Вспоминая будущее. Среда Льва Гольдштейна: Августовский путч 1991 года спустя четверть века - Ольга Старовойтова - Интервью - 2016-06-29

Л.Гольдштейн― Ольга Старовойтова, президент общественного фонда “Музей Галины Старовойтовой”, сестра Галины Васильевны.

Ольга, как Вы узнали о путче 91-го года? Вы тогда были в Ленинграде?

О.Старовойтова― Да. я была в Ленинграде, сын уже мой жил тогда в Москве, а тут он накануне приехал. Откуда мы узнали, я не могу сейчас вспомнить, ну, конечно, кто-то позвонил и сказал, наверное, так - Ольга, включай срочно телевизор.

Л.Гольдштейн― Вы включили телевизор и что увидели?

О.Старовойтова― По-моему, мы увидели не “Лебединое озеро”, какой-то голос диктора, строгого и печального, видимо, несчастного глубоко, диктора-женщину, произносящего слова о том, что в связи с невозможностью по состоянию здоровья… Первая у меня мысль - неужели убили Горбачева? Какой ужас! Ну, потом поняла, что он все-таки куда-то изолирован, постепенно поняла. что он просто отстранен от власти и. видимо. это переворот, видимо, хотят все вернуть назад, к коммунистическим свои “идеям”.

Л.Гольдштейн― Ваша первая реакция, если помните?

О.Старовойтова― Первая реакция, естественно, Галина Васильевна была уже депутатом, первая реакция, кроме жив ли Горбачев, первая реакция - где Галя? Вообще-то путчисты, будь они пограмотнее, они бы арестовали, конечно. ну, Ельцина, в первую очередь, Собчака, Галину, многих других лидеров демократического движения. Ничего подобного они почему-то не сделали, даже не отрубили телефоны, как ни странно. Потом я стала ее искать. звонить, оказалось, что она в Лондоне, совершенно случайно.

Л.Гольдштейн― Вот ваши мысли тогда, мысли о том. что будет, если путчисты победят окончательно?

О.Старовойтова― Разумеется, первое время были мысли очень мрачные, что будут массовые аресты, что будут репрессии.

Л.Гольдштейн― Ваши дети, чем вы занимались три дня?

О.Старовойтова― когда я немножко пришла в себя, первое, что я стала делать - это одеваться и конечно идти куда-то, к Мариинскому дворцу что ли… и тут вдруг - это было впервые в нашей жизни - мой сын, которому был тогда 21 год, он мне сказал: “Так, ты куда? Я пойду. Пирожки не разучилась еще печь?” - “Нет” - “Значит, давай. делай пирожки, ищи термос, а пойду туда я”. Первая материнская реакция - какое там! Я там всех знаю, у меня депутаты Ленсовета все друзья, у меня много журналистов в друзьях и в приятелях. Что ему там делать? - первая материнская мысль. Но у меня хватило ума, и я этим почти хвастаюсь, что вот так и становятся мужчинами. Я его послушалась. Пошел он, я осталась дома. 19-го я не помню, откуда мы брали сведения, в основном - по телефону, телефоны все работали. Мобильных тогда не было, по крайней мере, у меня-то точно не было, они были тогда у чиновников или у богатого люда. По телефону узнавали. В основном, конечно, события разворачивались в Москве, а на следующий день уже заработали “Открытый город” и “Радио Балтика”, и мы не отрываясь слушали об этом, телевизор почти не включали, потому что это бесполезно, но в какой-то момент кто-то сказал - Включай! И вдруг мы видим, по-моему, пресс-секретарь Ельцина тогда был Медведев, и он что-то сказал. я уже не помню… что-то обнадеживающее. 20-го или 21-го мы увидели по телевизору Ельцина на танке, это знаменитые кадры, и какое-то чувство - ну, да, мы видели танки, мы слышали о том. что танки идут и на Петербург, где-то они то ли от Гатчины, то ли из другого места, какие-то разные сведения...

Л.Гольдштейн― Но город тогда еще назывался Ленинград.

О.Старовойтова― Время от времени приезжал сын, и его друзья, я их там кормила, что-то пирожки действительно пихала, их кормила, они уезжали снова и рассказывали, что творится на площади у Мариинского дворца. Это было, конечно, от всей души, но с точки зрения военных это, наверное, было достаточно нелепо, потому что строили очень смешные баррикады, мой друг Валера Заворотный, например, уговорил ребят, которые разливали бензин по бутылкам, что бензином они танк не взорвут, они просто устроят пожар, потом мне рассказывали, что Щелканов там - он все-таки человек военный - и еще там кто-то во время путча он сыграл, я думаю. роль довольно важную. Важную роль, насколько я понимаю и знаю от близких, и слышала, сыграл Аркадий Крамарев, который тогда возглавлял городскую милицию. Он сказал вот этим вот. обороняющим Мариинский дворец, он сказал. что “мы будем нейтральны, то, се. а потом вы нас разоружите, если что”. Но своим он сказал не сметь ничего тра-та-та… не знаю. в каких словах, но потом мы убедились, что это правда. То есть он не формально - его могли бы просто арестовать и все - не формально, но всеми доступными ему средствами он остановил то, что могло бы быть с нашей милицией. Милиция не вмешивалась. Мои друзья, как выяснилось потом, несколько человек, совершенно далеких от политики, ехали. кто на “Жигулях”... навстречу танкам на Гатчинское шоссе, что ли… Я спрашиваю своего приятеля: “Ты чего? Ты же в армии служил. Что твоя машина?” Он говорит: “Конечно, танк бы меня сбросил за одну минуту в кювет или бы раздавил, но я бы на минуту их задержал”. То есть, люди готовы были умереть. Вот такое было даже настроение. Разумеется, не у всего города, у активной части, как обычно.

Л.Гольдштейн― На знаменитом многотысячном митинге на Дворцовой Вы были?

О.Старовойтова― А как же! Разумеется, я там была. До этого два дня примерно прибегал сын и говорил, что там все мои друзья, там все мои друзья. Я говорю: “Ты наконец туда меня пустишь?” А он говорил: “Завтра”. Я помню, что я ехала в метро, и было видно, кто едет на Дворцовую, а кто говорит, как вчера селедочку приготовил. Это был такой контраст заметный. это меня так резануло, что сидят какие-то тетки, с виду - приличные, рассказывают, что она вчера селедочку вот так-то приготовила. Ну, вообще, думаю, здорово. И надо сказать, что в те дни ни на площади у Мариинского дворца, ни на Дворцовой никто не видел пьяных. Это было действительно какое-то гражданское общество, о котором мы мечтали и мечтаем до сих пор.

Л.Гольдштейн― Почему он возник сейчас, спустя четверть века, что вы думаете?

О.Старовойтова― Никто не хочет терять власть. Тем более - власть в таких тоталитарных и авторитарных режимах, они поняли, что у них власть уходит из-под ног, и деньги, может быть, уходят из-под рук, тогда не было, конечно, таких масштабов коррупции, но верхушка жива. разумеется, не так, как обычные люди. Для меня - я уже человек в возрасте - для меня это, может быть, были самые яркие годы, хотя я и не была прямо в политике. Но после этого. к сожалению, не удалось удачно провести реформы, и люди - в том числе, благодаря пропаганде, конечно - возненавидели демократов, потому что стало элементарнот нечего есть. Экономическая реформа всегда тяжела. Видимо, там были ошибки большие, а многие люди разочаровались в этом. Я-то нет, но я понимаю людей, которые разочаровались, они ждали, что вот сейчас придут к власти такие люди. которые стали яркими депутатами и так далее. Вы знаете, до сих пор мне пишут, что если бы Галина Васильевна была жива, у нас была бы другая страна, была бы демократия. Это конечно иллюзия, ее не было бы, если бы ее не убили, и ряд других людей, не было бы совсем другой страны. Но все-таки, то влияние и те надежды, которые были у людей. благодаря таким людям как Галина, как Боря Немцов, как многие-многие другие, и даже и журналисты многие погибшие, вот эти надежды постепенно превращаются сейчас в какое-то то ли отчаяние, то ли равнодушие, то ли, говоря сленгом. пофигизм, что как бы… а, все безнадежно, все вечно здесь вот так. Но однако, я пережила уже две оттепели - хрущевскую и горбачевскую - я надеюсь дожить до третьей оттепели.

Л.Гольдштейн― Вы считаете, России грозит развал так же, как произошел развал СССР?

О.Старовойтова― Это не исключено, некоторые аналитики называют, что мы сейчас в состоянии полураспада, империя не доразвалилась, вполне может быть. Но вот тут как раз много зависит от людей. Всегда зависит от людей, но есть какие-то периоды, когда люди совершенно пассивны, их никто ни о чем не спрашивает и они к этому привыкли, никуда и не лезут, думают - господи, было бы здоровье и более-менее какая-то денюжка, чтобы можно было жить. Однако, есть неспокойные регионы. Вот эта вот стабильность в Чечне, она, конечно, зиждится на… понятно, на чем, на силе. Есть другие проблемы, есть проблемы того же Дальнего Востока, о котором мы постоянно слышим, сколько туда надо миллиардов, как и все, и что. Но не факт, что страна сохранится в таком виде.

Беда в том, что, насколько я понимаю, я не экономист по образованию, но насколько я понимаю, я много читаю, экономика, конечно - я не экономический детерминист, опять же - но экономика все-таки играет огромную роль, и если мы сидим на нефтяной игле, что ни для кого не новость, и цена на нефть резко упала и вряд ли она уже будет когда-нибудь выше 100 долларов за баррель, как это было, на чем были жирные годы, сейчас настали тощие годы, а это влияет на людей. Я не знаю, может быть, какие-тот регионы, у которых есть свои ресурсы, хотя у нас больше половины регионов дотационные, это мы в курсе, но те, у которых есть свои какие-то возможности существовать экономически автономно, захотят это сделать. У многих раздражение, что они платят чуть ли не 70% налогов в Москву, а потом выпрашивают что-то себе. То есть, положение сейчас тяжелое. Я не вижу, чтобы прямо вот в ближайшее время Россия развалилась, но я этого не исключаю, если они не проведут, руководство страны… если они не проведут грамотные реформы, я этого не исключаю.

Л.Гольдштейн― Спасибо большое. Это была Ольга Старовойтова.

В эти дни в 91-м: девятая сессия Ленсовета решила реорганизовать структуры Ленсовета в связи с избранием мэра Ленинграда. Упразднила исполком Ленсовета, освободила Александра Щелканова от обязанностей председателя исполкома, освободила от обязанностей и других членов исполкома, в том числе Анатолия Чубайса. Возложила на мэра Ленинграда Анатолия Собчака обязательства исполкома Ленсовета. По материалам “Петербургского правового портала”.

В Ленинграде состоялся первый съезд Свободной демократической партии России, одним из сопредседателей которой избрана Марина Салье. Опубликован проект Договора о Союзе суверенных государств. Аббревиатура СССР расшифровывалась как Союз Советских Суверенных Республик. Подписание договора было назначено на 20 августа. Представители 9 государств – членов Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) подписали в Будапеште решение о роспуске этой организации. 1 июля, на заседании Политического консультативного комитета Организации Варшавского договора принято решение о роспуске этой организации. Советские войска выведены из Венгрии и Чехословакии. (По материалам сайта Гуманитарного и политологического центра "СТРАТЕГИЯ").

2 июля председателем Ленсовета был избран Александр Беляев – вместо Анатолия Собчака, которого ранее горожане выбрали мэром Ленинграда вместе с вице-мэром, контр-адмиралом Вячеславом Щербаковым. Заместителем председателя Ленсовета избран Борис Моисеев. “Вестник Ленсовета” № 2, за 1991 год.