Александр Хрусталев - Интервью - 2016-06-16

И.Воробьёва― Добрый день. У микрофона – Ирина Воробьёва, мы находимся на Питерском Экономическом форуме, и здесь в гостях у нас в студии председатель Совета директоров компании «Хелипорты России» Александр Хрусталёв. Здравствуйте, добрый день.

А.Хрусталёв― Добрый. Здрасьте.

И.Воробьёва― Хочется, конечно, про вертолеты говорить, потому что я у вас была на стенде, у вас там целый вертолет стоит. Не буду спрашивать, как вы его туда закатили – я боюсь, что это какая-то магия просто в буквальном смысле. Вы первый раз участвуете, «Хелипорт России» на экономическом форуме?

А.Хрусталёв― Первый раз, да. Ну, во-первых, наверное, тут много кто первый раз, потому что выставка кратно большая. И то, что до этого было... Ну, не было мест для установки стендов, а здесь сейчас немножко такой, размах такой, большой.

И.Воробьёва― Хорошо. Тогда если про «Хелипорт» говорить, сколько площадок вообще «Хелипорт России» в России?

А.Хрусталёв: На бизнес надо обращать внимание и бизнесу надо давать свободу

А.Хрусталёв― Сейчас площадок порядка 10-ти, они в разной стадии. Есть площадки, которые уже работают, функционируют. Есть площадки, которые проектируются, есть площадки, которые строятся. И в этом году, я думаю, там площадки 3-4 мы уже откроем дополнительно в регионах. Это Ульяновск, Калуга, я думаю, это будет Магадан неожиданно (там достаточно большое количество у нас вертолетов уже поставлено). Ну и посмотрим, еще где откроем.

И.Воробьёва― А поделитесь секретом, почему вы начали заниматься вообще этой историей? Вы вертолетчик? Вы пилот вертолета же?

А.Хрусталёв― Вы знаете, да, я пилотом вертолета стал примерно 4 года назад. Отношения к вертолетам не имел никакого. Но как каждый мальчишка когда-то в детстве пытались или хотели стать космонавтами, да? Вот, сел на вертолет, захотел стать вертолетчиком. Поэтому приделал себе крылья, в общем-то, и летаю. И мне это нравится. Мало того, что из этого даже получается бизнес.

И.Воробьёва― То есть вы сначала начали летать, а потом поняли, что нету площадок вот таких, чтобы можно было приземлить вертолет, например, рядом со МКАДом, сесть на машину и поехать?

А.Хрусталёв― Площадок таких не было. Мало того, что когда я купил себе вертолет, я понял, что в тех условиях, в которых, ну, как обычно, раньше содержались воздушные машины и обслуживались, я не готов, да? Потому что на этом вертолете летаю я, моя семья там, дети, жена и поэтому мне важно, чтобы всё было достаточно безукоризненно как в операционной, да? Чисто должно быть. Вот, мне важно, чтобы это было чисто и чтобы я понимал, что это исключительно просто правильно.

И.Воробьёва― Хорошо. Если мы говорим вообще про малую авиацию, как вы считаете, а почему так медленно развивается малая авиация в России?

А.Хрусталёв― Ну, первое, мы не так давно стали жить не при коммунизме, да? И поэтому у нас так пошарахало нашу экономику влево-вправо, и бизнес у нас, так называемый средний класс или вообще бизнесмены только формируются, понимаете? То кризис нас подкашивает и у нас становится бизнесменов кратно меньше, то опять потом какие-то еще санкционные меры.

Но тем не менее, нас закалило это всё, и сейчас бизнес начинает уже приспосабливаться к реалиям. Поэтому... А почему это происходит? Потому что... Ну, первое, что мы начинаем понимать, что, все-таки, на бизнес надо обращать внимание и бизнесу надо давать свободу, свободу в развитии, а не функции полицейского государства должны быть над нами, над бизнесменами, когда мы шарахаемся, боимся при виде участкового или любого человека с удостоверением. Поэтому вот эта история – она такая, знаете, на весь бизнес накладывает неприятный осадок. Я считаю, что это главный сдерживающий фактор на сегодняшний день в нашей стране.

Когда у нас будет бизнесмен спокойно выходить из дома и жить, и развиваться, понимаете, и не будет оглядываться на то, что подумает какой-то следователь, который посчитал как-то что-то, то это, как бы, одна история. Или проверяющих, да? Десятки, сотни проверок – оно просто уже... Ну, как бы, знаете, не понимаешь вообще уже, что происходит и где мы находимся.

Но тем не менее, мессадж мы видим. Мы видим направление, мы видим предложения по реформе, там, судебной системы, по реформе многих направлений, связанных с правоохранкой, по декриминализации статей. Мы видим, о чем говорит президент. Я думаю, завтра его выступление будет в том числе этому посвящено. Потому что если не будет сильного бизнеса, то, имея в собственности государства компании ключевые, которые занимаются газом, нефтью, то, что у нас сейчас есть из полезных ископаемых, которыми оно занимается... А это 53% экономики, слишком много. Не будет сильного государства. Вот здесь нужно давать полет бизнесменам, у нас должны появиться свои Стивы Джобсы, у нас должны появиться свои Илоны Маски.

У нас должны появиться, понимаете? Почему раньше как-то... Кто-то когда-то придумал Калашникова автомат, да? Почему мы делали многие... Там, Алферов тот же, да? Какие-то открытия делали. Сахаров. У нас этого давно нету. У нас нету никаких новых открытий, мы ничего нового не сделали, понимаете? И вот это должно быть, и поэтому мне кажется, что если делать нестандартные шаги, нестандартные бизнесы... Мне кажется, вот, наш бизнес тоже интересный, нестандартный. То мы тоже сделаем какое-то открытие, и мы к этому готовимся.

И.Воробьёва― Ну, вот, смотрите. Просто малая авиация – это такой, действительно, специфический бизнес, потому что раньше было ощущение, что малая авиация – это вот там, например, Росавиация, какие-то старые аэродромы, некоторые около военных частей. Вертолеты – это вообще там сплошные Ми-8 и никаких Робинсонов не было. Вот, были ли у вас какие-то конфликты войти в этот бизнес именно с точки зрения бизнеса в малой авиации?

А.Хрусталёв― Вы знаете, у нас существует, как бы, 2 реальности – реальность, которая на бумаге и которая декларируется, и реальность, которая есть на самом деле. Для того, чтобы сейчас правильно и достаточно серьезно развиваться, очень много нужно внести изменений с точки зрения защиты этой малой авиации, авиации общего назначения, которая на сегодняшний день, ну, больше существует, чем живет. Поэтому это первая задача.

Но тогда не было в малой авиации сильных игроков, которые могли представлять, поднять голову и громко сказать «Стоп, ребята, я не согласен. Давайте-ка мы с вами сделаем другие правила».

И.Воробьёва― Ну, были частные пилоты, в общем, и всё.

А.Хрусталёв― Были частные пилоты – это было... Знаете, это были энтузиасты. Да? Сначала это был моделист-конструктор (помните, кружочки были?), потом мы там делали аэроклубы, потом это было ДОСААФ. Потом это всё мужественно умерло, да? Как-то где-то как-то это всё барахтается, но это всё энтузиазм. Вообще люди, энтузиасты, на плечах которых это всё существовало, ну, перед ними надо шляпу снять и сказать «Молодцы».

Но пришло время нам... Как-то, знаете, ну, немножко надо мышцы набрать, да? Все-таки, мы должны быть посильнее. Мало того, что мы и пользу приносим. Например, те же Хелипорты за 2014-15 годы только налогов и таможенных платежей заплатили более 3 миллиардов. Вот, понимаете? Оп, уже какой-то плюс, да? А когда у нас будет не 10 хелипортов, а 100, когда мы будем продавать не 20 вертолетов, а 200. Вы понимаете? То эти деньги будут идти опять в бюджет государства. Это новая отрасль. Плюс социальные какие-то направления (периодически мы занимаемся).

И вот здесь на фоне этого авиация – она приносит колоссальную пользу. Поисково-спасательные операции, мониторинг лесов там, мониторинг газопроводов, трубопроводов. Мы много этих вещей обнаруживали и делаем это совершенно бескорыстно. Вы понимаете, вот, просто летим и говорим «Там врезка. Такая-то точка». И всё, и больше ничего не надо.

А раньше для того, чтобы...

И.Воробьёва― Но простите, что я вас перебью. У вас есть же еще ВПСО «Ангел», который ищет пропавших людей, и я лично с ними работала много раз – они, действительно, только за прошлый сезон более 150 человек из леса вытащили.

А.Хрусталёв― Да, да-да. То есть, вот, ВПСО «Ангел» – это вообще волонтерское движение, наши друзья. Мы уже слились. Как это правильно говорить? Мы в одной крови, да? И «Полярная звезда», и «Лиза Алерт». Правильно я говорю, да? И кто еще? И Красный Крест. Ну, вот, со всеми этими организациями...

Там уже нету понятий, понимаете? Когда у людей беда, там нету понятий, какая организация. Есть беда и всё. Чем мы можем, мы помогаем.

И.Воробьёва― Ну да. В этом смысле малая авиация, действительно, в этом уже давно участвует.

А.Хрусталёв― Да. Потом мы мониторим... Создали программу: летишь на вертолете просто спокойно, и у меня стоит программа. Если я вижу пожар, я просто беру эту программу, нажимаю на кнопку и автоматически мой снимок с привязанными координатами уходит в службу 112 «Мониторинг лесов». То есть на обратной дороге летишь, уже, в общем-то, локализация произошла пожара. То есть это же очень крутая вещь.

А сколько у нас вертолетов летает? Сотни. Московская область, Калужская область, близлежащие области, там, Костромская область, Ярославская. Мало того, что мы расширяемся и к нам готовы присоединяться вот в этот отряд остальные области там, где есть вертолеты, потому что людям эта история нравится.

И.Воробьёва― Если, опять же, говорить про развитие малой авиации, есть же, наверняка, какие-то законы или какие-то правила ныне существующие, которые мешают, замедляют, излишне бюрократизируют. Вот, что из этого надо поменять, к чему подступиться?

А.Хрусталёв― Ну, там вопросов много, и вопросов много комплексных. С точки зрения сказать, что у нас всё плохо, да нельзя так сказать, на самом деле, потому что, в принципе, у нас законодательство в этом отношении более-менее либерально. Есть, конечно, много вещей, связанных с забюрократизированностью так называемой: это прохождение различных согласовательных каких-то вещей, прохождение каких-то сертификатов, опять куча комиссий. Понимаете, когда этих комиссий за тот год у меня, по-моему, 54 проверки было, понимаете?

И.Воробьёва― У вас как у пилота или как у «Хелипорта»?

А.Хрусталёв― Нет, это как у «Хелипорта». Вы понимаете, 54 проверки. И ты уже просто не понимаешь. То есть получается, что нужно содержать штат дополнительный юристов, дополнительных там еще каких-то людей, которые должны работать только с проверяющими. А 54 проверки – это не зашли на 15 минут, понимаете? Вот и вся история.

Поэтому вот здесь в этом отношении, мне кажется, это первое, на что надо обратить внимание. Второе, конечно, это надо обратить внимание на согласовательные (НЕРАЗБОРЧИВО). Например, продление документов, те же техосмотры, понимаете?

А.Хрусталёв: Сколько денег в миллиардах мы тратим на дороги? А небо – там тратить ничего не надо

Много странных вещей. Техосмотр фактически вертолета (ну, он немножко по-другому называется, но я назову) – чтобы его провести, тебе нужно собрать кучу документов и отвезти людям, которые в глаза не видели вертолет, которые тебе ставят штамп, что ты молодец и можешь летать. А, может быть, это отдать так же, как в машинах отдали? Если мы станция, которая обслуживает вертолеты, сертифицированная заводами-производителями (не только Росавиацией или другими службами), соответственно что? Мы должны спокойно ставить печать и за это нести ответственность. А как может человек, который не видел в глаза вертолета, на основании справок и документов понимать, что вертолет технически исправен? Понимаете, ну, это просто элементарная глупость (у меня других слов нету).

И вот таких глупостей, ну, периодически где-то как-то возникает. Я не силен во многих правилах, но то, что потихоньку, все-таки, как-то чего-то меняется, это точно.

Мало того, что мы входим в комиссию при президенте по развитию авиации общего назначения, которую возглавляет Левитин Игорь Евгеньевич, человек, который достаточно много сделал для продвижения. Вообще, благодаря таким людям как он, живет еще малая авиация, ее еще не уконтрапупили, как говорил президент. Поэтому она, вот, вопреки живет.

И, вот, мне кажется, когда будет хелипортов больше, когда нас будет больше (извините меня за такое слово «лоббирование»), когда мы будем лоббировать свои интересы, то тогда мы получим нормальную индустрию, потому что это рабочие места, это польза, это доход государства. И вот это новая индустрия, которая никогда в нашей стране не была, потому что она за собой поволокет много. Она поволокет за собой и туризм, так называемый эко-туризм, она поволокет за собой различные маршруты, которые интересно можно развивать. Например, в Америке 200 вертолетов работают только в одном направлении – это Гранд Каньон. Ну и что? У нас в стране этих Гранд Каньонов (ну, не Гранд Каньонов, а круче и интереснее мест) больше.

И.Воробьёва― На Камчатке на гейзеры-то только на вертолетах летают.

А.Хрусталёв― Да, да. Камчатка, Алтай, Байкал, Селигер, различные места всякие, православные святыни. Ну, то есть много всяких... Аэротуризм – он достаточно серьезно может развиваться. Красный туризм в Ульяновске, не поверите.

И.Воробьёва― Красный? Что такое?

А.Хрусталёв― Называется «Красный туризм в Ульяновске», да. В Ульяновске Владимир Ильич Ленин, да? Он же, в общем-то, с тех мест. Соответственно, китайская сторона, я точно знаю... Приезжали, вот, к губернатору только что, он разговаривал. Они очень хотят проложить этот маршрут, потому что они Ленина почитают больше, чем мы. И поэтому, вот, красный турист чтобы приехать посмотреть, где жил, как, что, чего вождь, это круто.

И.Воробьёва― Я напомню нашим слушателям, что у нас председатель Совета директоров компании «Хелипорты России» Александр Хрусталёв. Давайте немножко в будущее заглянем в смысле транспорта. Вот, если так примерно на 5, на 10 лет, имеет смысл загадывать, что это вообще может стать доступным видом транспорта? Потому что сейчас это очень дорого.

А.Хрусталёв― Это будет очень серьезным, доступным видом транспорта, потому что это будут через 10-15 лет летающие дроны, возможно, без пилотов. Они будут, знаете, как Лего собираться и превращаться в шестиместные, в восьмиместные, десятиместные, грузовые, медицинские. Они будут фактически... Могут маленькие дроны летать и перевозить лекарства, хлеб, там я не знаю, продукты питания. Это будет.

Но и самое главное, вы понимаете, сколько денег в миллиардах мы тратим на дороги? А небо – там тратить ничего не надо. Представляете, сколько там дорог? И, вот, я думаю, что небо – оно даст толчок совершенно другой. И я думаю, что, может, это будет называться не «вертолеты», может быть, это еще как-то будет там, электролеты или еще что-то, как мы их там назовем. Но я считаю, что это даст другой толчок, другое развитие, и это будет доступным, потому что, ну, по определению это должно быть.

И.Воробьёва― Последний вопрос. Вот для тех, кто сейчас нас слушает, и таких как я, которые мечтали научиться водить вертолет, управлять вертолетом, их очень много. Вот, для них сейчас открыта дорога, чтобы пойти, научиться и летать?

А.Хрусталёв― Авиационные учебные центры наши открыты во всех наших хелипортах. Приходите, пожалуйста, обращайтесь, учитесь. Стоит, конечно, дорого, где-то там миллион 400 (я просто плюс-минус не помню). Но в это входит 44 часа полетов, настоящих полетов, плюс 200 часов теории минимум. Опытнейшие пилоты достаточно корректно, правильно вас обучат, научат. Ну и самое главное, для того, чтобы понимать, надо ли вам это или нет, ваше или нет, вам надо один раз приехать, записаться на тест-полет и попробовать.

Вот, я видел людей, когда они приземляются после первого полета, глаза горят, и им потом больше объяснять ничего не надо. Вот, надо один раз попробовать.

И.Воробьёва― Спасибо большое. Председатель Совета директоров компании «Хелипорты России» Александр Хрусталёв был у нас в гостях в студии Питерского Экономического форума.