Дело экс-мэра Махачкалы Саида Амирова - Андрей Бабушкин, Елена Самойлова, Лидия Дубикова, Айшат Бибалаева - Интервью - 2016-02-22
Я.Розова
―
Меня зовут Яна Розова. Здравствуйте! Рядом со мной Айшат Бибалаева, представитель инициативной группы по сбору подписей за освобождение Саида Амирова в республике Дагестан.
А.Бибалаева
―
Здравствуйте!
Я.Розова
―
Елена Самойлова, журналист, продюсер, режиссер-документалист ведет собственное журналистское расследование по делу Саида Амирова.
Е.Самойлова
―
Здравствуйте!
Я.Розова
―
И Андрей Бабушкин, председатель «Комитета за гражданские права», член Совета по правам человека при Президенте Российской Федерации.
А.Бабушкин
―
Доброе утро!
Я.Розова
―
И Лидия Дубикова, правозащитник, член ОНК по городу. Москве. Тема у нас: Дело экс-мэра Махачкалы Саида Амирова. Уже не раз на «Эхе» эта тема поднималась, и с 2013 года ведет Елена расследование, как только все это произошло. И, знаете, поскольку и сторонники и правозащитники бьют продолжают бить в колокола, конечно, хочется сразу понять, почему вновь мы говорим о этом.
Е.Самойлова
―
Я напомню, что Саид Джапарович Амиров, экс-мэр Махачкалы был арестован 1 июня 2013 года. Ему было предъявлено обвинение, он подозревался якобы в организации убийства следователя Гаджибекова. Однако позже в еще деле внезапно возникли две террористические статьи. Я не буду вдаваться в фабулы обвинений по этим статьям, однако я могу сказать, что основываясь на тех материалах расследования, которое я провела совместно с группой коллег из региональных и центральным СМИ, мы можем говорить об абсолютной, полной невиновности Саида Амирова и его племянника экс-вице-мэра Каспийска Юсупа Джапарова, который также задержан в рамках этого дела.И я скажу, что уже неоднократно на протяжении этих двух с половиной лет мы говорим, что все это дело строится на показаниях группы свидетелей обвинения, которые подверглись пыткам, подверглись насилию со стороны правоохранительных органов. И эти люди в суде открыто заявили, что к ним применялись недозволенные методы ведения следствия.
Я.Розова
―
И поэтому они были вынуждены дань нужные показания.
Е.Самойлова
―
И поэтому они оговорили – они об этом прямо говорили – Саида Амирова и Юсупа Джапарова. И у нас есть видео суда, подтверждающее эти показания, где люди прямо говорят об этом. И у нас есть, самое главное, документальное свидетельство замечательного, порядочного человека. Это судмедэксперт из Дагестана Руслан Магомедов, который зафиксировал все следы побоев и пыток на телах этих несчастных людей, и он заявил об этом открыто в суде дважды и приезжал также и на "Эхо Москвы" выступал.Так что мы абсолютно убеждены в невиновности Саида Амирова. И особенно мы обеспокоены тем, что со стояние здоровья человека, конечно, очень и очень плачевно.
Я.Розова
―
Здесь надо напомнить, что было уже три суда, включая принятое решение Европейского суда по правам человека.
Е.Самойлова
―
Два суда, да, действительно.
Я.Розова
―
И последний российский суд приговорил Саида Амирова к пожизненному заключению.
Е.Самойлова
―
К сожалению, сейчас есть такой приговор: Саид Амиров приговорен к пожизненному заключению. Однако адвокат Саида Амирова и журналист, правозащитники – все мы бьемся за то, чтобы этот приговор был отменен, потому что мы все считаем его несправедливым. И главным образом нас, конечно, беспокоит тяжелое состояние Саида Амирова. Потому что, я напомню: этот человек парализован в результате одного из 16-ти покушений на свою жизнь, и он страдает рядом тяжелейших заболеваний, которые подпадают под постановление правительства о ряде заболеваний, которые препятствуют содержанию человека под стражей.
Я.Розова
―
То есть даже по закону он не должен находиться в СИЗО.
Е.Самойлова
―
Он не может находиться в СИЗО, он не может там содержаться, потому что он не может себя обслуживать элементарно. Это человек, который не может просто без посторонней помощи подняться даже вертикально в положение сесть. О чем мы можем говорить? Более того, есть решение Европейского суда по правам человека, которое датировано… уже более полутора лет прошло, которое не исполняется. Это решение о том, что человек должен быть незамедлительно переведен в специализированное медицинское учреждение, где ему должна быть оказана профессиональная медицинская помощь.Я более того хочу сказать, что летом 2015 года в суде Ростова-на-Дону, в Северокавказском окружном военном суде Саида Амирова обследовал немецкий врач Эдгар Валлиш – это очень профессиональный доктор, - которые сделал заключение о том, что состояние Саида Амирова стремительно, к сожалению, ухудшается. У него прогрессирует паралич, который поднялся уже выше солнечного сплетения. У человека уже отнимаются руки. Он просто не может элементарно кушать, он не может менять положение тела.
Я.Розова
―
То есть ближайшее заседание суда запланировано, по-моему, на 24-е, через несколько дней.
Е.Самойлова
―
На 24 февраля.
Я.Розова
―
И мы уже говорим о жизни и смерти Саида Амирова.
Е.Самойлова
―
Действительно, положение, в общем-то, такое, что мы просим о помощи, просим руководство страны обратить внимание на эту ситуацию, вопиющую ситуацию с нарушением прав человека, как мы считаем. И я хотела бы выразить просто благодарность нашей гостье из Дагестана.
Я.Розова
―
Айшат.
Е.Самойлова
―
Да. Это человек, который собирает подписи. Вы представляете, за несколько дней было собрано более 100 тысяч подписей в поддержку Саида Амирова под обращением к президенту России с просьбой перевести его в медицинское учреждение, сделать ему срочно хирургические операции в Германии, потому что он срочно нуждается, ему жизненно необходимо.
Я.Розова
―
Вы знаете, я хотела спросить у Андрея, насколько это типичная ситуация для нашей страны – вот нахождение тяжелобольных, инвалидизированных людей в СИЗО?
А.Бабушкин
―
Сказать о том, что у нас других людей тяжелобольных у нас в СИЗО нет, конечно, я не могу, иначе бы не было третьего постановления. Но сочетание таких факторов, что это инвалид 1-й группы парализованный
Я.Розова
―
Сахарный диабет, насколько я понимаю.
А.Бабушкин
―
С тяжелейшими заболеваниями, каждое из которых требует специализированной медицинской помощи. Плюс это человек заслуженный, много сделавший для нашей страны, не только для Дагестана, но и для России в целом. Конечно, сочетание таких факторов, оно уникальное. Другого такого человека я в наших российских СИЗО я не знаю, слава богу. Но вот, когда я был в следственном изоляторе №4 города Ростова-на-Дону…
Я.Розова
―
Где он сейчас находится.
А.Бабушкин
―
…федерального подчинения, меня поразила одна вещь. Вроде бы добросовестный врач, вроде бы нормальные условия содержания, насколько они могут быть нормальными в СИЗО. Лифт есть, есть пандус для того, чтобы возить на коляске Саида Джапаровича в прогулочный дворик. Но все знают, что он инвалид с тяжелейшей степенью инвалидизации. Я спрашиваю врача: «Покажите, пожалуйста, карту программы индивидуальной реабилитации инвалида». Я-то в Лефортово ее видел и давал даже по ней определенные предложения, что туда нужно включить. Он смотрит на меня круглыми глазами и говорит: «Вы знаете, у нас не профилакторий. У нас таких карт нет». То есть врач – неплохой человека, надо сказать, - он в силу того, что долго работал с заключенными и не очень хорошо знал стандарты оказания помощи инвалидам, он на момент моего с ним разговора даже не знал, что в отношении Амирова была разработана программа.
Я.Розова
―
Должна быть.
А.Бабушкин
―
Ее просто потеряли. Я сейчас несколько раз писал и несколько раз ОНК из Ростовской области проверяло, и они говорили, что они не моги обнаружить эту карту. Сейчас вот она появилась.Но знаете, здесь удивительней другое. Все мы прекрасно понимаем, что даже между больничной палатой и палатой, скажем, реанимации огромная дистанция: небо и земля. Потому что в плате реанимации человек находится в режиме ежесекундного мониторинга состояния его здоровья.
Я.Розова
―
Он подключен к определенным аппаратам.
А.Бабушкин
―
Да, определенные аппараты, определенная технология наблюдения, определенные алгоритмы воздействия на его здоровье в случае какой-то нестандартной ситуации, в случае какого-то сбоя в организме. А я уже получил пять ответов, где написано о том, что никакой разницы между нахождением вдвоем, по-моему, в 12-метровой или 13-метровой камере следственного изолятора с небольшим окошком, без специального медицинского оборудования и нахождением в медицинской палате медицинского стационара нет, оказывается. Оказывается в СИЗО можно лечить любого больного. Так, может быть, я подумал, больницы в стране закрыть? Может быть больницы-то нам в стране не нужны. Посадили всех больных в СИЗО – они и стали здоровыми.И вот такого рода, знаете, циничные ответы. Причем я знаю хорошо людей, которые работают во ФСИНе. Я хо чу подчеркнуть, что это добросовестные люди, это честные люди. Ну вот я хочу понять, кто на них давит, кто заставляет их не доводить до конца принятые на уровне Европы решения об оказании Саиду Джапровичу специализированной помощи.
Я.Розова
―
Да, для всех это загадка: почему тяжелобольной человек, вообще, в принципе может находиться в СИЗО? Я хотела теперь уже спросить Лидию Дубикова. Вы же видели Саида Амирова?
Л.Дубикова
―
Да. НРЗБ. Ростове-на-Дону. Неоднократно в таком составе члены ОНК посещали СИЗО Лефортово, где находился Саид Джапарович. Сразу он был помещен на армейскую узенькую кровать, которая корче на полметра его роста, где, вообще, непонятно, как он мог… Так продолжалось несколько дней, пока правозащитники не начали разговаривать с сотрудниками исполнительной системы и «Лефортово» и УФСИНа, и были приняты все-таки администрацией СИЗО меры: ложе было более-менее оснащено.За то время, которое мы посещали и предпоследнее уже… была значительная разница… упадка его физического здоровья…
Я.Розова
―
Я в одном из ваших интервью прочитала, что он похудел на 20 килограмм.
Л.Дубикова
―
Да, на 20 кг у него ушел вес. Мышечная система сдала.
Я.Розова
―
А для человека в инвалидности мышечная масса очень важна, потому что он же должен себя поддерживать руками в основном.
Л.Дубикова
―
Да, очень важна. В основном он держал свое тело, мог его как-то перемещать… Ведь это как в кокон человек закован, беспомощный. Он ничем не владеет, значит, происходит атрофия всего организма на клеточном уровне. Это наблюдать было очень больно, прискорбно, и мы это всё видели.Власти реагировали, но те условия… Вот Андрей Владимирович очень хорошо это все кратно рассказал. Но так досконально точно, что какие бы условия в этой камере 12-метровой не были бы созданы для этого человека, весь этот спектр, весь этот набор инструментария, медицинских услуг никто не может дать.
И мы, конечно, просили: в каком бы он состоянии не был – можно же на него было надеть и браслет и отправить отбывать… хотя бы до суда он должен был содержаться в нормальных условиях.
Я.Розова
―
Ну или под домашним арестом, либо в специализированном медицинском учреждении.
Л.Дубикова
―
И даже на наши обращения, чтобы в специализированную больницу его поместить, где более комфортно, оснащение медицинским оборудованием, реакции никакой не было.19 февраля этого уже года, буквально три дня назад, будем говорить точнее, мы присутствовали – Андрей Владимирович, правозащитники, члены ОНК и сотрудники и силовых структур и управленческих УФСИНа города Москвы, правозащитные и уполномоченные по правам человека – и уже было предоставлено слово старшему прокурору управления по надзору за законностью исполнения уголовных наказаний Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Это в лице Дун Олега Львовича.
У нас был региональный семинар. Правозащитники из всех уголков Российской Федерации. И многие эту тему поднимали, пытались поднять. Но темы было в обрез и раскрыть ее нельзя было.
Я.Розова
―
Но к чему пришли, вывод какой?
Л.Дубикова
―
А пришли к выводу… Сотрудник Генпрокуратуры вынужден был пообещать в своем выступлении…
Я.Розова
―
То есть прозвучало при свидетелях, он пообещал…
Л.Дубикова
―
При свидетелях. Полны был зал, нас было, наверное, более 50 человек. И я полагаю, что он не мог сам от себя это обещание дать.
Я.Розова
―
По собственной инициативе.
Л.Дубикова
―
По собственной инициативе. Такого не бывает в высших кругах. Значит, это было согласовано, и власти нашей страны, в том числе, может быть, и президент и высшие органы управления, они, наверное, приходят к гуманному выводу о том, что Амирова нужно содержать в условиях специализированной больницы, где бы ему было оказано надлежащее лечение. Потому что, если не сделать это… У нас прошло много смертей…
Я.Розова
―
Да, мне как раз хотелось, чтобы вы напомнили.
Л.Дубикова
―
Проходят и знаковые люди не знаковые. Я бы хотела три слова сказать о Саиде Амирове. Ведь вот в республике какие-то случались конфликты мелкие. А ведь он принимал все меры, чтобы не разразилось никаких войн, никаких глобальных стычек, ведь он держал как бы под контролем всю ситуацию политическую в своей республике. Он не позволил ни каким-то силам развернуться… Знаете, влияют на нас многие: и Запад и прочие, арабские страны. Где трудно проследить и четких границ перехода нет.
Я.Розова
―
Но вы общались со свидетелями, вы разговаривали с дагестанцами.
Л.Дубикова
―
Да. И многие подходили, говорили. Звонят и до сих пор звонят и просят помочь, говорят: «У вас такая сильная организация…».
Я.Розова
―
Мы поговорим сейчас еще о сборе подписей обязательно.
Л.Дубикова
―
Я хотела бы обратить внимание, что такая знаковая фигура, как руководитель такого крупного города этой республики, авторитетный человек, он, наверное, должен заслуживать - он имеет и награды и много сделал для страны и для политической стабильности не только в своем городе; в республике, в стране способствовал всеми силами как он только мог, уже прикованный к инвалидному креслу – достоин более комфортных, более гуманных условий содержания.Если это не осуществить – перевод его для отбывания наказания в нормальную гражданскую больницу – то мы будем видеть… как у нас ушла из жизни Вера Трифонова, Николай Николаевич Козлов…
Я.Розова
―
Может быть, в двух словах напомните, что произошло, например, Натальей Гулевич.
Л.Дубикова
―
Наталья Гулевич была обвинена в каком-то мошенничестве. Когда стало следствие разбираться, пришли к выводу, что вины-то не было. Это была коррупционная схема по отъему ее собственности.
Я.Розова
―
Рейдерский захват.
Л.Дубикова
―
Рейдерский захват обыкновенный. Но она тяжело больной человек.
Я.Розова
―
Онкологическое заболевание.
Л.Дубикова
―
А в условиях СИЗО эти болезни прогрессировали. Ей несколько операций сделали различного профиля. Но благодаря усилиям правозащитников и здоровых сил, какие у нас есть в стране, она была полностью освобождена. Обвинение с нее снято, и женщина уже начала восстанавливать свое здоровье.
Я.Розова
―
Это радует, да. Однако есть примеры того, что, к сожалению, люди умирали сразу после освобождения, сразу после перевода… Самое известное, пожалуй, дело – это Василий Алексанян.
Л.Дубикова
―
Василий Алексанян. Не проявлена вот гуманность - и что происходит? Разве это делает честь стране, правительству? Конечно, нет. Я понимаю, что у нас президент достаточно профессионален, могуч, уважаем во всем мире, признан авторитетом мирового уровня – я думаю, что должен проявить какое-то снисхождение и на эту тему больного человека, такого достойного как-то повлиять… на более гуманное наказание.
Я.Розова
―
Андрей, скажите, а были прецеденты освобождения или перевода в специальное медицинское учреждение кроме, конечно, Василия Алексаняна, на ранней стадии, когда можно было…
А.Бабушкин
―
Я скажу так: ситуации, когда человек с такими тяжелыми заболеваниями, как Саид Амиров, находился бы камере – бы говорим образно «тюремная камера», на самом деле это камера следственного изолятора (тюрьма и СИЗО – это разные виды учреждений) – и полтора года не переводился бы СИЗО, за 25 с лишним лет, что я имею дело с нашей тюремной системой, наверное, первый случай. Это ситуация совершенно уникальная.И я уже сказал, можно гадать, с чем это связано. Но я думаю, что, наверное, это все-таки связано со стремлением сломить Саида Джапаровича. Каждый день промедления позволят скрывать все новые и новые факты применения пыток к участникам этого процесса. Каждый день для тех, кто этот процесс фабриковал, является днем риска, потому что они знают, что очень активно правозащитное общество России, очень активно гражданское общество Дагестана; пощечина, в общем-то, нанесена народам Дагестана, ветеранам войны против террористической угрозы на Северном Кавказе. И, конечно, все эти силы активны, они апеллируют к президенту, Генеральному прокурору.
Я.Розова
―
Вы же совсем недавно посещали…
А.Бабушкин
―
Я много чего посещал…
Я.Розова
―
Нет-нет, еще одного фигуранта этого дела…
А.Бабушкин
―
Я понял. Да, я сейчас закончу свою мысль. И каждый день промедления для тех, кто сфабриковал этот процесс, он очень опасен. Поэтому, я думаю, что они дают тем самым Саиду Джапаровичу намек: «Как можно быстрее иди на апелляцию, не жалуйся, не затягивай, не иди в больницу, а потом мы тебя, может быть, переведем в больничные условия». Понимаете, для них очень важно добиться любой ценой вступления приговора в законную силу. Вот, я думаю, откуда такое жестокосердие и удивительные выводы о том, что, оказывается, между СИЗО и больницей нет никакой разницы.А действительно, мы сейчас по линии Совета при президенте изучаем условия отбытия наказания в колониях для бывших сотрудников правоохранительных органов. Я посетил уже пять таких колоний. И вот позавчера я посетил шестую по счету колонию, это колония №3 Рязанской области. Там я встретил Магомеда Абдулгалимова, бывшего сотрудника Генеральной прокуратуры Дагестана, который является ключевым свидетелем по делу Амирова. Этот человек дал мне в руки постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по его жалобам.
Я читал это постановление – у меня просто волосы становились дымом, как можно человека, который сам был наверху пирамиды власти, сам был прокурором, был известным человеком, признавался лучшим государственным обвинителем Дагестана – как моно было с ним так обращаться. Его возили между Осетией и Дагестаном, судя по постановлению, чуть ли не десяток раз, и шесть раз в отношении его применяли пытки током: на голову одевали пакет и били его током – он это подробно описывал – и по шее и по рукам, и, извините за выражение, по половым органам, и по пальцам ног. И от него требовали… Вначале его задержали по такому смехотворному основанию: «У тебя поддельный военный билет», - сказали ему. Он говорит: «Это было 14 лет назад. Срок давности истек». Но оказалось, что военный билет является всего лишь поводом. От него стали требовать признания причастности к другим убийствам. И потихонечку его стали раскручивать, чтобы он дал показания на Амирова. И он был вынужден дать эти показания.
Мы не стали с ним обсуждать детали этого дела. Мы в первую очередь обсуждали с ним проблемы его собственного здоровья, потому что оно тоже оставляет желать лучшего. Но по тому постановлению, копию которого он мне предоставил, действительно, видно две совершенно удивительные вещи. Видно, что в отношении этого человека применяли просто бесчеловечные пытки. Мне скажут, наверное, что все пытки бесчеловечные, но эти пытки, они, действительно, такие, что от них просто кровь в жилах стынет. Я много читал постановлений, но здесь, действительно, что-то невероятное.
Во-вторых, смотрите, что это за постановление. Вначале там на 5-ти страницах излагается рассказ как его пытали, потом опрашивается несколько сотрудников ИВС и СИЗО, где он находился. Ни один свидетель не допрошен, ни один судебно-медицинский эксперт не допрошен. И просто создано впечатление проверки. Проведена поверхностная проверка, которая фактически не могла дать никакого иного результата.
Я.Розова
―
Но это может быть основанием и использоваться в ближайшее время в суде, первое заседание которого намечено на 24-е число?
А.Бабушкин
―
Вы знаете, мне очень сложно сейчас про эти вещи говорить. Мы рассматриваем помощь Абдулгалимову может быть, даже немножко отдельно от помощи Амирову, но я убежден, что то, что Абдулгалимов рассказывал мне про то, как его пытали – и мне казалось, что я беседую не с ним, а я беседую несколько Юсупом Джапаровым, племянником Амирова. Почему – потому что они рассказывали одно и то же: одни и те же пакеты, одни и те же фамилии, один и тот же скотч, одни и те же фразы. То есть мы видим, что для правоохранительных органов Дагестана, которые занимались расследованием этого дела характерен такой вот опасный, не европейский, не российский стиль расследования уголовных дел.
Е.Самойлова
―
Но самое интересное – я просто добавлю, - что все эти люди, которые подверглись издевательствам, они называли поименно тех, кто их пытал. Вы понимаете, что самое интересное? Это реальные сотрудники правоохранительных органов. Они называли их поименно.
Я.Розова
―
И все это зафиксировано.
Е.Самойлова
―
Конечно. Это зафиксировано. И в суде они говорят это открыто, это записано у нас на видео. Так что здесь просто нужна воля, чтобы реализовать правосудие.
Я.Розова
―
Мы вынуждены прерваться, но после новостей продолжим обязательно.НОВОСТИ
Я. Розова
―
Продолжаем говорить о деле экс-мэра Махачкалы Саида Амирова, я еще раз напомню наших гостей. Елена Самойлова, журналист, продюсер, режиссер-документалист, ведет собственное журналистское расследование по делу Саида Амирова, Андрей Бабушкин, правозащитник, председатель «Комитета за гражданские права», член совета по правам человека при президенте РФ, Лидия Дубикова, правозащитник, член общественно-наблюдательной комиссии по Москве, и Айшат Бибалаева, председатель, или представитель инициативной группы…
А. Бибалаева
―
Председатель.
Я. Розова
―
инициативной группы по сбору подписей за освобождение Саида Амирова в республике Дагестан. Вы только сегодня прилетели?
А. Бибалаева
―
Сегодня прилетела, да. Сегодня. Огромное вам спасибо за представленную возможность. Если от имени 100%, то большинство населения Дагестана выражают то, что хочу сказать вам сейчас. Конечно личность Саида Амирова – это глобальная, масштабная личность, и говорить о нем очень трудно, и очень легко тем, кто его знает близко. Я не его родственница, я даже ни с одного района, но я знаю этого человека, просто (неразборчиво) человек, и все время наблюдаю за его деятельностью, за его титаническим трудом и затем, что вот никому ни до него, ни после него не дано сделать столько, сколько сделал Амир для Дагестана. Вот это надо вернуться к 90-м годам, когда разнузданный, разграбленный, разрушенный Дагестан он взял абсолютно без никаких коммуникаций, без детских садов, с холодными квартирами, и в кротчайший срок вот именно своим авторитетом, своим великим трудом, этот город он поднял на уровень цивилизованных городов. Вы об этом знаете, сколько ему было вручено наград. Ну, кончено вот на сегодня писать и говорить о чиновниках, которые занимают большие посты, имеют власть, деньги, очень легко. Но редко, кто может сейчас в Дагестане сказать о нем то, что он думает. Хотя думает, я вам говорю, 90% так, как говорю я сейчас. Потому, что нам не дают там говорить, абсолютно. Напишешь статью, ни одна газета не напечатает. Единственная газета (неразборчиво), более-менее оснащающая события реально, более-менее которая дает информацию правильную, и то находится под угрозой закрытия. Кончено я что хочу сказать, вот было очень много грязи, очень много грязи. И было удивительно, что люди, которые защищены… Которые ну, функция является, вот как у вас, допустим. Вы же не боитесь говорить правду о нем, а наши дагестанские СМИ лили ложь о вывозе денег «Камазами», о клане Амирова. Клан Амирова – это его семья, он и дагестанский народ. О его клане вот все знают, были два умнейших образованнейших сына, скромнейшая, порядочная женщина – жена, и двое девочек. Они никаких постов не занимают, рядовой врач – одна, и другая домохозяйка. Вот поэтому я не могу, как человек, как гражданин слушать вот эту неправду, вот эту ложь.
Я. Розова
―
Вас возмущает несправедливость.
А. Бибалаева
―
Да, вот меня только это.
Я. Розова
―
Вы поэтому стали собирать подписи в его защиту?
А. Бибалаева
―
Да, я не получала от него никаких земельных участков, никаких должностей. Я женщина уже на пенсии, все. Вот единственные часы конечно за мой долголетний срок он мне подарил. Такие часы сто женщин Дагестана получили. Вот если мне сегодня сказали бы: иди, вот в подъезде дают бесплатно персидские ковры, алмазы, я не спустилась бы в подъезд. Я нашла в себе силы приехать сюда, сказать, быть услышанной, что об этом человеке совершенно не говорят правды, абсолютно. Он заслуживает вот за свой титанический труд, за то, что он сделал для Дагестана, памятник на площади при жизни.
Я. Розова
―
Вы знаете, я хочу напомнить о наградах, что это и медаль ФСБ, и орден за заслуги перед отечеством 4-й степени. И было совершено 16 покушений – то, что я вычитала.
Е. Самойлова
―
Вы знаете, я просто дополню вот уважаемую Айшат – то, что я была в курсе этой акции. Потому, что мы следим за ситуацией в Дагестане.
Я. Розова
―
По сбору подписей?
Е. Самойлова
―
По сбору подписей. Я просто уточню, что идет сбор подписей по обращению к президенту с просьбой разрешить выезд Саида Амирова за границу, для проведения хирургических операций в Германии. Почему это необходимо? Потому, что это те врачи, которые непосредственно оперировали его после покушения, когда они собрали его буквально по кускам, по частям. И они контролировали…
Я. Розова
―
Это после покушения? В позвоночник пуля попала.
Е. Самойлова
―
После покушения. Когда было огнестрельное ранение в позвоночник, он был парализован. Они его по кускам, по частям собрали. Я с этими врачами встречалась в Берлине. Вы понимаете, там люди в шоке, что вот весь этот их труд кропотливый многолетний… Они же его еще лечили, он теперь идет просто прахом. Они очень за него обеспокоены, и конечно же вот почему люди… Настолько как бы они переживают за него, я просто поясню, что… Вот на чем строиться авторитет вообще Амира в Дагестане? Вот когда к нему заходишь, я когда первый раз познакомилась с ним несколько лет назад, у него в приемной постоянно были люди, десятки людей. И каждый день он принимал десятки граждан. И каждому человеку, представляете, он решал какой-то его жизненно-важный вопрос. Это может быть лечение, это может быть вот кто-то взятку требует там за то, чтобы ребенок поступил в институт, он решал этот вопрос. Кому-то нужно крышу починить…
Я. Розова
―
Бытовые проблемы.
Е. Самойлова
―
И каждому… Ни один человек… Вы можете себе представить, ни один человек за 15 лет его работы в должности мэра Махачкалы, не ушел без решенного вопроса. И поэтому авторитет – он такой, ну как бы живой. (Неразборчиво) реально собирают подписи, 102 тысячи подписей, я просто была в шоке. Они мне стали эти подписи в доказательство.
Я. Розова
―
102 тысячи вы сказали?
Е. Самойлова
―
102 тысячи подписей собраны за 4 дня, и они продолжают поступать. Я была в шоке, они мне стали эти подписи сбрасывать на вотсап, и на вайбер, и на е-мейл. У меня заспамилось все, перестали работать телефоны. Я говорю люди добрые, я уже взмолилась, я говорю пожалуйста, прекратите, я вам верю. Но вы понимаете, стало там… Там есть телефоны людей, и подписи. И когда я начала звонить – это реальные подписи, вы понимаете? Это реальные люди. И вот этот просто представитель вот этой вот группы, который делает это в горах, это не просто какая-то вот фейковая акция. Вы понимаете, за 4 дня невозможно собрать такое количество подписей, если ты не пользуешься там реальным авторитетом. А он пользуется, и поэтому вот интересно услышать то, что он реально делает для людей.
Я. Розова
―
И тем более, что без Саида Амирова, я так понимаю, Махачкала живет уже…
А. Бибалаева
―
Унылая, убогая Махачкала. Я вам скажу, и не боюсь это говорить. Ну, если бы дали мне в Дагестане говорить. Вот я вам… Я просто возвращаюсь, добавлю к тому, что вы говорите. Я была неоднократно свидетельницей того, что как заходили к нему люди (неразборчиво) за пределами Дагестана. Деньги вытаскивают. Помощь, какой-то поэтессе, какому-то художнику для организации юбилейного вечера. Это было ни раз, ну найдите чиновника, который мог бы из своего сейфа вытащить, отдать деньги. Вот такой он человек. И десятки книг написано, напишут еще, но о масштабности этого человека никогда, никогда не напишут, и не скажут, невозможно это охватить. И поэтому у него (неразборчиво) это великая личность, можно сказать история и эпоха Дагестана. Такого не было, и не будет. Он неугоден потому, что такие сейчас не нужны. Мыслящие, гиганты, работающие. Это великий, великий созидатель. Ведь не все же рождены созидать. Одни разрушают, одни летают, одни полают, а он из тех, которые летают.
Я. Розова
―
Вы знаете, все-таки главная тема-то у нас, что тяжело больные люди… Неважно - виноваты они, не виноваты, осуждены, не осуждены, они не могут в таком состоянии находиться в СИЗО. И мне кажется, это самая важная тема, о которой мы говорим, вот уже не первый раз. Остается не так много времени, и мне хотелось бы, чтобы каждый из вас обратился может быть к власти, к представителям судебного процесса, который начнется 24 числа. Начнем Андрей, да?
А. Бабушкин
―
Вы знаете, я вот вижу здесь отклики читателей, слушателей. Один человек, вот Евгений из Пензы пишет, что при Амире не так же было в Дагестане. Если бы он не был в тюрьме, то (неразборчиво) пятую колонну. Вы знаете, Евгений, Амир все-таки человек, который… Позиция которого очень часто расходилась с позицией власти. Возьмем (неразборчиво) 99-й год. Шамиль Басаев идет на Дагестан, власть находится в ситуации паралича, никто ничего не делает, никто не хочет брать на себя ответственность. Что он делает? Он собирает народное ополчение из людей, которые прошли Афганистан, прошли первую Чеченскую войну, и дает Басаеву отпор. И он еще не знает, что его за это ждет. То ли орденом наградят, то ли проклянут, скажут ты самоуправщик, и отправят на скамью подсудимых. Это (неразборчиво) человек, у которого была своя позиция. И вы знаете, наверное этим он был очень важен для Дагестана. А нашей власти надо понять, что Дагестан сегодня – это регион перенаселенный. В отношении него допущены серьезные ошибки и при планировании занятости, и при планировании образования. Огромная безработица, очень низкая заработная плата, очень сложные конфликты между этническими группами Дагестана.
А. Бибалаева
―
Большие.
А. Бабушкин
―
И вот людей злить в Дагестане не надо. Говорить дагестанцам, что вот человек, на которого молились многие… Ну, кто-то проклинал конечно, но большинство молилось. Что этот человек - супер-злодей, и не представлять ни одного доказательства, кроме собственных фантазий, это значит разозлить людей в Дагестане очень серьезно. И вы знаете, вот мы со стороны совета при президенте делаем все, чтобы власть (неразборчиво) слышали друг друга. Да, если нужно, мы будем хвалить власть, если нужно, мы будем 100 раз организовывать встречи между властными чиновниками, и простыми гражданами. Наша задача – чтобы в стране не было гражданской войны. Наша задача, чтобы в стране не было силового противостояния. Наша задача, чтобы обиженные, рассерженные люди завтра не вышли на улицу, не начали громить магазины, ларьки, или просто не скатились в криминал. Мы очень этого не хотим. Мы хотим быть нормальной, цивилизованной, европейской страной. Но извините меня, европейская страна вот на такой приговор, как приговор оп делу Амирова, просто не имеет право.
Е. Самойлова
―
Я хочу сказать, что Саид Амиров – он (неразборчиво) Путину. И всегда он был человеком системы, человек преданный именно федеральному центру. И до сих пор находясь в заточении, даже по вот этому сфабрикованному делу как мы считаем, он продолжает верить в гуманизм и мудрость президента страны Владимира Путина. Этот человек является глубоко в душе, и глубоко в своей природе государственником. Вы знаете, он даже запрещал проводить митинги, хотя там знаете, более 9 тысяч человек даже потом стихийный митинг организовали, не смотря на его все протесты. И ситуация такова, что вообще, я просто хочу сказать, что за ним стоит очень большая такая крепкая группа, интернациональная группа, глубоко лояльная Федеральному центру населения, я имею в виду за Амировым. В то время как там люди, вот сейчас более 2 тысяч человек ушло молодежи в ИГИЛ записалось, уехало вообще из республики. Это люди, которые испытывают всякие там радикальные такие исламистские настроения, сепаратистские настроения, а за ним стоит группа вот этих федеральных… Преданных Федеральному центру людей, и не хотелось бы, чтобы у них было подорвано доверие к Федеральному центру, и к судебной системе, к системе правоохранительных органов.
Я. Розова
―
Не всем нам удалось сказать, может быть еще буквально там на несколько секунд, Лидия.
Л. Дубикова
―
Да, считаю, что при общении было четко и ясно, что Амиров поддерживает президента, его политику.
Я. Розова
―
Вы это подтверждаете?
Л. Дубикова
―
Да, подтверждаю, государственности. И думаю, что президент должен проникнуться…
Я. Розова
―
Услышать.
Л. Дубикова
―
Слышать и чувствовать преданность настоящих патриотов, которые поддерживают его политику, которые всегда мысленно, даже физически ослабленные, в беспомощном состоянии всегда (неразборчиво) мобилизовать здоровые силы в поддержку нашего президента.
Я. Розова
―
Спасибо. Андрей Бабушкин, правозащитник, председатель «Комитета за гражданские права», член совета по правам человека при президенте РФ, Елена Самойлова, журналист, продюсер, режиссер-документалист, ведет собственное журналистское расследование по делу Саида Амирова, Айшат Бибалаева, председатель инициативной группы по сбору подписей за освобождение Саида Амирова в республике Дагестан, и Лидия Дубикова, правозащитник, член общественно-наблюдательной комиссии по Москве. Дело экс-мэра Махачкалы Саида Амирова.