Вспоминая будущее. Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Виктор Тюлькин - Интервью - 2016-09-21
21.09.2016
Вспоминая будущее. Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Виктор Тюлькин - Интервью - 2016-09-21
Скачать
Л.Гольдштейн
―
Виктор Тюлькин, 1-й секретарь ЦК Российской Коммунистической Рабочей партии (РКРП), руководитель РОТ-ФРОНТа. В 91-м году – секретарь парткома НПО «Авангард», член ленинградского областного комитета КПСС.Виктор Аркадьевич, как Вы узнали об августовском путче 91-го года?
В.Тюлькин
―
Ну, во-первых, я не употреблял бы слово “путч”, что такое путч показал Ельцин в 1993 году - танки стрельнули, разбежались и Конституционный суд изменил свои оценки сходу. А это была попытка с благими намерениям, но без компаса и без представлений, как действовать.Узнал я 19-го числа в поезде утром. Возвращался с семьей из отпуска, прибыл на Московский вокзал, семью отправил домой, а сам рванул на предприятие. Приехал на предприятие: “Где генеральный директор?” - “В Смольном, собрали актив”. Пока добрался до Смольного, водитель по дороге смеялся, говорит: “Виктор Аркадьевич, ребята в гараже говорят, надо партвзносы пойти заплатить, задолженность, дела серьезные”.
Л.Гольдштейн
―
Чтобы успеть?
В.Тюлькин
―
Да. Ну, я к тому, что народ-то воспринял это с интересом таким, кто с доброжелательностью, кто настороженно, кто так. В Смольном, когда я приехал, уже партактив закачивался, вышел генеральный, говорит: “Слушай, комиссар, ничего не понятно, что, кто, чего, никаких указаний, никаких определений, поэтому я отбываю на предприятие, ты попробуй тут разузнать что к чему”.
Л.Гольдштейн
―
Вы разузнали?
В.Тюлькин
―
Да, я вместе с Терентьевым - секретарь парткома “Арсенала” был - встретились с Гидасповым Борисом Вениаминовичем, он тогда был первым секретарем Ленинградского обкома КПСС, и спрашиваем: “Слушай, объясни, что происходит”. Тот, глядя в окно, говори: “Слушайте, мужики, честное слово, не знаю, но учтите одно: я в комитет вошел в местный только как представитель Совета обороны, поэтому рекомендую на предприятии прибыть, организовать охрану объектов, представляющих особую опасность, и будем наблюдать за развитием событий”. Потом добавил: “Хотел бы я знать, где Горбачев”. Мы говорим: “Ну, так вроде написали, сказали, болен”. “Не знаю”, - говорит - “не знаю”.
Л.Гольдштейн
―
Итак, после Гидаспова...
В.Тюлькин
―
После Гидаспова прибыл на предприятие. А уже на следующий день. когда показали пресс-конференцию, некоторую растерянность. беспомощность этих людей, а главное - ознакомились с документами, которые они приняли, стало понятно, что это - вот с моей точки зрения уже тогда - что это несерьезно, не то и не так. Потому что по сути дела они придерживались той же перестроечной линии, что и Горбачев, курс на так называемую демократизацию, плюрализм, рынок, то есть - на капитализацию страны. Но я бы хотел вот что отметить: это были не случайные события. Почему? Кризис в стране нарастал, недовольство нарастало, внутри КПСС нарастало недовольство Горбачевым и курсом - внутри самой КПСС - не принимался проект программы, который разработал Горбачев, а там прямо говорилось, что надо взять курс на другую партию по сути и названию, то есть - на социал-демократию. И был уже образован комитет - с нашим участием, кстати, его возглавлял профессор Сергеев, член ЦК - комитет по созыву чрезвычайного съезда КПСС требовалось. То есть, Горбачева припирали со всех сторон.И вот в этот момент, я думаю, что не без помощи определенных провокационных воздействий, вот и явился этот ГКЧП, который позволил - по своим итогам - сделать реакции большущий шаг вперед.
Л.Гольдштейн
―
А реакцией Вы называете...
В.Тюлькин
―
Реакцией я называю Ельцина, курс на капитализм и все его окружение. начиная с поддержки западной закулисы, кончая внутренней публикой.
Л.Гольдштейн
―
Виктор Аркадьевич, вот спустя 25 лет изменилось ли ваше отношение к этим событиями, в частности, ведь вскоре распался Советский Союз?
В.Тюлькин
―
Первое, начинать надо было сопротивление и борьбу внутри КПСС, прежде всего, хотя еще раз подтвердилось, я просто знаю, это мои личные друзья, что это было из благих намерений, я имею в виду покойных Шейнина, Варенникова Валентина Ивановича, Стародубцева. Второе, подтвердилось то, что влечение социализма к капитализму не могло принести народу счастья, а сама КПСС этого удара не могла выдержать, это мы и наблюдали. И, по большому счету, Союз развалил курс на рынок, потому что Союз вообще, как образование, держался на основе того единства, которое называется “властью трудящихся”. И советская власть, если она советская, должна быть построена по принципу того, что те, кто производят, и определяют судьбы страны, и между собой они держатся в интернациональном братстве и прочее, прочее. Пришли к власти рыночники. собственники. и они делят места под лотки на рынке, между собой выясняют отношения, разделяют для того, чтобы властвовать. Поэтому мы предупреждали, что это закончится таким печальным для народа итогом. все это вылилось в серию гражданских войн, в одном Таджикистане на 5 миллионов населения 100 тысяч людей положили в войне с исламистами тогда, за светский характер государства. Я уже не говорю - Чечня, Абхазия, Приднестровье, Осетия. Вся эта серия - это результат того, к чему шли.
Л.Гольдштейн
―
То есть, это результат распада Советского Союза?
В.Тюлькин
―
Это результат капитализации страны, вот и все. Капитализм - это война, вот он и принес. Не надо думать, что это какие-то личности или что-то, это курс на капитализм.
Л.Гольдштейн
―
Как Вы считаете, сейчас России, Российской Федерации угрожает распад по типу того, как это случилось?
В.Тюлькин
―
Конечно, может быть, несколько меньше, чем было какое-то время назад, но угрожает, почему? Потому что, во-первых, Россия в современном мире, цивилизованных рыночных и так далее, на мировом рынке, она никому в сильном состоянии не нужна. Во-вторых, потому что Россия с ее огромными пространствами и богатствами является, вообще-то, лакомым куском, и никто соображения совести на мировом рынке в расчет никогда не брал и брать не будет. Это два. И наконец третье. Вот то, что раньше являлось скрепами Советского Союза - братство народов через единство трудящихся, потому что трудовые слои всех национальностей, верований и прочего, они, когда власть соответствующим образом построят, они держатся вместе, и можно на этом фундаменте развиваться и строить дальше. А сегодня, при рыночных так называемых отношениях буржуазной демократии, то есть, на власти денег, на капитале, там всегда есть трещины, которые можно использовать и раскачивать, всегда есть внутренние противоречия, которые ведут к потенциальной возможности распада, а если это еще как следует подогревать и управлять извне, то эти опасности, они вполне реальны.
Л.Гольдштейн
―
А с Вашей точки зрения, руководство страны понимает эти угрозы?
В.Тюлькин
―
Ну, конечно понимает, только они и понимают, и противостоят, только они противостоят… ну, как бы сказать… по-своему, со своей колокольни. Они ведь патриоты, но патриоты буржуазные, они патриоты такие, что мы вот эти богатства - нефть, газ, лес, эту трубу, которая идет на Запад - способны сами эксплуатировать. Не надо. Вот Путин, помните, даже одно время употреблял такой термин как “энергетическая империя” Россия, да? Что вот мы, дескать, этим отличаемся и будем. Ну и что? Это только значит одно. что мы будем обслуживать так называемый “цивилизованный Запад” своим сырьем, своей энергией, а собственное развитие, собственное благополучие - где? Мы, конечно, являемся, по большому счету, противниками этой власти, я бы сказал даже - не власти персонально, а системы.
Л.Гольдштейн
―
А что нужно делать для того, чтобы противостоять и предотвратить распад Российской Федерации?
В.Тюлькин
―
Не буду оригинальным. Скажу, что прежде всего - вот мы считаем - что нужно развивать активность самих людей, в том числе - политическую активность, и если люди поймут, что борьбой, собственной борьбой можно влиять на развитие событий и судеб, то они этой борьбой помогут не только сохранить единство Российской Федерации, но, возможно, и изменить и политический строй, и экономическую систему. Совершили ошибку - ну, люди также имеют право свои ошибки и поправлять. Поэтому я думаю, что возврат на курс социализма - это единственная вообще перспектива не только для России, но и для всего мира в сегодняшний условиях.
Л.Гольдштейн
―
А как при этом быть с прежними коммунистическими установками о диктатуре пролетариата? В сегодняшнее время.
В.Тюлькин
―
Диктатура пролетариата - это, во-первых, функция подавления сопротивления класса эксплуататоров, если оно будет, а большинство народу будет считать, что надо идти по пути социализма, то эту функцию конечно необходимо выполнять. А вторая функция диктатуры пролетариата - это созидательная работа власти трудящихся, чтобы развитие, строительство внутри России совершалось не для избранных, не для отдельных категорий, чтобы не собак на самолете возили на выставки, а чтобы все имели возможность развиваться, чтобы весь народ жил лучше, прежде всего те, что своим трудом создает материальные, духовные, интеллектуальные блага. Вот о чем идет речь. Поэтому диктатура пролетариата - это слово страшное, но пугать-то им не надо. Это не обязательно “пиф-паф и матрос с винтовкой”. Это управление в интересах кого? Вот если в интересах трудящегося большинства - это диктатура пролетариата. А сегодня тоже диктатура, только диктатура буржуазии и капитала, Сегодня диктатура самая настоящая. и результаты тоже видны.
Л.Гольдштейн
―
Спасибо большое. С вами был Виктор Тюлькин.В эти дни в 91-м: Мэру Санкт-Петербурга выделили кабинет бывшего первого секретаря обкома КПСС в занимаемом теперь мэрией здании Смольного, пишут “Московские новости” от 22 сентября. Независимости Армении сказали “да” 99% граждан, принявших участие в голосовании. Всего в референдуме приняли участие свыше 95% от общего числа избирателей, сообщают “Известия” от 23 сентября.