мы сегодня не выдвинули нашего кандидата для того, чтобы дать возможность кандидату от оппозиции изложить свою программу. Убедит он своей программой? Просто я сегодня программу не услышал. Не было программы. Было выступление оратора, митинг. И ничем не отличалось его выступление на площади Республики от выступления в Парламенте.

У Армении очень много вызовов, и ораторскими выступлениями невозможно решить все те проблемы, которые есть. Мы знаем, народу нравятся хорошие высказывания: «Нет коррупции!», «Нет монополии!», нет этому, второму, третьему, четвертому. Но сам Пашинян что говорил? Он говорил: «Когда я был в оппозиции, я был против Евразийского Союза. Но когда я сегодня уже выдвигаюсь на пост премьер-министра, я уже за Евразийский Союз». А может быть завтра он скажет: «Я был против коррупции, но пришел к власти и увидел, что нет коррупции. Я был против монополии, но пришел к власти и увидел, что нет монополии. Я был в оппозиции, не знал, выступал, но сейчас я пришел и увидел истинную ситуацию и бюджета, и страны».

Вчера Никол Пашинян очень хорошо доказал, что внешняя политика Республиканской партии и Сержа Саргсяна была удачной. Во внешней политике то, в чем он у нас критиковал, он вчера уже сделал. 180 градусов назад. Так что он меня не убедил. И сегодняшним выступлением тоже не убедил — ни он, ни его сторонники. Пока еще.

Как можно заявлять «у меня нет идеологии»? В мире есть идеология консерватизма, идеология либерализма, идеология социализма и социал-демократии. Невозможно, чтобы один человек был и социал-демократом, и консерватором, и либералом, и социалистом. Невозможно! Мы знаем: Егор Гайдар был либералом. Я не знаю, там, Затулин или Путин — консерваторы. Герман Греф — либерал. В мире тоже: Черчилль был консерватором, Дизраэли был консерватором, Тэтчер была консерватором, Тони Блэр был лейбористом. Это же политика! Невозможно быть всё и вся. А что он говорит? Кандидат в премьеры, который выдвигается в политику как руководитель, говорит: «У меня нет идеологии. Я не либерал, я не социалист, я не консерватор».

О. Бычкова― Но он же сказал, что дело не в «измах», а в том, чтобы люди жили хорошо и были счастливы.

Э. Шармазанов― Это не политика. «Люди жили хорошо и счастливо», - так может сказать наша соседка тетя Маша. Так не бывает. Все мы можем сказать, но тогда зачем идти в политику? «Люди жили счастливо», - все могут говорить. Мы же не говорим тосты. В политике тосты — это второстепенно. Завтра он придет к премьерству, и ему должны сказать: «Ты куда идешь — направо или налево?». Политик должен иметь свое четкое мнение.

О. Бычкова― Хорошо, тогда объясните мне по ходу дела — у меня потом будет еще один вопрос по сегодняшней ситуации. Когда ваш коллега только что на трибуне (а там сейчас идут вопросы и ответы Никола Пашиняна) сказал, что он придерживается (и видимо, не только он здесь) национального консерватизма, что это значит применительно к постсоветскому государству?

Э. Шармазанов― Это значит то же самое, как консерваторы в США, как тори, то есть консерваторы, в Британии, как христианские демократы в Германии. Наша партия является членом EPP, European People's Party, Народной партии Европы, которая консервативная партия. У нас есть идеология. И мы должны знать, куда идет наше государство. Я должен знать.

Мой пример: он за аборты или против абортов? Он за увеличение налогов или против увеличения налогов? Он за союз с Россией или против союза с Россией? Он сегодня говорит одно, завтра другое. Так невозможно в политике! Я в жизни не видел ни одного серьезного политика, который бы говорил: «Я не консерватор, я не социалист» - нету! Мы же знаем. Тереза Мэй? Мы знаем, из какой она партии. Ангела Меркель — она же не социалист.

О. Бычкова― Понятно. А в России тогда кто вам близок?

Э.Шармазанов: Мой голос будет во имя Нагорного Карабаха, во имя Армении и во имя моих убеждений

Э. Шармазанов― Мне близок? Мне близка только Армения.

О. Бычкова― Хорошо, самый последний вопрос. Я вчера очень много времени была и на митинге, и очень много времени провела после митинга, разговаривая с разными людьми. И они всего говорят одно и то же: что огромное количество людей все эти дни выходили на митинги и в Ереване, и в других городах. Это очень много людей. И для Армении это просто физически большая часть населения, очень значимая. И Никол Пашинян тоже говорит о себе как о народном премьер-министре.

Как вы смотрите на то, что люди в очень значительной своей массе в стране выступают за Пашиняна, а не за то, что, например, здесь сейчас формулирует фракция большинства в Парламенте. И мне вчера, например, люди говорили: «А как они потом будут ходить по улицам и смотреть в глаза армянам, которые за Пашиняна?»

Э. Шармазанов― Спокойно будем ходить по городу и по стране, потому что я имею свои убеждения. Когда Сократу в Древней Греции, в древних Афинах весь афинский демос говорил: «Ты подонок», он же не был подонком.

Те же самые люди в 1933 году... Я не хочу, чтобы было то же самое сравнение, здесь Пашинян ни при чем, просто когда вы говорите «люди» - эти люди же привели Гитлера к власти. Эти же люди аплодировали Сталину, Брежневу, Тито. Так что люди должны голосовать во время выборов. В цивилизованных странах, в демократических странах должен быть плюрализм. Демократия — это прежде всего плюрализм. И демократия — это прежде всего то, что каждый гражданин, каждый парламентарий должен иметь право голосовать по собственному убеждению. Никто не вправе меня оскорблять или аплодировать за то, как я голосую.

Я человек, который уже 15 лет в политике. Политика — это не только то, что видно. Людям виден только айсберг. А там же есть еще и подводные течения.

О. Бычкова― А подводные течения — это что такое? Бизнес?

Э. Шармазанов― Нет, это не бизнес. Это те челленджи, которые стоят перед нашим государством.

О. Бычкова― Понятно. Если голосование сегодня не закончится ничем, и в дальнейшей процедуре будет распущен Парламент и объявлены новые парламентские выборы, будет ли меняться законодательство, или эти выборы будут происходить так же, как происходили предыдущие? Никол Пашинян все время говорит о том, что законодательство тоже должно быть скорректировано, чтобы там не было коррупции и фальсификации.

Э.Шармазанов: Политика — это не только то, что видно. Людям виден только айсберг

Э. Шармазанов― Знаете, Никол Пашинян для меня не диктатор, чтобы он мне диктовал свои требования. Может быть, Никол Пашинян авторитет для масс людей, но для меня он не авторитет. Он мой коллега, которого я уважаю, как и всех моих коллег. Но он не может мне диктовать свои условия.

Если мы сегодня изберем премьера, если мы сегодня изберем Пашиняна на пост премьер-министра, то он уже премьер-министр, у него уже будет большинство в Парламенте, и он будет диктовать свои условия. Но если он не изберется в Парламент, и на второй срок он тоже не может избраться премьер-министром, то мы по Конституции идем на внеочередные выборы без каких-либо новых поправок в законе.

Так что я не знаю, что будет сегодня, что будет завтра. Я только знаю, что я не буду голосовать за Пашиняна. Не за то, что я его не уважаю, не за то, что он мне не нравится. Мы сегодня избираем не хорошего человека, не хорошего трибуна, не хорошего оратора, а премьер-министра страны, который должен быть главнокомандующим нашей республики и главным переговорщиком в вопросе Нагорного Карабаха. Сегодня я из уст Никола Пашиняна ни одной политической мысли не услышал. Я услышал мысль трибуна, оратора, который любит нравиться людям, который говорит заявления, которые людям нравится слышать. Но это одно, а реальная политика — совсем другое. Так что я лично буду голосовать против.

О. Бычкова― Спасибо большое!