VIP-камеры в "Матросской тишине" - Роман Кандауров, Алексей Лобарев - Интервью - 2018-01-26

Я. Розова: В студии Яна Розова. Алексей Лобарев, член Общественного совета при ФСИН, международный комиссар, здравствуйте.

А. Лобарев: Здравствуйте.

Я. Розова: И Роман Кандауров, адвокат Дионисия Золотова. Тема эфира – дело о вип-камерах в «Матросской тишине» В чем суть этого дела, сразу, наверное, к вам, Роман.

Р. Кандауров: Здравствуйте. Да, я поясню. Значит, причиной скандала так называемых вип-камер в «Матросской тишине» стал арест члена Общественной наблюдательной комиссии города Москвы Дениса Маратовича Набиуллина, которого обвиняют в совершении мошенничества в особо крупном размере. Сразу после его задержания, заместитель начальника Общественной наблюдательной комиссии Ева Михайловна Меркачева решила посредством СМИ изобразить Набиуллина в образе пострадавшего и невиновного. В качестве повода для своих публикаций Меркачева использовала информацию об отремонтированных камерах в СИЗО № 1 по городу Москве, который также называется «Матросская тишина». В одной из них содержался как раз мой подзащитный Дионисий Золотов. Надо отметить, что информацию о наличии отремонтированных камер Меркачева имела задолго до ареста его коллеги Дениса Маратовича Набиуллина. Однако эту информацию она преподнесла сразу после этого события. Практически во всех публикациях акцент делается не на нарушения в СИЗО, которые были допущены, а на личные выпады в отношении моего подзащитного. Видимо, только сами Меркачева и Золотов знают причины такой личной неприязни. А теперь по существу. Мой подзащитный Дионисий Золотов решил проявить инициативу и произвести ремонт помещения в СИЗО «Матросская тишина»

Я. Розова: Ну, где он пока содержится, насколько я понимаю.

Р. Кандауров: Да, где он содержится, конечно.

Я. Розова: И он решил просто улучшить условия пребывания многих людей, находящихся там.

Р. Кандауров: Конечно. Не только тех, кто в настоящее время содержится, но также и тех, кто потом будет сидеть. То есть это, на мой взгляд, было абсолютно правильное начинание, порядка 20 камер было отремонтировано. Там были покрашены стены, залит наливной пол, заменены окна со старых деревянных на пластиковые, современные, установлено энергосберегающее освещение. Далее, сантехника полностью заменена, электрика, закуплены холодильники, телевизоры. Кроме того, силами заключенных был отремонтирован межкамерный коридор. Кроме того, в отдельном помещении была оборудована прачечная, постирочная, закуплено специальное оборудование: стиральные машины, сушильные машины и так далее. И для порядка 600 подследственных теперь появилась возможность сдавать свое белье в стирку. Вот коллега, наверное, подтвердит, насколько это действительно большая проблема…

Я. Розова: И вообще, что такое вип-камера и есть ли такой термин?

Р. Кандауров: Я сейчас поясню, да. Я просто хочу закончить по тому объему работ, что был действительно проделан. И также хотелось отметить про дополнительный КПП, который открылся благодаря моему подзащитному. То есть с использованием строительных материалов, предоставленных по его поручению в СИЗО, был наконец-таки открыт КПП 2А, вход в СИЗО дополнительный. А до этого на протяжении четырех лет этого не могли сделать, не могли закончить. Но это действительно было необходимо, я как адвокат…

Я. Розова: А зачем дополнительный?

Р. Кандауров: Дело в том, что была действительно проблема с проходом на территорию СИЗО и с выходом из него. То есть в один вход шли как сотрудники ФСИН, так следователи и адвокаты, которые шли на следственные действия.

Я. Розова: Ну и родственники, наверное.

Р. Кандауров: Нет, ну родственники, у них там отдельный вход.

Я. Розова: У них там отдельно?

Р. Кандауров: Да. Тем не менее происходили все время скандалы, потому что сотрудники ФСИН пытались как-то пройти без очереди, считая, что они имеют приоритет. Соответственно адвокаты, следователи пытались воспрепятствовать, говорили, что мы тоже вроде как на службе и тоже имеем право, у нас тоже нет времени, и так далее. То есть была все время проблема. Я сам знаю, что выйти из СИЗО, когда уже все следственные действия проведены, все беседы… Больше двух часов можно было простоять на выход. Потому что целая смена, например, сотрудников выходит в этот момент, выходят адвокаты, следователи и выстраиваются несколько пролетов лестниц. Сейчас эта ситуация значительно улучшилась. Вот не далее как вчера я был в СИЗО «Матросская тишина» и прошел буквально за 5 минут туда и за 5 минут обратно.

Я. Розова: То есть получается, что благодаря вашему подзащитному лучше стало жить и самим заключенным, и людям, которые представляют их интересы в том числе.

Р. Кандауров: Да, и следователям.

Я. Розова: И следователям, которые расследуют, прошу прощения за тавтологию. Так в чем тогда проблема, в чем его сейчас обвиняют?

Р. Кандауров: Ну вы знаете, его-то ни в чем не обвиняют, просто возникла вот эта ситуация со скандалом в прессе, да? И соответственно, после опубликования материалов о вип-камерах стали проводить проверки, выяснять, действительно ли там имеются вип-камеры или нет. Хочу отметить, что в публикациях Меркачевой делается акцент на некие детали, в частности, она говорит о том, что на стенках висят пластиковые контейнеры с приправами, дверь холодильника издает какой-то звук, сигнал подает. Значит, потом говорит о подвесном унитазе, о том, что даже хотелось снять обувь при входе, понимаете? Но если вот так разобраться, что такого шикарного, роскошного в том, что висят приправы на стене в пластиковых контейнерах? Или что особенного в дверце, которая издает сигнал, который сейчас на каждом современном холодильнике? Подвесной унитаз - это только лишь средство удобства уборки в санузле, не более того. Ну а касаемо того, что Ева Меркачева хотела снять обувь, так это хорошо. Я так полагаю, что когда она приходит к себе домой, она так же разувается, потому что это нормально и это говорит о том, что сидельцы поддерживают порядок и чистоту. На мой взгляд, они же не должны содержаться в грязи, собственно говоря, как свиньи. И также прошу обратить внимание, что это же те люди, которые еще не осуждены судом за совершенное преступление. В следственных изоляторах содержатся люди, которые только подозреваются или обвиняются в чем-то, еще точка не поставлена. Это такие же люди, как и мы. Такие же нормальные, обычные люди. Поэтому, на мой взгляд, нужно, наоборот, поддерживать инициативу такую по ремонту, да? Чтобы люди…

Я. Розова: Ну если у государства нет денег, то почему, если сами подследственные могут…

Р. Кандауров: Да, да, не всегда хватает средств, и вот здесь была нормальная, правильная инициатива проявлена. Вот, кстати говоря, хотел еще обратить внимание, что это мнение поддержал также советник президента РФ Герман Сергеевич Клименко, который прокомментировал в «Фейсбуке» эту ситуацию и, в частности, сказал, что сложно закрепить за такими камерами вип-статус. Он выразил недоумение тем, как же должны сидеть люди в СИЗО, как свиньи, что ли? Поэтому я считаю, что… Вот и мой коллега, я думаю, он тоже.

Я. Розова: Наконец-то слово вам, да.

А. Лобарев: Вставить хотелось бы тоже и сразу поддержать по предпоследнему пункту о том… Напомнить радиослушателям, что в следственных изоляторах находятся люди, которые подозреваются в каких-то правонарушениях, и, может быть, по окончании придется перед ними еще извиниться. Допустим, пришла экспертиза, что-то он не договорил, и выяснилось, что человек не виновен. Поэтому не должны быть такие ужесточающиеся условия, после которых они выходят битые, разбитые, сильно побитые. А некоторые ведь и в петлю лезут от этого. И я хочу напомнить, что кому-то разрешается и домашний арест. То есть некоторые люди в своей пятикомнатной квартире ходят, а другого мы обвиняем, что у него специи какие-то там и холодильник сигнал издает. Наверное, надо нам равноценно к этому относиться. Ну а теперь по законодательству. В соответствии с Федеральным законом № 103, статьей 23-й, это материально-бытовые обеспечения. Разрешается и телевизор, и холодильники. По возможности, конечно. И, безусловно, Общественный совет и правозащитники приветствуются, чтобы улучшение, вот чтобы продукты…

Я. Розова: Условия содержания.

А. Лобарев: Да, это надо и необходимо. Потому что люди попадают в эту (неразборчиво) систему, они ломаются. И у нас не должно быть таких пресс-камер, после которых они выходят и говорят: я готов все написать.

Я. Розова: Тем более что вина еще не доказана.

А. Лобарев: Нет, конечно. И вот причинно-следственная связь, я бы пошел глубже - говорить о нашей полиции, которая должна грамотно проводить задержания, искать вещественные доказательства. Со всеми вещдоками не должно быть таких… знаете, такого желания: давай мы в пресс-изолятор поместим, и потом он там что-то нам расскажет. Такого не должно быть. Надо все делать по закону, и если есть возможность у подследственных или даже осужденных (а мы сегодня посещаем и колонии, тюрьмы), то, конечно, надо их улучшать. Но сразу скажу, что это не должно быть как-то связано с криминалом, взаимодействием с сотрудниками, дачей взяток каких-то за облегченные режимы - это не допускается. Просто нам надо сделать планку, планка должна быть высокая, демократичная. Допустим, отремонтировать одну камеру и сказать: а вот делайте такие все. И нельзя нам сейчас останавливаться, закрывать такие места, где находятся наши подследственные. Все, делаем как у всех, хуже. Нет, они уже находятся в изоляции, и наш закон гласит, что изоляция - это главное наказание. Все, нельзя его сегодня в какие-то камеры, чтобы знаете, состояние здоровья ухудшалось, чтобы он почувствовал гнетущее…

Я. Розова: Ну вы, как международный комиссар, ведь можете сравнить и провести параллели с тем, как содержатся люди, которые находятся под следствием у нас и…

А. Лобарев: Вы знаете, я был в Сербии, в Белграде, там самая как бы считается ужасная тюрьма, где содержатся особо опасные, 300 человек. Я посмотрел, какие штрафные изоляторы. Вы знаете, это простая одноместная камера. Ну она без телевизора, но есть большое окно. У нас-то без окон, там, знаете, состояние очень плохое, он там туберкулез может подхватить. А там нормальное отношение к человеку. Да, он изолирован, но мы должны…

Я. Розова: Штрафной изолятор - это туда, куда помещают…

А. Лобарев: За что-то… Ну, проштрафился он что-то.

Я. Розова: Проштрафился.

А. Лобарев: Что-то нарушил. То ли межличностные отношения, то ли режим содержания нарушил.

Я. Розова: Так называемая одиночка.

А. Лобарев: Да, в одиночке. Сидит в нормальной светлой камере с окном. Окно крепкое, оно если разобьется, то на мелкие-мелкие кусочки.

Я. Розова: А кровать?

А. Лобарев: Простая кровать с тремя матрасиками такими квадратными. Все чисто, душ…

Я. Розова: Стол…

А. Лобарев: Стол, душ и так далее.

Я. Розова: Душ в камере, в одиночке?

А. Лобарев: Да, безусловно, обязательно там у всех. Нам, безусловно, нельзя перегибать палку. Например, в Сербии есть места, где в камерах они чуть ли не баню могут сделать, из ресторана им носят покушать, и назад уже это не вернуть. Поэтому, демократично двигаясь, чтобы не унижать человеческое достоинство этих людей, которые совершили ошибку, и чтобы они вышли к нам в общество не озлобленные, не болезненные, надо все-таки потихонечку смотреть, как это правильно делать. Нельзя просто вожжи отпустить и разрешить все. Камеры, состояние нахождения или домашний арест, который сегодня работники Следственного комитета очень мало используют... Там, я не знаю, под подписку, например, взять. Ну домашний, пускай он дома находится, ничего страшного. Но используя норму угнетающего… Я думаю, наверное, надо рационально использовать этот момент.

Я. Розова: Роман, а на какие средства вашему подзащитному удалось провести такие глобальные изменения в улучшении жизни подследственных?

Р. Кандауров: Сразу скажу, что денежные средства никакие не передавались, как было опубликовано в одной из статей. Все делалось на основании договоров пожертвования, которые заключались между СИЗО в лице начальника и благотворителем. Соответственно, на основании этих договоров были переданы закупленные по поручению моего подзащитного Золотова строительные материалы: краска, цемент, окна, сантехника; телевизоры и так далее. Все это передавалось в соответствии с договорами и актами приема-передачи, к которым прилагались квитанции и документы, подтверждающие, на что это все было куплено. Кроме того, мой подзащитный непосредственно принимал участие в ремонте и контроле проведения этого ремонта, действительно такая возможность предусмотрена законодательством, в частности статьей 27 ФЗ № 103, о котором мой коллега упомянул, о содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых, в связи с чем мой подзащитный предварительно обратился к начальнику изолятора…

Я. Розова: Ну да, не мог же он по собственной инициативе все это…

Р. Кандауров: Да. И более того, руководство СИЗО само определило, что будут ремонтироваться помещения на пятом этаже второго корпуса, после чего Золотов приступил к работе. И хотелось бы отметить, что это был пилотный проект, и, как мне пояснил мой подзащитный, так же планировалось перейти на другой этаж, а там еще 20 камер можно было отремонтировать.

Я. Розова: А где-то еще по стране подобного рода проекты были осуществлены или это только у нас в «Матросской тишине»?

Р. Кандауров: Нет, ну я…

А. Лобарев: По всей стране.

Я. Розова: По всей стране?

А. Лобарев: Если есть возможность, это касается и колоний. Потому что на сегодня у нас работают только 40% осужденных, у них не хватает средств, им нужны деньги. И если с внешней среды, так скажем, с воли, есть какие-то законные… Только надо здесь делать так, чтобы это были не именные, а вот именно на общие книги, так общую библиотеку. Если что-то совершенствовать, механизмы какие-то для трудоиспользования, то надо использовать.

Я. Розова: То есть в интересах всех.

А. Лобарев: Конечно, конечно. Чтобы они сегодня работали…

Я. Розова: А не частным лицом.

А. Лобарев: Да, чтобы состояние было нормальное. Ведь во многом зависит, кто к нам придет потом после отбытия сроков. Или он злой, больной будет, униженный, или нормальный гражданин. Вот, кстати, возвращаясь к сербской тюрьме. Когда мы беседовали, заключенные гуляли. Мы много часов там находились, и я обратил внимание, что прогулка затянулась. Спрашиваю у руководителя: а сколько они гуляли и сколько можно по закону? Ну два часа. Я говорю: а гуляли они сколько? Он говорит: да, наверное, четыре. Да пускай, говорит, гуляют, это их здоровье. У вас как с туберкулезом? Я говорю: плохо. Он говорит: а у меня нормально. У меня выходят… Да не нужны в общество больные туберкулезом. Должны люди вернуться здоровые.

Я. Розова: А какая там территория, площадь?

А. Лобарев: Ну прогулка там, да. Это закрытая тюрьма, но тем не менее.

Я. Розова: 100 метров квадратных, 30?

А. Лобарев: Сейчас я скажу. На 50 человек где-то 150 метров было, нормально. Это круг, разделенный…

Я. Розова: Они что, ходят по кругу?

А. Лобарев: По кругу, там упражнения, бегают, в спортзал…

Я. Розова: Какие-то снаряды?

А. Лобарев: Большой спортзал у них, целое футбольное поле, где-то 26 тренажеров. Баскетбольная площадка, все нормально.

Я. Розова: А у нас, для сравнения, в «Матросской тишине»?

А. Лобарев: Нет, ну это…

Я. Розова: Нельзя сравнивать?

А. Лобарев: Тюрьму и СИЗО нельзя. Это люди изолированные, и, безусловно, надо, чтобы они находились в изоляции. Сегодня это сложно обеспечивать, потому что там и телефоны стараются пронести, стараются, так скажем, дело развалить, этого нельзя. Надо быть еще и на стороне все-таки суда, на стороне сотрудников полиции, которые изолировали человека, чтобы у него внешней связи не было, чтобы он никому не угрожал, с подельником не договаривался. Это сложное мероприятие.

Я. Розова: Я прошу прощения, просто если мы говорим о СИЗО, значит, человек еще не осужден, и у него должны быть в теории какие-то послабления содержания.

А. Лобарев: Конечно, конечно, конечно.

Я. Розова: Если вы приводите в пример сербскую тюрьму, где уже понятно…

А. Лобарев: Осужденные.

Я. Розова: Да, люди отбывают срок…

А. Лобарев: Там люди пожизненно… Ну там пожизненно нет, у них 40 лет, но человек…

Я. Розова: И там в общем…

А. Лобарев: … несколько десятков лет он находится там.

Я. Розова: Вполне можно…

А. Лобарев: Они так считают, что в пределах изоляции, все. Его закон осудил. Какой режим - строгий, общий, это уже суд определил. Но коли он его наказал, человек изолирован от общества. И пускай телевизор смотрит, пускай кабельное смотрит, там 100 программ. Пускай завидуют…

Я. Розова: Что там хорошо, на воле.

А. Лобарев: Что там, да. Это такая психологическая… Он говорит: ох, я выйду, я не буду больше. Смотри, говорит, как там хорошо. Там плавают, кто-то на лодке, а я здесь сижу. Это серьезно, а мы: нет, без телевизора будешь, нет, тебе нельзя сесть. Он говорит: я в изоляторе, у меня ноги болят. Нет, нет, только ночью, или сейчас мы тебя накажем. Ну не надо такого наказания! Его наказали изоляцией и режимом. Это и свидание, это питание, пребывание, там все входит. Мы все уже определили ему, не нужно еще издеваться над ним и выбивать или унижать.

Я. Розова: У нас остается с вами примерно 2 минуты, и мне бы хотелось, чтобы вы, Роман, подытожили, ради чего к нам пришли.

Р. Кандауров: Да, да, да. Я хотел еще вкратце озвучить положительный пример, который связан с моим подзащитным Дионисием Золотовым. Дело в том, что до этого он содержался в СИЗО № 5 города Москвы «Водник», и его усилиями был отремонтирован спортивный зал. Он увидел, что спортивный зал находится в ужасном состоянии, и так же проявил инициативу. После данной работы СИЗО посетила комиссия, осмотрела это все, встречалась лично с Золотовым. В комиссию входили Татьяна Николаевна Москалькова - Уполномоченный по правам человека в РФ, Татьяна Александровна Потяева - Уполномоченный по правам человека в Москве, а также начальник управления ФСИН по г. Москве Сергей Анатольевич Мороз. Так вот, и Москалькова, и Потяева, и Мороз похвалили Золотова и сказали, что это правильная инициатива, в связи с чем он и решил продолжать вот это благородное, правильное дело. Когда попал в СИЗО № 1, решил произвести ремонт.

Я. Розова: Но инициатива оказалась наказуемой.

Р. Кандауров: Ну оказалось то, что сейчас в связи с тем…

А. Лобарев: Надо продолжать, надо продолжать обязательно.

Р. Кандауров: Да, ремонт приостановлен сейчас, и что мы хотим? Мы обратились также к общественникам, к руководству ФСИН с тем, чтобы дали возможность закончить ремонт. Ведь уже закуплены все необходимые строительные материалы, пластиковые окна. Поэтому мы просим не обращать внимания на такие скандальные публикации и использовать…

Я. Розова: А продолжать работать на благо.

Р. Кандауров: Да.

Я. Розова: Роман Кандауров, адвокат Дионисия Золотова, Алексей Лобарев, член Общественного совета при ФСИН, международный комиссар были в студии «Эха», спасибо.

Р. Кандауров: Спасибо.

А. Лобарев: Спасибо.