Все ли мы сделали для людей живущих с ВИЧ в России? - Камиль Сайткулов - Интервью - 2017-09-01

Я.Розова― Меня зовут Яна Розова. Здравствуйте! Тема эфира: «Что делается для людей, живущих с ВИЧ в России». Дело в том, что Министерство здравоохранения признает, что ВИЧ инфекция уже является серьезной проблемой. И кто-то даже заявляет, что в стране началась эпидемия.

Но есть еще одна сторона — это компании, которые разрабатывают и производят препараты для лечения ВИЧ. Какую роль фармацевтическая индустрия играет в борьбе с ВИЧ-инфекцией – об этом я прошу рассказать сегодня Камиля Сайткулова, директора по внешним связям медицинской научно-исследовательской компании GSK.

К.Сайткулов― Добрый день, Яна.

Я.Розова― Давайте прямо сразу и начнем с комментария.

К.Сайткулов― Яна, я бы хотел начать с короткого экскурса в историю. Мы знаем, что первые случаи СПИДа появились в 81-м году. В 84-м году был открыт возбудитель заболевания, собственно говоря, вирус иммунодефицита человека. И эра лечения так называемой высокоактивной антиретровирусной терапии ВИЧ-инфекции началась в 1996 году. И уже в 97-м году человечество увидело прогресс в виде снижения смертности от ВИЧ и СПИДа в целом ряде стран.

Сегодня мы можем говорить о том, что терапия ВИЧ, которая позволяет подавить размножение, репликацию вируса иммунодефицита снижает вирусную нагрузку до так называемого неопределяемого уровня. И сегодня , это признанный факт, что эта терапия является одним из наиболее важных достижений медицины, которая коренным образом изменила судьбы, прогнозы миллионов людей по всему миру.

Сегодня в ряде стран есть такой феномен, что продолжительность жизни людей ВИЧ-инфицированных такая же или даже выше, чем в среднемв популяции в стране. Это связано с тем, что ВИЧ-инфицированные в странах получают сегодня качественную медицинскую помощь.

В программах борьбы с распространением ВИЧ, безусловно, ключевую роль играет профилактика. Важную роль играет охват тестированием и раннее выявление заболевания. И, конечно, очень важную роль играет адекватный, высокий охват лечением всех пациентов. И здесь в последнее десятилетие произошел значительный прогресс.

Отвечая на ваш вопрос, еще раз я бы хотел акцентировать ваше внимание: 96-й год – начало эры антиретровирусной терапии, и уже 97-й год – мир, человечество увидели снижение смертности против этого заболевания.

В нашей компании в конце 80-х, в начале 90-х годов был разработан целый ряд лекарственных препаратов, и сегодня у нас есть совершенно фантастическая научная экспертиза. И мы гордимся тем, что в нашей компании созданы препараты всех пяти известных сегодня классов антиретровирусных препаратов, которые позволяют подавить репликацию вируса, и таким образом, предотвратить переход ВИЧ-инфекции в клиническую стадию, то есть наступление заболевания, которое мы знаем, как СПИД.

Я.Розова― Я так понимаю, что этим эфиром мы хотим привлечь внимание к проблеме и поэтому говорим о том, что происходит сейчас, и как вы работаете, когда непосредственно вы стали заниматься этим направлением. Вы сказали, в 80-х годах, да?

К.Сайткулов― Да, в конце 80-х.

Я.Розова― Тогда же вы примерно и совместное предприятие создали?

К.Сайткулов – В 90―х годах мы как компания начали заниматься темой ВИЧ-инфекции. И, как я уже сказал, исследователи, ученые нашей компании, наших академических партнеров, с которыми мы работаем, они очень глубоко разобрались с тем, как вирус действует на клетки иммунной системы, и предложили насколько препаратов разных классов, которые составляют сегодня основу антиретровирусной терапии ВИЧ-инфекции.

В 2009 году в нашей компании было создано отдельно подразделение, которое называется «ВииВ Хелскер». Это наше партнерство с другой компанией –Pfizer. В 2011 году к этому партнерству присоединилась третья компания –Shionogi из Японии. Таким образом, это, по сути, партнерство трех компаний.

И «ВииВ Хелскер», насколько нам известно, это единственный случай в мире, когда компания полностью, на сто процентов фокусируется на решении проблем ВИЧ-инфицированных, то есть на одной теме и работает для того, чтобы изменить жизнь к лучшему более 30 миллионов человек с ВИЧ-инфекцией по всему миру.

Я.Розова― Теперь, наверное, имеет смысл рассказать, что вы именно делаете в нашей стране, как происходит работа.

К.Сайткулов― Да, спасибо большое, Яна, за вопрос. Наша стратегия основана на четырех китах, на четырех основных элементах. Во-первых, самое главное — мы научно исследовательская компания. У нас большое количество в штате научных сотрудников – сотрудников научно-исследовательского подразделения.

И наша основная миссия, основная работа заключается в разработке новых поколений современных лекарственных препаратов для того, чтобы помочь ВИЧ-инфицированным и остановить эпидемию, распространение ВИЧ во всем мире.

На сегодняшний день мы проводим много клинических исследований. И я могу здесь сказать, что совершенно фантастический, огромный вклад в наши глобальные исследовательские программы вносит Россия. Мы работаем в России примерно с 250 клиническими центрами по всей стране. Очень широкая география – от Смоленска до Благовещенска и Хабаровска. Сотрудничаем примерно с 800 исследователями по целому ряду направлений. И в этом отношении исследования, которые мы проводим по ВИЧ-инфекции, они являются для нас очень важными.

Я.Розова― А что исследуете, может быть, уточните?

К.Сайткулов― Здесь очень важно, как я уже сказал, что в конце 90-х, в начале 2000-х годов ВИЧ перестал быть приговором, перестал быть смертельным заболеванием, но медицинская наука двигается вперед и появляются новые направления разработок.

Например, есть отдельное направление, которое связано с оказанием медицинской помощи и лечением пожилых пациентов. То есть пациенты, которые были инфицированы в 80-х годах, они становятся взрослыми, пожилыми. Это отдельная область знаний. Мы знаем, что в пожилом возрасте у человека могут быть сопутствующие заболевания: гипертония, диабет, какие-то онкологическое заболевание. И сегодня большая область знаний – это поиск новых препаратов, которые бы помогали пациентам старших возрастных групп.

Отдельная область медицинских знаний и очень важная область научных исследовании – это разработка детских форм лекарственных препаратов, детских дозировок.

Мы знаем, что во всем мире, в том числе в России, большой прогресс достигнут в профилактике вертикальной передачи инфекции. Тем не менее, в стране около 10 тысяч ВИЧ-инфицированных детей. Каждый год около 280 рождается детей с ВИЧ-инфекцией. И таким пациентам также необходимо помогать, и это отдельно направление исследований.

Я.Розова― А правда, что Россия находится примерно на 3-4-м местах в мире по совокупному вкладу в клинические исследования?

К.Сайткулов― В нашей компании – да. Потому что еще раз: наша модель – это то, чем отличается инновационная компания от остальных и наша компания яркий тому пример –в том, что основная часть средств, которую мы вкладываем, — это инвестиции в R&D, научные исследования и разработки.

Я еще раз хочу сказать, что Россия очень конкурентоспособна по отношению к другим странам мира. Больше всего исследований мы проводим в США. Но в тройке-четверке крупнейших стран с точки зрения вклада в наши глобальные исследовательские программы мы также можем видеть Германию, Великобританию и Россию.

Я.Розова― А если прошли исследования, дальше история с препаратом, она как происходит?

К.Сайткулов― После исследований, если мы в исследовании демонстрируем эффективность лекарственного препарата, а здесь тоже необходимо оговориться, что R&D — это высокорискованный процесс, и некоторые исследования заканчиваются неудачами, многие исследования заканчиваются неудачами. И в этом, собственно говоря, специфика разработки лекарственных препаратов.

После того как исследование заканчивается, после того, как оно демонстрирует эффективность, дальше мы регистрируем препарат в соответствии с регуляторными требованиями, подаем соответствующие документы в Министерство здравоохранения.

И после получения регуляторного одобрения препарат начинает производиться для определенного рынка, для России, для другой страны, и становится, в конечном счете, доступным для пациентов и для государства, если государство его оплачивает.

Я.Розова― Про доступность тоже очень важно понять, потому что цена – это тоже тот самый вопрос, который, наверное, актуален для 90% жителей нашей страны.

К.Сайткулов― Да, Яна, вы совершенно правы. И в этом отношении мы делаем все возможное, все, как нам представляется, от нас зависящее. Есть в какой-то степени стереотип, что инновационные компании, инновации в медицине – это все очень дорого и инновационный препарат – это препарат, который дорогой и, соответственно, недоступный или малодоступный. Мы должны построить нашу работу сегодня с врачами, с государством таким образом, чтобы этот стереотип поломать.

И я могу сказать, что мы гордимся тем, что целый ряд наших инновационных препаратов разработанных, они сегодня доступны не только в странах с высоким уровнем дохода, например, в странах Западной Европы или Северной Америки, но также это страны Африки, Латинской Америки, Азии. То есть мы как компания делаем все от нас зависящее для того, чтобы цена перестала быть барьером для доступности препарата.

Для этого требуется очень много усилий, для этого требуется диалог с государством. И мы уверены в том, что сегодня инновации могут быть доступны, и мы можем и должны делать их доступными.

Я.Розова― Вы знаете, какая еще одна проблема? Что когда производишь массово, то, естественно, цена становится ниже, но с инновационными препаратами так не всегда получается и приходится производить меньше и локально. Таким образом, вроде как цена опять растет.

К.Сайткулов― Да, Яна, смотрите, в России – и здесь мы стремимся работать в ногу со временем – наверное, вы знаете, принята программа развития фармацевтической промышленности, и стоят задачи по тому, чтобы больше компаний локализовывали свое производство в России; задачи в том, чтобы российский фармацевтический сектор был более конкурентоспособным, в том числе, чтобы рос экспорт фармацевтической продукции.

КАСКО с рассрочкой на год от Intouch

И в этом смысле мы, конечно, в отношении ключевых продуктов делаем оценку и стремимся по ряду направлений, по ряду продуктов осуществлять проекты по локализации производства.

В наших проектах принципиально важно понимать – мы это делаем очень тщательно, оцениваем каждую ситуацию отдельно – мы идем на локализацию производства, когда мы видим в этом экономическую целесообразность как для нас как производителей, так и для государства, которое, как правило, в конечном счете закупает препараты для пациентов.

В случае с ВИЧ у нас есть несколько проектов. Да, некоторые наши препараты локализованы в России. И мы можем сказать, что в случае с портфелем препаратов для лечения ВИЧ себестоимость производства в России по этим препаратам, она либо такая же, либо она ниже по сравнению с нашими глобальными площадками. Это позволяет нам предлагать препараты, доступные по цене пациентам и государству.

Я.Розова― Вот вы, между прочим, упомянули о том, что, конечно, вам необходимо общаться с государством, с чиновниками. Но так же, наверное, стоит общаться и с врачами, чтобы врачи могли понять, насколько разница в продукте. И как часто вам приходятся непосредственно общаться с врачами?

К.Сайткулов― Яна, вы знаете, наше общение, наше взаимодействие с врачами, оно критически необходимо для того, чтобы двигать вперед медицинскую науку, для того, чтобы повышать уровень информированности, квалификацию медицинских работников. Сегодня идут реформы в области медицинского образования. В России внедряется система независимого непрерывного медицинского образования. И в этом отношении мы считаем, что у компаний, которые разрабатывают лекарственные препараты, инновационных компаний, есть знания и экспертиза, которые должны быть доведены до специалистов здравоохранения.

Но при этом очень важно понимать, что, в конечном счете, решение о том, какой препарат назначить конкретному пациенту врач должен принимать самостоятельно, независимо, не находясь под каким-то влиянием. И он такие решение должен принимать, исходя из особенностей каждого конкретного пациента, исходя их тех медицинских данных, медицинских знаний, которые стоят за тем или иным лекарственным препаратом.

Я думаю, что вы согласитесь как пациент, если вы приходите к врачу, вы хотите, чтобы он вам назначил максимально эффективное лечение, исходя из ваших потребностей, исходя из того объема научно-медицинских знаний, которые сегодня накоплены в отношении того или иного лекарственного препарата. Поэтому это влияние, это взаимодействие с врачами, оно должно быть абсолютно транспарентным, прозрачным и быть направленным на то, чтобы в первую очередь делиться с врачами результатами научных исследований.

Я.Розова― Я с вами общалась до эфира. Вы рассказали, что несколько лет назад, по-моему, в 2013 ваша компания впервые в индустрии предложила ряд реформ, которые полностью изменили принципы взаимодействия с врачами. Вот что это за реформы?

К.Сайткулов― В целом, мы стремимся к тому, чтобы двигать вперед не только медицинскую науку в некоторых направлениях, в которых мы являемся экспертами, специалистами. Действительно, мы предложили ряд реформ. И эти реформы касаются не только взаимодействия с медицинскими работниками.

Я могу сказать, например, что мы были у истоков инициативы несколько лет назад в обязательном порядке публиковать результаты всех клинических исследований, даже если они отрицательные. Если исследования показывают, что какой-то препарат не работает, неэффективен, не помогает, то такие исследования тоже несут в себе ценность, и результаты таких исследований тоже должны быть доступны для научного сообщества.

В данном случае мы внедрили ряд реформ в нашей компании в части взаимодействия с научным медицинским сообществом. Я не буду вдаваться в детали. Смысл этих изменений заключается в том, что мы постарались минимизировать какое-то бы ни было влияние на специалистов здравоохранения с тем, чтобы в центре всех принимаемых им решений в отношении конкретных пациентов была только медицинская наука и особенности конкретных пациентов, конкретных больных.

Мы поменяли систему вознаграждения наших собственных сотрудников. Например, они у нас не получают никаких бонусов, никаких премий в зависимости от объема продаж.

Я.Розова― Вот это, мне кажется, очень мудро.

К.Сайткулов― Некоторые другие изменения, которые мы пытаемся внедрить. И, кстати говоря, я могу сказать, что они находят очень большую поддержку со стороны медицинского сообщества. Это именно та модель, которая сегодня, с нашей точки зрения, позволит повысить уровень доверия и к индустрии, но, самое главное, позволит повысить уровень доверия между врачом и пациентом.

Еще раз: большой уровень поддержки мы от врачей здесь видим, и это придает нам уверенность, что те изменения, которые мы начали, они абсолютно правильные.

Я.Розова― Вы сказали, что вы работаете с государством – понятно. Вы работаете непосредственно с медицинским сообществом, с представителями. А с пациентами вам приходится сталкиваться напрямую?

К.Сайткулов― Да, Яна, безусловно, приходится. И здесь мы тоже должны понимать, что хотя решение в отношении каждого пациента, безусловно, принимает врач, обученный специалист, имеющий сертификат, имеющий определенный уровень знаний, но конечным бенефициаром, если можно так выразиться, всех наших активностей, всех наших усилий является его величество пациент. И в этом отношении мы стремимся к постоянному контакту, диалогу и взаимодействию с пациентским сообществом.

И я могу сказать, что мы постоянно отслеживаем, проводим мониторинг и слушаем все интервью пациентов, лидеров пациентского сообщества, активистов пациентского движения, изучаем отчеты, которые публикуют сегодня пациентские организации, и находимся в диалоге с пациентами.

Я могу в качестве примера просто привести диалог с пациентскими организациями в области ВИЧ, СПИДа в Санкт-Петербурге в начале июня. Это была трехчасовая встреча, по-моему, если мне память не изменяет. Довольно много представителей пациентского движения. Очень открытый профессиональный диалог на те темы, которые сегодня волнуют пациентское сообщество. Поэтому такой диалог очень важен, мы получаем обратную связь.

Я.Розова― Ну, что люди говорят?

К.Сайткулов― И в ряде случаев обратная связь нам помогает изменяться, помогает вносить изменения в нашу собственную работу. Такой диалог очень важен. Я также хочу сказать о том, что очень небольшое количество проектов, которые организуют пациентские организации, сообщества, мы поддерживаем финансово.

В качестве примера: к нам может обратиться пациентская организация с просьбой поддержать создание информационного сайта для пациентов, который будет пациентов поддерживать и обучать их правильному ведению того или иного заболевания. Все такие формы поддержки мы полностью раскрываем на нашем веб-сайте с тем, чтобы продемонстрировать здесь тоже полную прозрачность такого рода взаимоотношений.

Я.Розова― А вот, общаясь с людьми, вы почувствовали, что этого как раз не хватает – не хватает информированности?

К.Сайткулов― Нам показалось, что этот диалог – в среднем он происходит один раз в год – для нас он, безусловно, очень важен, как я уже сказал, мы получили очень много вопросов, обратную связь относительно нашей деятельности, которую мы также учитываем в нашей работе, поэтому такое общение всегда ценно. Я думаю, что диалог прямой с пациентами очень важен точно так же, как он важен с другими участниками процесса – с врачами, безусловно, с государством.

И в целом, в такой теме, как ВИЧ-инфекции – сегодня мы говорим о том, что пациентские организации, врачебное сообщество, производители, государство, некоммерческий сектор должны объединиться, чтобы преодолеть вот эту ситуацию, не очень благоприятную, которая сложилась в России в отношении ВИЧ-инфекции.

В ООН есть специализированное подразделение, оно называется UNAIDS – это подразделение по СПИД при Организации Объединенных Наций. Оно обозначило стратегию 90-90-90, смысл которой заключается в том, чтобы 90% всех ВИЧ-инфицированных знали о своем статусе, о своем диагнозе, из них 90% получали лечение, и от тех людей, которые получают лечение у 90% не было бы вируса в крови, то есть вирусная нагрузка была бы на неопределяемом уровне. И вот если эти целей достичь, добиться, то эпидемию ВИЧ можно остановить.

И ключевой момент здесь с точки зрения успеха – это именно партнерство государства, компаний-производителей, пациентского сообщества и медицинского сообщества для того, чтобы этих целей можно было вместе добиться.

Россия в этом отношении сделала огромный прогресс. У нас в 2009— году с нацпроектом «Здоровье» начались большие изменения, но, тем не менее, по-прежнему пока ситуация остается неудовлетворительной. И мы видим, что и Министерство здравоохранения и другие органы власти сегодня это признают и этой теме уделяют огромное внимание.

Я.Розова― Я вычитала, что терапию в прошлом году получили где-то примерно 286 тысяч пациентов в нашей стране, и лечением охвачено всего 32,8%, что, в общем, конечно, удручает.

К.Сайткулов― Да, совершенно верно. Проблема охвата…

Я.Розова― От числа всех зарегистрированных.

К.Сайткулов― От числа всех зарегистрированных случаев. Если вы посчитаете по отношению к лицам, которые состоят на диспансерном учете, то эта цифра будет чуть выше, но все равно она еще очень далека от тех целей, которые обозначены в виде 90%.

Если мы посмотрим на эту стратегию 90-90-90, охват терапией – это сегодня наиболее болезненная, наиболее проблемная точка — как сделать, чтобы максимально повысить охват лечением. В этом отношении очень много проводится работы, насколько мы знаем.

Мы видим, что проводится масштабная информационная компания, направленная на профилактику, на раннее выявление, на тестирование. Мы видим централизацию закупок, мы видим снижение цен. Но все-таки качественные изменения для того, чтобы увеличить охват лечением — нашей стране их еще предстоит сделать.

Я.Розова― У нас с вами остается полторы минуты. Давайте подытожим. И у вас есть возможность еще раз пояснить, на что сейчас стоит обратить внимание, что вы считаете нужным сказать.

К.Сайткулов― Да, Яна, спасибо. Я еще раз хочу сказать, что наша задача как производителей, особенно компаний, которые разрабатывают новые лекарственные препараты – я вот начал об этом говорить – это научно-исследовательские разработки. На этом держится вся наша стратегия. Мы двигаем вперед медицинскую науку, медицинский прогресс, разрабатывая новые поколения лекарственных препаратов, которые позволяют делать жизнь пациентов лучше.

Второе – это открытая, транспарентная правильная поддержка независимого непрерывного медицинского образования.

Третье – это локализация производства. Здесь у нас есть определенные успехи. Вот мы недавно докладывали о завершении проекта локализации одного из наших ключевых препаратов, рекомендованных ВОЗ.

И четвертое – это самое главное – работа по доступности современной антиретровирусной терапии, объединение усилий государства, бизнеса, врачебного сообщества и пациентов.

Я.Розова― Хочу завершить. Не стоит только забывать, что есть противопоказания у всех практически средств и необходима консультация со специалистом.

Камиль Сайткулов, директор по внешним связям медицинской научно-исследовательской компании GSK был в студии «Эха». Спасибо.

К.Сайткулов― Спасибо.