Вспоминая будущее: Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Иван Арцишевский - Интервью - 2016-08-31
31.08.2016
Вспоминая будущее: Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Иван Арцишевский - Интервью - 2016-08-31
Скачать
Л.Гольдштейн
―
Иван Арцишевский, представитель в России “Ассоциации членов рода Романовых”, руководитель центра “Эффективных коммуникаций”. В 91-м – генеральный директор ленинградского отделения “Конгресса соотечественников”.
И.Арцишевский
―
Это было 18-го числа, мы прилетели в Москву с питерскими коллегами в гостиницу “Россия”, и уже соотечественники там были, шла регистрация. 19-го утром, когда должен был начинаться Конгресс, и я уже собирался ехать в гостиницу “Россия”, мне мама говорит - слушай, какое-то странное сообщение такое по радио. Ну, я сразу же позвонил моему коллеге, одному из организаторов Конгресса соотечественников, Михаилу Никитичу Толстому, он говорит - слушай, похоже, то, что называется путч, приезжай скорее. Я приехал в гостиницу “Россия”, где находился штаб Конгресса соотечественников и жили соотечественники, но к тому времени приехал уже и ряд руководителей городских, и был Миша, и мы собрались все и стали думать, что делать. Но нам нужно было выйти на Анатолия Александровича Собчака, потому что он был в Москве в то время, а он принимал активное участие в организации в Петербурге. ну и чтобы он посоветовался как-то с Борисом Николаевичем Ельциным,потому что тогда все-таки администрация президента нас курировала. И мы стали связываться с Анатолием Александровичем сначала. В это время танки въехали на Красную площадь, рядом с гостиницей, а соотечественники, группа большая, пошла в храм помолиться, среди них был один из Гагариных, лондонский Гагарин, князь. Когда они вышли из церкви и увидели танки на Красной площади, то князь Гагарин подошел к танкам, сначала спросил, что творится, ну, там ребята что-то ответили танкисты, он взобрался на танк вопреки их уговорам, что не надо это делать, пытался кричать, что нельзя дать путчу распространиться, стал пытаться собирать народное ополчение. Ну, его, конечно, быстро сняли с танка, но такая попытка была.
Л.Гольдштейн
―
А в какой храм они ходили?
И.Арцишевский
―
По-моему, там казанская Божья Матерь есть на красной площади. Мы в это время решали, что делать, все-таки Миша Толстой был депутатом, у него был иммунитет, а мы все были не-депутаты, все остальные организаторы. Конечно, позвонили в администрацию московскую, и нам сказали, что. конечно, лучше все закрывать, никаких иностранцев, всех выгнать. Тогда мы решили после обеда собрать всех соотечественников, посоветоваться с ними - проводить Конгресс или не проводить. Было 900 человек соотечественников из-за рубежа. Но в это время мы как бы пытались все-таки связаться с руководством, и связались, и в приемной Верховного Совета, где был кабинет Собчака. Послали меня с ним связываться. Сначала поехал на машине, но уже было все перекрыто, пришлось идти пешком, я шел по Арбату и на моих глазах Арбат стал заполняться танками. Это было совершенно незабываемое зрелище, потому что в моей жизни я много видел танков на улицах разных городов, но чтобы Москва и Арбат… Это было совершенно, конечно, уникально, и я пытался это запомнить. Конечно, думал, что историческое событие, потому что шли бронетранспортеры, танки...
Л.Гольдштейн
―
Это 19-го числа?
И.Арцишевский
―
Это 19-го утром. Я все-таки дошел до Верховного Совета, до приемной Анатолия Александровича, но Анатолия Александровича уже не было, он был у Бориса Николаевича Ельцина в это время. но помощница там в слезах - что будет, Иван Сергеевич… В то время ни до Ельцина, ни до Собчака не удалось дозвониться, мы все-таки решили с Мишей Толстым конгресс провести. Нам нужно было подтверждение соотечественников, мы, как и планировали, собрали их после обеда в зале гостиницы “Россия”, в большом. Из 900 человек, которые были, 6 человек уехали обратно, вернулись, все остальные остались и решили, что надо проводить Конгресс соотечественников, потому что был первый Конгресс соотечественников и многие, большинство соотечественников, которые приехали из-за рубежа, из разных стран, это в основном были представители эмиграции русской. Многие из них приехали вообще впервые в Россию, причем это были люди уже в годах, которые всю жизнь мечтали приехать в Россию. Вот они приехали на такое событие.
Л.Гольдштейн
―
Конгресс. Первое заседание должно было быть в Москве или?
И.Арцишевский
―
Да, в Москве, заседание должно было пройти в зале имени Чайковского, то есть, там торжественное открытие и торжественный концерт. Ну, мы подумали, что концерт был бы неуместен, в зал имени Чайковского мы поехали и открытие произошло. Конечно, оно шло не по сценарию, как мы планировали, там выступали и правозащитники, и представители администрации.
Л.Гольдштейн
―
Администрации кого?
И.Арцишевский
―
Московской, президентской никого не было. И мы решили сесть на автобусы, на которых мы приехали в зал имени Чайковского и поехать посмотреть, что там творится у Белого Дома. Там боле порядка 13-15 автобусов, сопровождение ГАИ, понятно, что нас оставило уже к тому времени, и мы все-таки рискнули поехать этим большим кортежем без сопровождения ГАИ к Белому Дому. Мы прорвались к Белому Дому этими автобусами, вокруг Белого Дома было уже много народу, мы открыли форточки в автобусах и стали показывать пальцами букву “V”, и нам, естественно, люди вокруг Белого Дома отвечали, кричали, спрашивали, кто мы такие. Мы сказали, что вот мы соотечественники из-за рубежа, и мы сказали, что мы поддерживаем выступление людей вокруг Белого Дома против путча. В общем, такое слияние было и для соотечественников это было совершенно незабываемое зрелище, достаточно, надо сказать, волнительное, потому что все понимали, что участвуют в историческом событии. Вернулись мы в гостиницу уже поздно, конечно никто не ложился спать, все продолжали комментировать. Я уехал в Петербург, остался Миша Толстой. А мы стали готовить здесь уже. в Петербурге, Конгресс соотечественников. 21-го в таврическом дворце было открытие петербургской части Конгресса соотечественников.
Л.Гольдштейн
―
То есть. еще до победы над путчистами?
И.Арцишевский
―
Да. К нам приехал Владимир Владимирович Путин, председатель комитета по внешним связям, и ждали Собчака. Собчак опаздывал, мы не могли понять, открытие было в 18 часов, Собчака нет, решаем с Владимиром Владимировичем, что делать, он говорит - ну, давай еще подождем минут 10, если не приедет, я открою. Дозвониться до Анатолия Александровича было невозможно, так же, как и до его охраны. И вдруг приезжает Анатолий Александрович с Викторов Золотовым, потому что Витя Золотов был как раз охранником, приезжает Анатолий Александрович, ничего не объясняет, врывается в Таврический зал большой, заходит на трибуну. Мы ничего не успеваем даже с Владимиром Владимировичем у него спросить, Анатолий Александрович подходит к микрофону и говорит, что ГКЧП арестовано. Зал взрывается аплодисментами, эмоциональный такой очень момент, выступали соотечественники, очень много эмоциональных слов уже, совершенно не поддающиеся уже никакому планированию, говорилось, и после этого был прием в гостинице “Ленинград” тогда еще, где собралось неимоверное количество людей: приехали депутаты, приехали политики, практически всю ночь откуда-то привозили ящики со спиртными напитками, закуски. Люди приезжали и праздновали победу над путчем, и вот это было центральным событием тогда в городе. Князя Гагарина, который чуть не поднял путч на Красной площади, качали. Это было эмоционально. А, видимо, сегодня, по прошествию многих лет...
Л.Гольдштейн
―
25 лет прошло.
И.Арцишевский
―
...понимаем одну совершенно простую вещь: я в своей жизни очень много работал с Михаилом Сергеевичем Горбачевым, так сложилось в этой работе, что безусловно много с ним разговаривали, ну, даже и за рюмочкой. Поэтому все неоднозначно и позиции Михаила Сергеевича Горбачева, и с позиции сегодняшнего видения того, что произошло в стране. Михаил Сергеевич. может. и обижался на меня, когда я говорил - ну, понимаете, ведь ошибка была этой перестройки в том, что убрана была идеология. Мы сегодня понимаем, что без идеологии невозможно. Потом, я очень хорошо помню, когда был сам путч, когда я был в Москве 19-го, то мысль какая была - гкпчсты, которые мне совершенно несимпатичны, и сама идея путча, то, как это было все сделано и как это было представлено именно конкретно этими людьми, это абсолютно не годилось. Еще раз повторяю - неприятные люди с неприятными идеями. Но сама верховная мысль - не потерять идеологию - в этом, на мой взгляд, было рациональное зерно. Потому что так изменить резко страну было нельзя. Русский народ, не побоюсь этого слова, многонациональный русский народ, он поменялся за эти годы, за годы советской власти. И что касается всей остальной идеологии, которая сегодня есть в России, всю идеологию сворачиваем к любви к одному человеку, понимаете? Это не есть идеология, это не есть патриотизм. А вот говорить о России и говорить о нашей истории, о культуре и так далее мы не умеем, потому что во главе этой идеологической машины, которую безусловно пытаются создать, стоят люди, о которых я просто не хочу говорить.
Л.Гольдштейн
―
Спустя 25 лет что Вы думаете о распаде СССР?
И.Арцишевский
―
Добили, добили другим путем. Я считаю, что распад СССР, конечно, для нас, для России. для мирового процесса - это трагедия, это то, о чем так мечтал товарищ Бжезинский в своей “Шахматной доске”. Советский Союз, конечно, был громадой, некое воплощение России, которое объединило вокруг себя и республики, и народы, и держало вокруг себя. Это было величие. Конечно, потеряв это все, мы обеднели.
Л.Гольдштейн
―
А грозит ли сейчас России распад, есть ли такая угроза?
И.Арцишевский
―
Безусловно такая угроза есть, я думаю, что ведется колоссальная работа в этом плане.
Л.Гольдштейн
―
Кем?
И.Арцишевский
―
Я не хочу показывать параноидальные наклонности и искать врагов державы, для которых Россия всегда была поперек горла. Она, конечно, продолжает работать, я имею в виду и Америка, и эти европейские страны. Опять же, возвращаясь к Бжезинскому, ведь посмотрите, Бжезинский в своей “Шахматной доске” написал - 15-й год, мы должны Украину отделить от России, это же написано - и сделано! Россия - и Федер Михайлович об этом писал - всегда была поперек горла многим державам. Поэтому, конечно… но ведь мы и сами способствуем этому, дураки и дороги как были, так и остались.
Л.Гольдштейн
―
Спасибо большое. С вами был Иван Арцишевский.В эти дни в 91-м: 24 августа в Москве хоронили трёх погибших защитников свободы. Это Дмитрий Комарь, Илья Кричевский, Владимир Усов. 31 августа “Известия” написали о принятом постановлении сессии Верховного Совета СССР. Республикам рекомендовано ускорить подписание Союзного договора... Предлагается также подписать договоры о сотрудничестве в различных сферах и тем республикам, которые не будут подписывать Союзный договор. По материалам книги “Август-91”. “Аргументы и Факты” в своём 34-ом выпуске сообщили об опросе 27 августа Центра социально-экономических исследований “ТИННИИ-Социо”. Отвечая на вопрос жителям городов РСФСР, Украины и Белоруссии о наиболее популярном политическом деятеле - 74% назвали Ельцина, 8% - Собчака, 5% - Руцкого, 4% - Горбачёва, 4% - Гавриила Попова.