"Вспоминая будущее" Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Игорь Курдин - Интервью - 2016-08-17
17.08.2016
"Вспоминая будущее" Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Игорь Курдин - Интервью - 2016-08-17
Скачать
Л.Гольдштейн
―
Игорь Курдин, председатель Санкт-Петербургского клуба подводников, капитан первого ранга запаса. В 91-м году – командир ракетного подводного атомного крейсера стратегического назначения К-84.
И.Курдин
―
Дело в том, что на ракетных подводных крейсерах существуют два абсолютно равноценных экипажа. Когда один, допустим. в отпуске, другой выходит в море, ремонтирует корабль, потом мы меняемся. То есть. корабль не остается без экипажа никогда. Так вот, в августе 91-го года я вернулся из отпуска, из Ленинграда, это был конец недели и у меня было еще несколько дней отпуска, и со мной приехали мои друзья, мои одноклассники, с кем мы когда-то учились в Гаджиево в школе, им захотелось вернуться в свою юность, посмотреть. И в воскресенье мы с друзьями пошли в баню.
Л.Гольдштейн
―
Это 18-го числа?
И.Курдин
―
Это было да, накануне, 18-го числа. Среди участников был один офицер, высокопоставленный. который с моим другом - а тот уже занимался бизнесом в Питере, у него были какие-то кооперативные магазины, там еще что-то - и вот Валера с ним сцепился, тот говори: “Вот, мы тут служим, а вы там жируете, вы там буржуи”. В общем, поругались они. Ну и с тем и разошлись. А поскольку я еще в отпуске, наступает понедельник и вдруг звонок, звонит мне как раз тот человек, с которым он поругался, этот капитан первого ранга и мне говорит: “Все, хана твоим друзьям”. Я говорю: “Что случилось?” - “Включи радио”. Я включаю радио или телевизор, но четко отложилось - “Лебединое озеро”. И дальше сообщения, ГКЧП и все такое. Я разбудил этих друзей своих, говорю, мол, ребята, тут такая штука, вроде как переворот. Валера сразу сказал: “Надо срочно лететь в Питер, спасать свой бизнес”. Жена говорит: “Ты дурак, ты сейчас приедешь в Питер, тебя на первом же фонаре повесят”. В общем, такая легкая паника, тут же мне звонок от дежурного: “Вас вызывает командир дивизии”. Я прибываю к командиру дивизии. он говорит: “Немедленно вызвать свой экипаж из отпуска, получить оружие”. Я говорю:” Какое?” - “Автоматы” - “Зачем, товарищ комдив?” - “Ты что, не знаешь, что творится?” Я говорю: “Знаете, тогда я попрошу - отдайте мне письменный приказ, потому что по всем нашим документам вызвать экипаж из отпуска может только начальник штаба флота. Поэтому”, - говорю, - “я без письменного приказа людей вызывать не буду”.
Л.Гольдштейн
―
И как отреагировал?
И.Курдин
―
Несколько слов ненормативной лексики, а потом сказал: “А может ты и прав”. Поэтому на вопрос - что Вы делали в августе 91-го? - я четко отвечаю: “Я собирал грибы”. Потому что все остальные сидели по боевой тревоге, была объявлена повышенная боевая готовность вооруженных сил, и ракетным подводным крейсерам в том числе. Конечно, мои друзья командиры мне рассказывали, что была полная неразбериха, применение оружия ракетными крейсерами возможно даже при стоянке в базе, мы можем стрелять и от пирса. И у кого в руках была тогда “красная кнопка”, мне до сих пор непонятно. в море тоже непонятно было, кто нами управляет, кто может отдать приказ. Были вплоть до анекдотичной ситуации, когда один из политработников бегал по штабу флотилии и срывал портреты Горбачева. А потом, когда все закончилось, были же назначены в вооруженных силах специальные комиссии, которые разбирались с теми. кто подписал письмо в поддержку ГКЧП, кто что делал, и вот когда этого политработника спросили: “Вы зачем срывали портреты Горбачева?” Он четко ответил: “Чтобы не надругались”. Поэтому обстановка была крайне напряженной. Военные - мы люди. которые привыкли подчиняться приказам, и было непонятно, кто может отдать приказ и какой приказ, и ребята, которые сидели у пультов управления ракетным оружием, они. мягко говоря, были очень насторожены, потому что все считали, что все, вплоть до пусков ракет, а это означало - третья мировая война.
Л.Гольдштейн
―
Они Вам рассказывали потом, как все это было?
И.Курдин
―
Да. Но и я. в общем-то, не только грибы собирал, я прибыл на свою лодку, там второй экипаж, я с командиром посидел, поговорил, он говорит: “Мы не понимаем, что происходит, вот корабли перевели в повышенную степень боевой готовности, следующий шаг - это уже готовность военной опасности”. Если честно, то военные, я не скажу, что они боялись, но они думали, что может начаться и третья мировая война.
Л.Гольдштейн
―
А вот после завершения, где-то вскоре Вы уже должны были выйти с Вашим экипажем...
И.Курдин
―
Да, буквально через неделю началась замена экипажа, мы приняли корабль. Но к тому времени, в общем-то, все завершилось. Но мнения разделились у офицеров. Кто-то считал, что... и это очень большое число именно военных, которые были на стороне путчистов. Тогда их считали в некотором роде спасителями Отечества, что они хотели предотвратить развал Советского Союза. Для кого-то они, может быть, стали и героями.
Л.Гольдштейн
―
А для Вас лично?
И.Курдин
―
Тогда я не подписывал письмо, мне предлагали подписать письмо, но у меня вообще принцип...
Л.Гольдштейн
―
Письмо какое?
И.Курдин
―
В поддержку ГКЧП. Поскольку я хоть был и в отпуске, но все-таки я командир термоядерного исполина, и я отказался. Я вообще не люблю подписывать коллективные письма и никогда этого не делаю. И в данном случае. поскольку я не понимаю ситуации, когда я не понимаю - ничего не подписываю и не готов принять какое-то решение. Я просто не понимал ситуацию в силу той обстановки, которая была, непонятной не только мне, но и многим. А спустя 25 лет я хочу сказать, что конечно это был военный переворот, на мой взгляд, крайне неудачный, плохо подготовленный, и поэтому он заранее был обречен на провал.
Л.Гольдштейн
―
После того, как Ваш экипаж и Вы вступили на борт атомного подводного крейсера, как все это продолжалось потом, после победы над пучистами?
И.Курдин
―
Там началась повседневная жизнь подводников, то есть, мы приняли корабль. мы завершали тогда межпоходовый ремонт, готовились к выходу в море, и уже как-то это быстро забылось. Может быть, разговоры и продолжались, но во всяком случае я их и не пресекал, но и не поддерживал. То есть - наше дело военное. Как-то я прочитал интервью в “Литературной газете” в тот период, еще до путча, по-моему, один из наших выдающихся советских писателей в статье привел слова якобы командира атомной подводной лодки, которого он спросил: “Если бы Вы получили приказ нажать на “красную кнопку”, на пуск ракеты, Вы бы выполнили?” И якобы командир ответил: “Нет, я бы еще подумал”. Вот это вранье, ни один из командиров не стал бы думать, выполнять этот приказ или нет. Мы заточены на войну. Меня с курсантов, с лейтенантов учили: мой долг - наиболее эффективным образом применить свое оружие, если на то поступит приказ. Если военные начнут рассуждать, выполнять приказ или нет, тем более - такого уровня приказ, то это ни к чему хорошему не приведет. Я понимаю тех офицеров. и сейчас речь немножко не об этом, если заранее отдается преступный приказ, то офицер имеет право его не выполнять, но после этого он должен либо застрелиться, либо быть готовым к суду военного трибунала.
Л.Гольдштейн
―
Сейчас с Вашей точки зрения какие угрозы для флота, для армии?
И.Курдин
―
Боеготовность армии и флота, она обеспечивает безопасность страны. Был у нас период, когда военные стеснялись ходить в форме по улицам, и служить в вооруженных силах было не только не почетно, а вообще некоторые говорили. что это и преступно. Это не так. Вооруженные силы на современном этапе находятся в вполне боеспособном состоянии. Да, конечно, приходится тратить и большие деньги, но надо помнить обычные такие принципы: хочешь мира - готовься к войне. Вот Черчиль как-то сказал такую очень мудрую фразу, когда его спросили о флоте, он сказал: “Флот существует - и многого не происходит”. То есть, достаточно какой-то эскадре или даже одному современному ракетному крейсеру, а теперь уже даже не крейсеру, а в общем-то небольшому ракетному кораблю, вооруженному комплексом “Калибр”, подойти к какой-то стране, и там еще сильно подумают, что-то делать или нет. Почему американские эскадры постоянно обеспечивают свое присутствие в Средиземном море, в других районах мирового океана? Потому что - повторю - если флот существует, многого не происходит.
Л.Гольдштейн
―
С Вашей точки зрения, есть какая-то угроза России сейчас?
И.Курдин
―
В мое время у нас был такой термин - “вероятный противник”. И всем было понятно, что вероятным противником в первую очередь являются Соединенные Штаты, а во вторую - страны НАТО. После как раз ГКЧП, с приходом к власти Ельцина, началась опять определенная неразбериха. Термин “вероятный противник США” исчез, и военным стало непонятно, кто же наш противник. я, как командир, я не знаю, куда нацелены мои ракеты. Это закладывается в ракеты, и я не знаю, куда полетят ракеты, на какие цели наведены боеголовки. Это дело верховного командования. Ельцин, например, принял решение тогда, мы начали активно пилить свой флот и пилить не старые корабли, которые действительно выслужили свой срок службы, а пилить корабли, которые только выведены из состава, они еще могли быть отремонтированы. Мы столько их напилили на радость американцам, и американцы нам активно помогали и технически, и деньгами распиливать наш флот. И к середине-концу 90-х мы просто лишились флота. Я ушел с флота в 94-м году, через три года после путча, и ушел именно потому, что я уже. как командир. никак не мог повлиять на ситуацию. Нам не давали продуктов, нам не платили денег, мы ловили треску в Кольском заливе и кормили экипаж и наши семьи, и когда мне надо было выходить в море, а денежное довольствие не выплатили, я обратился к командующему - мне его выплатили, а через год. уже где-то в 93-м, я мог обращаться к кому угодно, денег все равно не было. И я, как человек, который в общем-то отвечает не только за себя. но и за свой экипаж, за свой корабль, я принял решение уйти с флота. Я очень не люблю. когда я за все отвечаю, но ничего не могу сделать. И так ушло много офицеров. Тогда же мы получили телеграмму от Ельцина, я ее до сих пор храню, пространный целый лист, набитый на специальном бланке, но суть такая - ребята, держитесь, денег нет, Запад нам поможет, пояса надо затянуть. Я понял, что Ельцин - это не верховный главнокомандующий, если он посылает кораблям, которые находятся в море, такие телеграммы, то пора с флота уходить. Что я и сделал.
Л.Гольдштейн
―
Спасибо большое. С вами был Игорь Курдин.В эти дни в 91-м: 17 августа “Независимая газета” сообщает, что Александр Яковлев, после его исключения из партии решением Центральной Контрольной Комиссией КПСС, написал: “Я хочу предупредить общество о том, что в руководящем ядре партии сложилась влиятельная сталинистская группировка…” В этом же номере сообщается, что 19 августа в Москве начнёт свою работу конгресс соотечественников. Из архива газет “Ельцин-центра”.