Вспоминая будущее. Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Александр Сокуров - Интервью - 2016-09-28
28.09.2016
Вспоминая будущее. Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Александр Сокуров - Интервью - 2016-09-28
Скачать
Л.Гольдштейн
―
Александр Сокуров, кинорежиссёр, народный артист России.Александр НИколаевич, августовский путч 91-го года, как Вы об этом узнали, если помните?
А.Сокуров
―
Да, времени прошло много. мне кто-то позвонил из моих друзей, телевизора у меня не было в этой комнатке, где я жил, потом я включил радио, это было, по-моему, “Радио Балтика”, если я не ошибаюсь. В общем, это было радио. И таким вот образом я узнал, что произошло. Тревоги у меня никакой не было, хотя вокруг все было встревожено, все как-то было неблагополучно, как все считали, и мне просто казалось тогда, что очень много внешних действий в обществе происходит и для очень многих действий нет оснований, а они от происходят там: люди собираются у Законодательного собрания, потом пошли куда-то люди - я на Петроградской жил, неподалеку от телевидения - и туда куда-то пошлю люди. В общем, возбуждение вот это, мне казалось, что оно несколько преждевременно.
Л.Гольдштейн
―
То есть, вот сам путч, ГКЧП, Вас не испугал?
А.Сокуров
―
Нет. Когда я посмотрел пресс-конференцию, то, в общем, стало понятно, силы воли, силы и властной энергии, властной решимости у людей нет. Какой-никакой, я все же режиссер, по характерам людей я могу какую-то сумму составить впечатлений, сумму этих характеров, и мне показалось, что удержать страну, удержать ситуацию эти люди не смогут, поскольку для совершения таких в дальнейшем действий они явно не подходили.
Л.Гольдштейн
―
Скажите, вот спустя 25 лет, Ваша оценка тех событий изменилась или нет?
А.Сокуров
―
Изменилась. Сегодня я понимаю, что это было серьезней, чем я тогда предполагал. Я все же понимаю, что драматизм и напряжение внутриполитической процедуры вот этого события велико, потому что если бы на самом деле не было вот этой общественной волны сопротивления, общественной волны возмущения, несогласия, то, пожалуй, даже в руках таких нерешительных и слабых людей, какими оказались эти руководители, инициаторы, пожалуй бы они победили. Они, пожалуй бы, что-то начали делать другое. Если учитывать, что и президент, который оказался в сложном положении, также не проявлял соответствующей драматизму деятельности, там нет чувствовалось, что у Михаила Сергеевича есть вот эта энергия, это вот понимание как, что и самопожертвование есть какое-то… Чувствовалось, что семья попала в плохое положение, вот такое было ощущение. Не президент огромной ядерной страны попал в такое положение, а чья-то семья. Вот семья Михаила Сергеевича Горбачева попала в трудное положение, ее взяли и заточили на берегу моря. Заточили - вот это впечатление было. И то, с какой легкостью потом Михаил Сергеевич был вынужден уступить Борису Николаевичу и в публичных каких-то действиях… Сегодня отношение к этому, как к корневому событию, поскольку все же, кажется мне, именно это событие вызвало волну недоверия к Москве и к Российской Федерации как носителю политической идеи, политической консолидирующей идеи в глазах тех, кто нас окружали, я имею в виду славянские наши ближние бывшие республики, Казахстан и так далее. Именно непредсказуемость поведения в Москве, непредсказуемость поведения московских политических деятелей все же вызвала то, что они, видимо, решили, что лучше с нами вот так вот не входить в такие альянсы, поскольку никто не знает, что в этой далекой Москве может произойти.
Л.Гольдштейн
―
Вслед за этим произошел распад Советского Союза. Ваша оценка этого события сегодня?
А.Сокуров
―
Вы знаете, я не помню, как я голосовал тогда, но разум просто как бы структурный, организационный кончено подсказывал, что распада не должно быть. И мне просто все время казалось, что экономическая хозяйственная деятельность - это главное, в чем выражается жизнеобеспечение жизни народов, народа и народов, а все политические вопросы, все политические расхождения можно решить за столом переговоров. А экономическую структуру - если ты разрушил завод, то ты его уже не восстановишь, надо строить другой, и люди разбежались, и так далее, и так далее. Мне казалось, что обязательно надо было сделать все, чтобы сохранить вот эту общую какую-то экономическую основу. Я даже с Борисом Николаевичем тогда говорил неоднократно, мы с ним обсуждали это. И во время, кстати, путча я звонил ему и звонил Наине Иосифовне, там были ко мне у Бориса Николаевича особые поручения, связанные с некоторыми обстоятельствами в Свердловске тогда еще, и так далее, и так далее. И я видел, что есть проблемы в безопасности семьи его, и иногда из Ленинграда мне было проще какие-то вопросы решать, чем в Москве. Это то, что касается атмосферы общей, общей ситуации. Она возникала с такой скоростью, все так быстро менялось каждую секунду, что это было неадекватно для того, чтобы… человек не может такие драматические, такие масштабные казалось бы проблема, он не может спокойно воспринимать. Мы не умеем в течение историческое событие воспринимать углубленно, мы сразу невротически на это реагируем. Вот это характерная черта, особенно - советский народ и мы, люди, выросшие в условиях регламентации жесткой, предсказуемости, чего не хватает сегодня в обществе, наверное, все же, и народу в целом. Народ всегда нуждается в предсказуемости и в стабильности, какая бы она ни была. Этот закон очень часто нарушается государством, сегодня он нарушается, сегодня у нас нет никакого представления о стабильности. А у коммунистов она была. Хотим мы того или нет.
Л.Гольдштейн
―
А почему, на Ваш взгляд, люди сегодня как-то не очень хотят вспоминать эти события августа 91-го? Как мне показалось, во всяком случае.
А.Сокуров
―
Ну, во-первых, это сложная политическая коллизия, разобраться в которой так просто нельзя, люди понимают, что им чего-то не договаривают, люди не верят ни одной стороне, ни другой стороне. Люди немножко не верят Михаилу Сергеевичу, что он как бы ничего не знал, люди не очень понимают действия правительства, которое потом создавалось, люди не совсем понимают процедуру вот этих всех беловежских и прочих договоров. Это все выглядит очень непросто, для миллионов людей - это слишком сложная математическая задача для понимания. Они нуждаются в простом объяснении - это произошло потому что… потому что… потому что… А людям объясняют, предъявляя им сложную математическую структуру. Нет объяснения, нет ясности, нет честности, нет доверия у людей к политическим лидерам и политикам, нет доверия к прессе, люди не верят, что им говорят правду.
Л.Гольдштейн
―
Угрожает ли России распад, по вашему мнению, сегодня?
А.Сокуров
―
Без сомнения, России угрожает распад по двум причинам. Первая - по причине экономической, когда могут возникнуть разные мотивации, экономические интересы. И второе - если государство будет поддерживать сближение свое с православной церковью, это вызовет неизбежные в какое-то ближайшее время протесты людей других конфессий, в первую очередь - мусульман, и они будут правы, потому что по Конституции они все должны быть равноудалены от государства, и если кто-то получает приоритет, значит, это уже не единое государство. Если возникнут противоречия на религиозной основе, то это будет пострашнее любой гражданской войны, потому что война с религиозной мотивировкой, она идет только на взаимное уничтожение. Там не договориться.
Л.Гольдштейн
―
Что нужно делать властям и что нужно делать людям в России, чтобы избежать этих угроз?
А.Сокуров
―
Государству нужно соблюдать Конституцию, политическим деятелям и государственным деятелям просто соблюдать Конституцию, где прописаны основные моменты, основные угрозы, они все там прописаны хорошо, конечно, есть какие-то… то, что, может быть, потеряло актуальность или видоизменилось и, может быть, требует каких-то поправок, но основная конституционная культура довольно высокая в стране, там все точно написано. Не разрушайте Конституцию, не уничтожайте Конституцию, потому что если это будет, то опоры стране вообще никакой не будет. Народу, мне кажется, надо быть мудрым, мне кажется, надо понимать, что в той же Конституции написано. что носителем власти и носителем всего является народ, а не политическая структура, и государство - это только форма организации народа, людей в каком-то цивилизованном мире. Государство не должно быть выше народа и политика не должна быть выше народа. Если народ будет продолжать допускать, чтобы политика имела такое мощное влияние на население страны, то тогда беда нам. Потому что суть политики в том, что она постоянно унифицирована, политики вынужденно и неизбежно всегда ошибаются, не бывает безошибочной политики. Поэтому, если народ полагается на политику, следует как стадо за политиками, они обязательно ошибется. Политика не бывает без ошибок. Политика - это всегда реакция на… это всегда эгоизм, это сиюминутная реакция на обстоятельства, которые, в общем, далеко не всегда оцениваются соответствующим образом.
Л.Гольдштейн
―
Спасибо большое. С вами был Александр Сокуров.В эти дни в 91-м:
25 сентября – Начало вооруженного противостояния частей молдавской полиции и гвардейцев объявившей себя независимой Приднестровской республики.
27 сентября – Президент США Джордж Буш заявил об односторонней ликвидации тактических ядерных ракет наземного базирования и снятии стратегических бомбардировщиков с постоянного боевого дежурства.
27–28 сентября – прошел XXII Чрезвычайный съезд ВЛКСМ, объявивший историческую роль ВЛКСМ исчерпанной и распустивший организацию.
29 сентября – Верховный Совет Азербайджана провозгласил независимость республики.
По материалам сайта Гуманитарного и политологического центра "СТРАТЕГИЯ"