О смерти бывшего главы банка «Огни Москвы» - Алена Жемчугова - Интервью - 2017-06-05
А.Вершинина
―
Мы вас хотели немножко расспросить про Дениса Морозова. Собственно, что случилось, и как так получилось, что его вовремя не отпустили из СИЗО, несмотря на такое опасное заболевание?
А.Жемчугова
―
В отношении Морозова была избрана Мера пресечения в виде заключения под стражу в 2015 году. С момента избрания меры пресечения в виде заключения под стражу сторона защиты всегда уведомляла органы предварительного следствия о наличии данного генетического заболевания.Также стороной защиты был предоставлен документ, подтверждающий то, что ему необходимо ежемесячное переливание крови – плазмы с препаратами, так как с 5-летнего возраста он состоял на учете в Гематологическом всероссийском центре. Это очень редкое заболевание.
Далее самый кризис произошел в июле месяце 2016 года, когда произошло брюшное кровотечение. Из следственного изолятора №2 «Бутырка» он был доставлен с сильнейшими болями в «Матросскую тишину», откуда был отправлен обратно в «Бутырку», то есть человек практически был в критическом состоянии, при смерти…
А.Вершинина
―
То есть в «Матросской тишине они не смогли ему ничего диагностировать?
А.Жемчугова
―
Ничего не диагностировали. Они взяли, его отправили обратно в следственный изолятор «Бутырка» №2 и оттуда уже на скорой помощи – мы двое суток разыскивали в прошлом году в июле – его отправили сначала в 20-ю, потом в 40-ю городскую больницу, где ему экстренно было проведено вливание крови, потому что в тяжелом состоянии находился. И затем ему была сделана полостная операция, где удалили гематому внутрибрюшную. Размер гематомы был – 2,5 литра крови. Он находился в критическом состоянии в реанимации несколько суток. Я к нему приходила. Он находился в наручниках даже там, в реанимации.Параллельно Московский городской суд рассматривал ходатайство органов предварительного следствия на продление срока содержания под стражей свыше 12 месяцев. Просто сейчас фамилии не помню судьи – папка лежит…
А.Вершинина
―
Алена Анатольевна, можно вас перебью? В связи с тем, что человека привезли буквально на грани смерти, вы подавали какие-то жалобы на бездействие ФСИН?
А.Жемчугова
―
Конечно. Неоднократно было поданы ходатайства в органы предварительного следствия на изменения меры пресечения. Мной были поданы ходатайства и заявления на медицинское освидетельствование с целью провести медицинское освидетельствование. Мне было везде отказано, включая «Матросскую тишину», включая следственный изолятор №2 «Бутырка».
А.Вершинина
―
А как они вам объясняли? Что никакой угрозы для жизни вашего клиента просто нет?
А.Жемчугова: Защитой был предоставлен документ, подтверждающий, что ему необходимо ежемесячное переливание крови
А.Жемчугова
―
Да, «никакой угрозы нет». Я могу даже сейчас папку найти – там, где у меня идет просто переписка. И они просто отвечали, что нет необходимости. Самое главное, что судья Московского городского суда, видя, что он находится в плохом состоянии, причем ему это было известно, когда продлял срок содержания под стражей свыше 12 месяцев – у нас Московский городской суд продляет. Также продлил автоматом данную меру пресечения свыше 12 месяцев. После чего Морозов 17 февраля впал в кому…
А.Вершинина
―
Алена Анатольевна, можно еще немножко…, чтобы было нам и радиослушателям понятно – что происходило с июля по февраль: ему стало легче, его вернули в «Бутырку» и дальше как бы ничего не происходило, или что было в этот момент до февраля?
А.Жемчугова
―
После того, как ему была проведена полостная операция, его менее, чем через 10 дней вернули в следственный изолятор. Даже швы снимали у него не в больнице, как положено, а снимали швы ему уже в следственном изоляторе.Неоднократно жалобы в УФСИН Москвы и УФСИН Российской Федерации – всё формально отписывались: «Не находим оснований… угрозы для жизни нет» и так далее. Вся ответы сохранены. Также было обращение в Следственный комитет по поводу действий и бездействий должностных лиц при угрозе жизни. Однако же никаких действий не поступало. Впоследствии дело после ознакомления с материалами дела было направлено в суд. Там мне в помощь был еще другой адвокат. И затем. После того, как Морозов впал 17 февраля в кому, только после этого судья Басманного суда изменил ему меру пресечения на домашний арест. Фактически он уже был без сознания.
А.Вершинина
―
То есть это произошла такая обычная история, когда ФСИН пытается снять с себя ответственность, чтобы не дай бог у него НРЗБ
А.Жемчугова
―
Да. Потому что если бы он умер, то в данном случае ответственность у нас шла на СИЗО, на судью - а таким образом они изменили на домашний арест, когда человек в коме находился. Конечно же, это практика распространенная. Я могу сказать, что у меня было одно из громких дел в отношении Гродецкого. Это Ижевский оружейный завод, где изменили меру пресечения через Европейский суд, через Страсбург; где даже отпустить вовремя не хотели, и после это прожил – просто еще на 10 месяцев я ему сохранила жизнь – через 10 месяцев человек, конечно же, умер, потому что заболевание было с угрозой жизни.
А.Жемчугова: Он был доставлен с сильнейшими болями в «Матросскую тишину», человек практически был при смерти
А.Вершинина
―
А в отношении Морозова вы подавали в ЕСПЧ жалобу, потому что, действительно, это просто убийство в тюрьме человека.
А.Жемчугова
―
Я могу сказать, что не подавала по одной простой причине. Во-первых, он был противником этого, потому что не хотел много шумихи, привлекать к себе внимание, честно скажу, даже находясь…
А.Вершинина
―
То есть, соответственно, вы не обращались поэтому к правозащитникам, чтобы привлечь внимание к этой истории.
А.Жемчугова
―
Естественно. Так же родственника подавали его в правозащитные организации. Но он человек бы просто глубокой порядочности, и всегда пытался сохранить в себе скандал, каким либо образом выйти из ситуации. Ситуация у нас идет – отказ от освидетельствования. Это постоянно ситуация, всегда, когда люди жалуются о наличии заболеваний. Сторона обвинения – это у нас и СИЗО, как я выражаюсь, в том числе, органы предварительного следствия – они мотивировали тем отказ от проведения медицинского освидетельствования, что его заболевание – именно это – не включено в перечень заболеваний, препятствующий содержанию под стражей.И только в марте, если мне память не изменяет, в постановление правительства были внесены изменения, и список теперь не исчерпывающий, а, скажем так, открытый. То есть данное заболевание в постановлении правительства - его там нет просто. Там определенные заболевания имеют место быть, а этого заболевания нет, связанного с кровью – гемофилии.
А.Вершинина
―
Алена Анатольевна, я пытаюсь понять, как получилось так, что, действительно, ФСИН от человека избавился. То есть он не приходил в сознание, когда его отпустили под домашний арест?
А.Жемчугова
―
Нет, он был без сознания.
А.Вершинина
―
Всё время до кончины был в реанимации?
А.Жемчугова
―
Он был без сознания. Я знаю, что он приходил в себя на определенное время. К нему пускали. А потом, все-таки, опять… Там выясняется еще, была там не была инфекция – это вопрос сейчас выясняется, но он пришел на какое-то время в себя, потом опять впал в кому. То есть та кома, которая у него была, не могла пройти бесследно для его мозговой деятельности.
А.Вершинина
―
А что врачи говорят, когда он уже в обычную больницу попал, когда его отпустили под домашний арест? Насколько было там критическое состояние? Они говорили, что это пребывание под стражей ему подорвало здоровье?
А.Жемчугова: Даже швы снимали у него не в больнице, а в следственном изоляторе
А.Жемчугова
―
Подорвало сто процентов…
А.Вершинина
―
Я понимаю. Имеется в виду документально как-то?..
А.Жемчугова
―
Они отказываются от комментариев полностью. Только идет официальная переписка. От каких-либо комментариев личных они отказываются.
А.Вершинина
―
Понятно. Скажите, как так получилось… Он ведь обвинялся по экономическим преступлениям. По идее он же вообще не должен был содержаться под стражей.
А.Жемчугова
―
Страна защиты неоднократно заявляла ходатайство о переквалификации деяния, а именно… предпринимательской деятельности. Но органы предварительного следствия неоднократно в этом ходатайстве отказывали. Также я считаю, что он совершенно невиновен в совершении данного преступления, и вину свою он не признал до конца.К сожалению, практика такова, что следствие очень часто использует меру пресечения заключение под стражу, чтобы лицо, находясь в местах заключения, вольно или невольно признавался в совершении преступлений тех, которые, к сожалению, иногда и не совершались. Но это одна из пыток, я считаю, у нас существует, когда попадает больной в следственные изолятор и не может элементарно получить лекарства. А кроме аспирина и, наверное…
А.Вершинина
―
Активированного угля.
А.Жемчугова
―
Да, к сожалению, у них ничего нет. И это можно наблюдать невооруженным взглядом на приеме передач в любом следственном изоляторе, а также на приеме врача, когда родственники приходят в любом следственном изоляторе, когда они просто просят передать лекарства. Не принимаются вообще. А еще переливания…
А.Вершинина
―
Причем независимо, рядовой гражданин или как с Белых то же самое происходит.
А.Жемчугова
―
Я хочу сказать, что я также подавала заключение от его лечащего врача, который с малолетства наблюдал по данному заболеванию. У меня даже документ есть подтверждающий, что содержание под стражей просто угроза для жизни. Все было проигнорировано на всех стадиях. А Следственный комитет не увидел оснований для возбуждения уголовного дела за халатность.
А.Жемчугова: У него остался отец-пенсионер; мать престарелая, дочь старшая и двое несовершеннолетних детей
А.Вершинина
―
Да, к сожалению. Скажите, что теперь вы и семья собираетесь делать в связи с тем, что человек скончался, и тут понятно, что виновато именно это заключение?..
А.Жемчугова
―
Пока, к сожалению, у них горе. Я думаю, что идти до конца и добиваться правды. Потому что в данный момент у нас, получается, прекращение уголовного дела может быть за смертью подсудимого…основаниям. Насколько они будут согласны идти до конца, я не знаю. У него остался отец престарелый, пенсионер; мать престарелая, девочка одна, студентка второго курса – дочь старшая, и двое несовершеннолетних детей у него осталось.
А.Вершинина
―
Понятно. Спасибо, до свидания!