Вспоминая будущее. Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Сергей Малинкович - Интервью - 2016-11-02
Л.Гольдштейн― Сергей Малинкович, заместитель председателя ЦК Коммунистической партии Коммунисты России, руководитель Санкт-Петербургского отделения партии, депутат муниципального Совета “Смольнинский”. В 1991 году – школьник, перешёл в 11 класс, комсомолец.
Сергей Александрович, 91-ый год, август 91-го года, путч. Где Вы его застали?
С.Малинкович― Я застал его в Тамбовской области, куда приехал на отдых летний. Но уже, конечно, интересовался тогда политикой. Я был - хочу отметить это - членом ВЛКСМ уже к тому моменту, это было редкое тогда явление. Я был уже тогда сторонником коммунистических идей. И вот, просыпаюсь утром в деревне, и не без тревоги сообщили мне мои родные о том, что что-то произошло, идут телепередачи, “Лебединое озеро”, что вроде бы, как они сказали, “Горбачева сняли”. Но сейчас уже я могу сказать, что самое существенное - это спокойствие, инертность и такое спокойное ожидание развития событий, которое я видел там у населения. Никаких выступлений, никаких митингов, ни “за”, ни “против”, только, как говорится, на завалинке обсуждали, что происходит в Москве.
Л.Гольдштейн― Что-нибудь помните?
С.Малинкович― Прекрасно помню. И сам участвовал. Я должен признаться, что тогда, будучи ребенком, по сути дела, подростком, я не мог занять какой-то позиции. Мне был симпатичен, я могу сейчас это признать с большим сожалением, Горбачев, поскольку он декларировал приверженность сохранению СССР. Я и не понимал тогда, зачем нужно было по отношению к нему такие жесткие меры предпринимать. Взрослые, пожалуй, все-таки все были против Горбачева и все были очень озабочены те, ну, бардаком, скажем прямо и проблемами со снабжением особенно - они и в советское-то время там были, то есть, в брежневский период, скажем так - и все ждали, кто наведет порядок. Но симпатии большой к ГКЧП не высказывали, люди ждали - что будет, какие меры предпримет этот новый орган. Молодежь была, пожалуй, за Ельцина, это правда, вот молодежь, та, с которой я общался, и мне приходилось с ними спорить, я это помню.
Л.Гольдштейн― А когда вернулись?
С.Малинкович― Я вернулся… интересно, что 19-го августа я был еще на Тамбовщине, а 21-го я был уже в Питере. Поэтому мне удалось видеть реакцию и там, и здесь. Конечно, Питер был совсем другим. Мои родители были очень взволнованы, они не принимали, конечно, активного участия в каких-то мероприятиях, но я помню, что они обсуждали возможность выйти на улицу, чтобы защитить демократические завоевания. Я должен признаться, что мои родители - это обычная питерская, ленинградская интеллигенция, которая тогда, по-моему, повально вся, там, 90%, была, конечно, сторонникам перестройки, сторонниками в той или иной мере Ельцина, но во всяком случае - не сторонниками советской власти. У меня на этот счет тоже были уже тогда очень серьезные споры. Но, конечно, все хотели, чтобы все закончилось мирно. Питер бурлил. Для меня было удивительно, что не было никаких попыток здесь со стороны партии взять управление в свои руки. Помню, что у меня были уже тогда знакомые коммунисты активные, в основном из РКРП так называемой. Люди ждали, что Гидаспов будет предпринимать какие-то действия, а он ничего делать не стал.
Л.Гольдштейн― Гидаспов тогда - это первый секретарь обкома КПСС.
С.Малинкович― Потом это все очень быстро закончилось, и было ясно, что в Питере настроения были, ну, 70%, наверное, в поддержку противников ГКЧП. И уж конечно молодежь, и в школу когда я пошел в последний класс, это конечно обсуждалось. Я помню, как наш директор школы, который еще совсем недавно очень был таких центристских позиций, говорил о том, что нужно сохранить обязательно союзное государство и так далее, уже выступал как радикальный сторонник “демократических” - ну, я беру в кавычки - с точки зрения своей “демократических” преобразований. Люди многие изменились за тот август.и конечно ситуация изменилась очень сильно тоже в стране.
Л.Гольдштейн― Спустя 25 лет...
С.Малинкович― В минувшем августе наша партия проводила митинг памяти героев ГКЧП. Вот этим, наверное, все сказано. Действительно, и лично я, и то движение, к которому я принадлежу, мы оцениваем как серьезный поступок этой группы руководителей Советского Союза попытку изменить ход истории, негативный ход, который привел к распаду Союза, попытку взять на себя ответственность за дальнейшее развитие страны, неудачную, можно сказать, почему. Мои симпатии сейчас - уже как взрослого человека, как сложившегося человека - конечно, целиком на стороне ГКЧП, но я бы хотел отметить, что самая большая беда была как раз в этой инертности населения. В том числе - и членов КПСС, их было очень много, миллионы людей. Но партия не пыталась пойти, что называется, в народ, вот в отличие от 17-го года, и это определило исход.
На другой стороне - сторонники Ельцина, сторонники антикоммунистического поворота были активными, они были готовы, надо отметить, сражаться за свои идеи, за свои идеалы, у них были энергичные руководители, которые понимали, что нужно делать, и они не боялись, как мне кажется, крови. А руководители ГКЧП проявили нерешительность. Это то, что всегда критиковал Ленин в действиях любых левых, и, как мне кажется, в этом вообще была ключевая причина поражения ГКЧП. Потому что люди ждали - вот это я сейчас понимаю - люди ждали, кто проявит волю, кто проявит решительность, кто настоит на своем. На своем настояла группа Ельцина, это завершилось трагедией. Вы знаете, что люди погибли, я имею в виду Ахромеева, я имею в виду Пуго, еще несколько человек. А все это в результате привело к большой крови потом: к 90-м, к распаду СССР - на мой взгляд, я сейчас даю свою оценку - межнациональным конфликтам и так далее. В этом смысле пример Китая, конечно, очень показателен, когда власть не испугалась и все эти беспорядки подавила. Да, к сожалению, пролилась кровь, но мы видим, что Китай после этого развивался так же стабильно, как и до того.
Л.Гольдштейн― Вы имеете в виду события на площади Тяньаньмэнь?
С.Малинкович― Конечно. Причем, не остановились перед тем, чтобы сместить руководителя партии, ну, номинального руководителя партии, который был явно на стороне вот этих вот протестующих. И, тем не менее, он был снят. Вот здесь не на высоте оказалась КПСС, а вот эти люди, мужественные, честные, на мой взгляд… ну, что они теряли? У них все было и они могли вписаться в эту рыночную систему, которая явно маячила впереди, что сделали многие другие, но они, по всей видимости, не хотели. По крайней мере, Стародубцев - это был человек, который пользовался уважением далеко не только среди коммунистов. Интересно, кстати, кто поддержал ГКЧП за пределами СССР, для меня это тоже очень показательно. Те люди, которым я всегда симпатизировал. Это и Кастро, и Милошевич, Каддафи, ряд других.
Л.Гольдштейн― Угрожает ли что-то подобное сейчас России, Российской Федерации?
С.Малинкович― В данный момент - нет, наверное, мы прошли в 90-е вот этот период, когда страна могла распасться в итоге центробежных тенденций, но нам угрожает не менее опасная вещь - это когда непонятно, куда развиваться, потому что ностальгия по Советскому Союзу, которую, в том числе, и власть эксплуатирует, без признания верности социалистического пути, она ведет в никуда. Она ведет в никуда и можно сколько угодно использовать красные флаги по праздникам, но когда такой разрыв в имущественном плане между людьми, все это приведет скорее всего, рано или поздно, к социальному взрыву, если оне будут применены разумные меры по восстановлению социальной справедливости. Поэтому распада нет, но надо понимать, что наши зарубежные партнеры, как говорит наш руководитель государства, наверное, этого бы хотели, и совершенно очевидно, что если только мы ослабим меры по сохранению государственного единства, найдут болевые точки. Да они и сейчас есть, смотрите, что на Кавказе делается. При всех разговорах о том, что “все прекрасно” там крайне сложная, нестабильная обстановка. Теракты, по большому счету… террористов там ловят каждую неделю. Это о чем говорит? Что социальная почва есть, к сожалению, для этого. А это значит, что власть недорабатывает в плане национальной политики. Но мне кажется, что ожидать распада сейчас оснований нет. У нас достаточно патриотично настроенное население, разных взглядов люди, по-моему, все хотят чтобы, уж хотя бы Россию мы сохранили как единое государство. На этом сходятся люди разных взглядов и убеждений.
Л.Гольдштейн― Спасибо большое. С вами был Сергей Малинкович.
В эти дни в 91-ом:
2 ноября “Российская газета” публикует официальный текст постановления Верховного Совета РСФСР (за подписью Руслана Хасбулатова) об установлении Дня памяти жертв политических репрессий 30 октября – в связи с принятием Закона “О реабилитации жертв политических репрессий”.
3 ноября еженедельник “Московские новости” пишет о прилете Тэтчер на берега Невы на маленьком самолете, похожим на стрекозу. “... Странный все-таки город этот Петербург. Здесь Маргарет Тэтчер, ныне просто очень известная дама, на два дня вновь стала премьером, Собчак – первым лицом государства нарождающегося капитализма, а Баскин – всемогущим магом, наполнившим пустые тарелки балыком и черной икрой. А потом пробило полночь – и все исчезло: и самолет-стрекоза, и нарождающийся капитализм, и икра. Остался обыкновенный советский город с очередями и табличками на прилавках: “Продаётся только жителям города и области”. Из архива газет “Ельцин-центра”.