Реформа ФСИН - Сергей Старовойтов - Интервью - 2017-12-15
Я. РОЗОВА.
В студии Яна Розова, здравствуйте! Сергей Старовойтов, адвокат...
С. СТАРОВОЙТОВ.
Добрый день!
Я. РОЗОВА.
...и Александр Линников, адвокат.
А. ЛИННИКОВ.
Здравствуйте.
Я. РОЗОВА.
Тема эфира — реформа ФСИН. Насколько я понимаю, эта реформа была запущена еще в 2009 году. И должна закончиться — вроде как, подвести итоги мы должны — в 2022.
С. СТАРОВОЙТОВ.
В 2022 подведем. Сейчас промежуточные попробуем подвести итоги.
А. ЛИННИКОВ.
Но тем не менее, достигнуты уже значительные успехи. У нас как-то не принято хорошо говорить о деятельности государства и чиновников, но в действительности в пенитенциарной сфере заметны большие улучшения. Федеральная служба исполнения наказаний на сегодняшний день в значительной мере обеспечивает себя всем необходимым: продуктами питания...
Я. РОЗОВА.
Можно сказать, что она на самоокупаемости уже?
А. ЛИННИКОВ.
Ну, нельзя сказать, что она на самоокупаемости, но она близка к этому. Более того, предпринимаются активные меры к тому, чтобы система ФСИН себя обеспечивала и в меньшей степени зависела от рынка — таким образом, чтобы минимизировать коррупционную составляющую и существовать, по возможности, за свой счет.
Я. РОЗОВА.
То есть, в этом была задача реформы?
А. ЛИННИКОВ.
В этом была задача реформы, в этом заключается задача команды Геннадия Александровича Корниенко, который сейчас возглавляет ФСИН. И повторю: эта команда сейчас достигла больших успехов. Так, например, во ФСИН запущено производство продуктов питания. Работают предприятия — консервные, рыбоперерабатывающие заводы, заводы по изготовлению полуфабрикатов. ФСИН производит специальную технику. ФСИН обшивает одеждой и обувью практически всю нашу армию и МВД. И кроме того, Федеральная служба исполнения наказаний также сокращает затраты на содержание заключенных и на продовольственное обеспечение. Достаточно сказать, что за последние несколько лет экономия только на продуктах питания составила не менее 6 миллиардов рублей. И это — обращаю Ваше внимание — при сохранении уровня качества продуктов питания, это на фоне рынка, на фоне роста цен, на фоне инфляции, на фоне кризиса. Качество сохраняется, объемы сохраняются, а денег тратится меньше. Более того: за последние 2 или 3 года значительная работа проведена для того, чтобы сократить количество рыночных контрактов. Вот, например, единственным поставщиком лекарственных средств и медицинской техники для нужд ФСИН назначена государственная корпорация «Ростех». Принято постановление правительства: «Ростех» обеспечивает ФСИН. Исключены торги на рынке, исключены коррупционные схемы по поставке медикаментов и медицинской техники.
Также проведена значительная работа, и с 2017 года ФСИН закупает сахар у «Росрезерва» напрямую по фиксированной цене. Запасы «Росрезерва», как Вы знаете, обновляются. И при наступлении срока выхода продуктов питания из «Росрезерва» их забирает ФСИН по выгодной цене.
Также на протяжении последних 2-3 лет заместитель директора ФСИН Олег Коршунов добивался того, чтобы единственными поставщиками на отдельные федеральные округа топлива и горюче-смазочных материалов были назначены крупнейшие нефтяные компании. Но, к сожалению, этого не удалось добиться, потому что просто условия торгов невыгодные. Компании не подают заявки на поставки бензина ФСИН, потому что очень сложная логистика: 3250 пунктов снабжения ГСМ, если я не ошибаюсь. И поэтому даже такие крупные компании, как «Роснефть», «Газпромнефть» и «Башнефть», не в состоянии закрыть весь этот объем. Но, тем не менее, такая работа проводилась. ФСИН привлекала Федеральную антимонопольную службу. Проводились совещания для того, чтобы выяснить, почему же нефтяные компании крупные не хотят идти на торги.
Много усилий к этому приложил именно Олег Адольфович Коршунов, который добивался сокращения коммерческих контрактов на рынке, чтобы государство себя обеспечивало по минимальной цене, на самых выгодных условиях. И для меня это большая загадка: почему один из организаторов реформы ФСИН, один из людей, которые очень много сделали для того, чтобы сократить государственные расходы, избавиться от ненужных посредников, сейчас находится под арестом?
Я, РОЗОВА.
Он не просто под арестом, а я так понимаю, что он сидит в тюрьме в Лефортово.
А. ЛИННИКОВ.
Он содержится в следственном изоляторе Лефортово. Это, безусловно, чрезмерно жестокая, неоправданная мера пресечения — особенно на фоне других людей, которые были арестованы по обвинению в совершении преступлений сопоставимой тяжести. Достаточно вспомнить экс-министра Улюкаева или режиссера Серебренникова. Они находятся под домашним арестом, Олег Адольфович Коршунов почему-то сидит в Лефортово. Почему? Не потому ли, что кому-то необходимо его изолировать? Как Вы думаете, Сергей?
С. СТАРОВОЙТОВ.
Нет, я думаю, что все здесь достаточно просто объясняется — и по поводу интересантов возможных всех этих событий, и, безусловно, по поводу того, почему Коршунов находится в следственном изоляторе.
Дело в том, что наше небольшое расследование событий, связанных с возбуждением дела в отношении Коршунова и событий, связанных с выяснением обстоятельств, по которым он был привлечен в качестве обвиняемого, показывает, что, по большому счету, очень большое количество людей, которые в том числе были связаны с различными коммерческими операциями — именно теми, которые, в общем-то, отчасти пресекал в своей деятельности Коршунов, приводя систему получения по госзаказам продуктов, продукции и различных товаров — оказались одни выкинуты совсем из этого бизнеса, другие существенно снизили свои «прибыли» в кавычках, которые выходили за рамки обусловленных контрактами. И безусловно, я так понимаю, они отчасти впрямую, отчасти косвенно, через какие-то свои возможности, пытались доносить, в том числе до правоохранительных органов, негативную информацию о том, что вся власть финансовая и хозяйственная отчасти сосредоточилась — по госконтрактам, в частности, по управлению ГУПами — у Коршунова. Не подливали масла в огонь, а искажая ситуацию с развитием этих взаимоотношений, безусловно, как в известном мультфильме про Маугли, доводили информацию примерно в том ключе, что «он обзывал вас желтыми земляными червяками».
А. ЛИННИКОВ.
Замечательное слово Вы употребили, очень подходящее: искажение. Вообще все это дело, как мы считаем, состоит из большого количества искажений, подтасовок и манипуляций фактами.
Я. РОЗОВА.
Может быть, Вы напомните, какую должность он занимал и какое дело ему инкриминируют?
А. ЛИННИКОВ.
Олег Адольфович Коршунов — действительный государственный советник II класса. Занимал должность заместителя директора Федеральной службы исполнения наказаний. В его обязанности входило курировать финансовую и производственную сферу деятельности ФСИН, что он успешно и делал. О его достижениях я уже рассказал.
А теперь парадоксальным образом Коршунова обвиняют в растрате государственных средств вместе с предполагаемыми пособниками. Выбор пособников, на наш взгляд, для Коршунова тоже парадоксален. Потому что его обвинили в растрате вместе с рядовыми сотрудниками ФСИН и руководителями среднего звена, с которыми он, по большому счету, и знаком-то не был, и с предпринимательницей, с которой его отношения были далеки от дружеских, товарищеских и приятельских. Это, на наш взгляд, говорит о практически полном провале оперативной работы, предшествующей аресту Коршунова, потому что те люди, которые готовили это обвинение, не потрудились изучить истинный характер отношений между людьми, которых они планировали арестовывать.
А если говорить об обвинении в растрате, то оно тоже, на наш взгляд, является абсолютно надуманным и абсурдным, потому что никто не потрудился изучить реальные обстоятельства подготовки заключения этих контрактов. Вот обвиняют Коршунова в завышении закупочной цены на сахар. Ну, начнем с того, что ни самостоятельно, ни вместе с предполагаемыми сообщниками просто невозможно организовать заключение контракта на заранее известных условиях — это абсурд. Очень сложная процедура многоступенчатых проверок предшествует заключению каждого договора. Это во-первых. А во-вторых, на ценообразование при заключении контракта влияет множество факторов. Например, сахар, как Вы, вероятно, знаете, это биржевой товар и цена на него волатильна, подвержена колебаниям. Во-вторых, Федеральная служба исполнения наказаний, так же как многие другие федеральные органы, не платит авансов, а рассчитывается за поставленный товар в конце финансового года. В-третьих, учреждения ФСИН разбросаны по всей нашей необъятной стране и находятся подчас в весьма труднодоступных местах. Это значит, что доставка товаров в колонии очень сложна и дорогостояща.
И наконец, последнее обстоятельство, которое просто забивает гвоздь в крышку гроба обвинения — это то, что (очень любопытное обстоятельство) порядок финансирования контрактов Федеральная служба исполнения наказаний заимствовала у Федеральной службы безопасности. Как нам рассказывали сотрудники ФСИН на одном из совещаний, научились делать именно так: не платить авансов, а рассчитываться в конце. И все эти обстоятельства приводят к тому, что увеличивается цена поставляемого сахара. А если не платить авансов, а рассчитываться в конце год, то цена еще увеличивается на стоимость банковского кредита, который необходим для того, чтобы компания получила оборотные средства на закупку этого товара, чтобы всем поставить.
С. СТАРОВОЙТОВ.
Ну, мне хотелось бы несколько фраз добавить в порядке комментария, в частности, по эпизоду сахара. Это как раз классический пример того, что в СМИ многократно обсуждалось по различным другим государственным структурам, где заключаются подобные контракты. Суть заключается именно в том, что хищение составляет разницу между стоимостью, по которой товар приобретался поставщиком, и стоимостью, по которой он покупался заказчиком. Правоохранительные органы просто-напросто арифметически отнимают эту разницу и говорят, что вот эта разница и есть сумма хищения. При этом, безусловно, почему-то — то ли по неведению, то ли по необразованности — забывают отнять из этой суммы хотя бы очевидные деньги, которые составляют как раз затраты поставщика, налоги и прочие вопросы, связанные с тем, что на исполнение контракта требуется действительно вносить какие-то деньги в течение целого года, а потом только, после этого, получать возмещение за поставленный товар.
По ситуации с сахаром и по эпизоду с Коршуновым правоохранительные органы пошли еще проще: они фактически взяли себестоимость сахара на момент приобретения, минимальную, объявили ее рыночной ценой. А ту цену, по которой приобретался этот сахар, объявили конечной и завышенной. Не считая абсолютно ни одного из тех параметров, о которых я говорил. Но главный вопрос заключается даже не в этом, а в самом подходе — каким образом следствие подошло к этому эпизоду.
А. ЛИННИКОВ.
Да, подход — это как раз очень важно. В материалах дела находится документ, который называется «Экспертиза обстоятельств поставки топлива во ФСИН». По мнению авторитетных специалистов, этот документ вовсе экспертизой не является, поскольку не соответствует требованиям уголовно-процессуального закона — ну да ладно, оставим это за скобкой. Любопытен подход следствия. Следствие ставит перед собственными экспертами криминалистического учреждения Следственного комитета вопрос, заранее содержащий ответ: сколько составило завышение начальной, минимальной цены контракта?
Это значит что? Что следствие вообще не ставило перед собой задачи разобраться: было завышение или не было? Следователь уверен, как мы видим, что это завышение было, и хочет только разобраться, какое это могло быть завышение. То есть убеждение он у себя уже сформировал заранее, не задумавшись о тех рыночных факторах, которые реально влияют на формирование цены.
Я. РОЗОВА.
То есть, перед ним была, скорее всего, поставлена задача, перед следователем?
А. ЛИННИКОВ.
Мы предполагаем, что перед следствием поставлена определенная задача в отношении определенного человека. Человека, который для многих коммерсантов, ранее поставлявших товары во ФСИН, для тех, кто занимался, например, организацией торговли в следственных изоляторах — это персонифицированное зло.
Я. РОЗОВА.
То есть Коршунов помешал коммерсантам, правильно?
А. ЛИННИКОВ.
Тот, кто олицетворяет собой утрату бизнеса, потерю денег.
С. СТАРОВОЙТОВ.
Ну, здесь надо отметить еще один важный момент: о том, что фактически для широкой общественности стало известно только после ареста Коршунова, о событиях, связанных с ним - то есть, в сентябре 2017 года. А фактически, как минимум, попытки найти некий криминал или компромат в отношении Коршунова начались еще в начале 2016 года. И происходили они тоже весьма своеобразным образом. Заключался этот образ в том, что представители оперативных структур подразделения «М» ФСБ России фактически проверяли некие факты злоупотреблений Коршунова таким способом: приглашали коммерсантов, и разговор строили по простому механизму «Сообщи нам о том, какие ты взятки предлагал или отдавал Коршунову». Выяснялось, что если Коршунова люди не знали, то коммерсантов отпускали.
А. ЛИННИКОВ.
Насколько я знаю, там даже иначе ставился вопрос: «Расскажите что угодно о любых руководителях ФСИН». По всей видимости, там работа была первоначально нацелена не конкретно на Коршунова, самого уязвимого человека в команде, а на саму службу. На всю команду, которая наводила порядок в системе контрактации ФСИН.
Я. РОЗОВА.
Но тогда сразу напрашивается вопрос: почему, говоря о реформе, мы так подробно рассматриваем дело Коршунова?
С. СТАРОВОЙТОВ.
Потому что на самом деле это, на мой взгляд, самый яркий пример того, каким образом те люди, которые пытаются эти реформы проводить, очень тяжело и сложно доводя их какие-то отдельные элементы до конца, какие-то продолжая продвигать, оказываются прежде всего под ударом как раз тех самых служб, которые, скажем так, блюдут закон и в их лице видят одних из врагов, которые эти реформы якобы не проводят и мешают проведению реформ.
Я просто несколько слов упомянул, но хотел бы довести мысль до конца. Ведь фактически первое дело, касающееся Коршунова, появилось еще весной 2016 года — и как раз по этой же схеме. Один из директоров ФГУПа ФСИНовского, некто Беликов, был задержан именно под условием того, что он должен дать показания в отношении руководства ФСИН. Причем своеобразие этой ситуации заключается в том, что он фактически в течение двух суток содержался в гостинице за его же счет — в городе Саратове, и в течение двух суток его оперативные сотрудники убеждали рассказать правду про взятки.
Когда же он наконец дал такие пояснения, которые от него хотели услышать — причем это все происходило, безусловно, без участия адвоката — его арестовали. А дело, по которому он был арестован — хищение, совершенное им во ФГУПе якобы — закончилось через 10 месяцев прекращением этого уголовного дела за отсутствием состава преступления. Но так как необходимо было объяснить, что же он там делал 10 месяцев, нашлись еще 2 эпизода хищений, которые ему были вменены в вину. Поэтому под стражей он остался, и в настоящее время в отношении его дело направлено в суд, по имеющейся у нас информации.
А. ЛИННИКОВ.
Любопытное обстоятельство еще: материал в отношении предполагаемых, выдуманных взяток Беликова Коршунову был выделен для проведения отдельной проверки. И около 10 месяцев — Сергей, если я не ошибаюсь — происходила якобы проверка, в рамках которой Коршунов даже опрошен не был.
С. СТАРОВОЙТОВ.
Да больше, это 15 месяцев.
А. ЛИННИКОВ.
И Вы знаете, что эта проверка закончилась решением об отказе в возбуждении уголовного дела по факту дачи взятки Коршунову. И постановление об отказе в возбуждении дела было вынесено в 22 часа 14 сентября 2017 года — в день ареста Коршунова, непосредственно после судебного слушания об избрании меры пресечения. Получается, одна карта у нас сыграла, а другую мы из колоды в биты выкидываем за ненадобностью.
Я. РОЗОВА.
У нас остается, к сожалению, всего полторы минуты.
С. СТАРОВОЙТОВ.
Хотелось бы еще несколько слов отметить, на мой взгляд, одних из самых важных. Заключаются они в том, что Олег Коршунов, проанализировав все события, связанные с его арестом и его уголовным делом, подготовил с нашим участием письменное заявление, которое он направил в адрес Генерального прокурора России, председателя Следственного комитета, директора ФСБ и своего бывшего непосредственного начальника — директора ФСИН, где изложил свои соображения и по поводу того, в связи с чем появилось его уголовное дело, и поводу того, каким образом он полагает, что обвинение, предъявленное ему, как минимум не соответствует и действительности, и фактическим обстоятельствам.
И мы надеемся, что в ближайшее время эти документы будут рассмотрены в указанных ведомствах. И хотим надеяться, что то, что он указал, подтвердится. Потому что на наш взгляд, многие из этих фактов уже проверялись ранее и нашли подтверждение в ходе проверок как Генеральной прокуратуры, так и Следственного комитета.
Я. РОЗОВА.
То есть, не смирился и борьба продолжается.
С. СТАРОВОЙТОВ.
Конечно, безусловно.
Я. РОЗОВА.
И вполне возможно, еще и реформа продолжится.
С. СТАРОВОЙТОВ.
Хочется в это верить.
Я. РОЗОВА.
Спасибо! Адвокаты Сергей Старовойтов и Александр Линников были в студии «Эха».