Памяти руководителя Балтийской медиа-группы Олега Руднова - Александр Сокуров - Интервью - 2016-01-05
М.Пешкова
―
Радость и скорбь идут по жизни рядом. Листая мартиролог ушедшего года, помня, что в его начале, ударило как током: умер в Мюнхене, в клинике после тяжелой болезни Олег Константинович Руднов. «Абсолютно точно это была эпоха Руднова», – так сказал в интервью об Олеге Константиновиче кинорежиссер, народный артист России Александр Сокуров.9-го числа, год назад скончался Олег Константинович Руднов, которого знал весь Петербург. Олег Руднов был президентом холдинга «Балтийская медиа-группа». Вы были с ним знакомы, если я правильно понимаю, наверное, слово «знакомый» не столько подходит, как дружны – это верно, Александр Николаевич?
А.Сокуров
―
Да, конечно. Это важная часть моей жизни и моей жизни в Петербурге, без сомнения. Дружба с этим человеком, знакомство с ним – важная часть для меня.
М.Пешкова
―
Когда была ваша первая встреча, когда началось ваше знакомство? Что этому предшествовало? Как это случилось? Ведь вы человек из мира кино, а Руднов, как я понимаю, окончивший журфак Ленинградского университета, он из мира журналистики.
А.Сокуров
―
Олег Константинович, наверное, знал обо мне раньше, поскольку все же фильмы мои, так или иначе, известны, по крайней мере, в Петербурге. И вот однажды был звонок от него – оказалось, что это от него, когда он представился, - и он предложил мне поработать на его радиостанции. Это была «Радио Балтика». Это была первая частная радиостанция в истории России – «Радио Балтика». С любыми идеями он меня просил приходить. И сказал, что у меня будет неограниченное эфирное время и так далее. Меня это очень удивило, на самом деле. Полагаю, что он обратился ко мне еще и потому, что слышал голос мой в фильмах, и, может быть, еще оттого, что читал какие-то интервью со мной, связанные и с радио, и, вообще, с культурой и эстетикой и этикой радио в моих представлениях. И, наверное, еще, конечно, прочел о том, что когда-то я хотел быть режиссером радио, а не кино, это была моя такая сокрытая мечта. Я пошел в какую-то другую сторону.И он мне, действительно, предложил все, что угодно, буквально. Мы остановились с ним на том, что я попробую сделать цикл ночных программ. Таким образом организовался творческий коллектив на «Радио Балтика», который стал делать программу Terra Viva – это была ночная программа, начиналось вещание в 12 часов ночи. Для тех людей, который плохо, которым очень тяжело. А это был как раз конец 90-х, начало 2000-х годов, когда на самом деле было чрезвычайно плохо, и в Санкт-Петербурге очень тяжелая была жизнь. И это его была, вообще, мечта – Олега Константиновича – чтобы была именно такая программа на радио. Это была серьезная на самом деле программа. Это не такое побалтывание, которое бывает ночами. Это были продолжительные и серьезные разговоры с людьми с включением музыки. Мы, кстати, успели по этой программе показать два фильма. Это было «Зеркало» Андрея Тарковского, и «Одинокий голос человек». Это был первый показ кино по радио. Был такой интересный опыт.
М.Пешкова
―
Абсолютно точно, это была эпоха Руднова. О руководителе «Балтийской медиа-группы» Олеге Руднове в интервью с кинорежиссером Александром Сокуровым на "Эхе Москвы".Это совсем-совсем новое явление на радио.
А.Сокуров
―
Да, это было совсем новое явление. Это были прямые разговоры со слушателями, и, в общем, это было очень волнительно, и очень новая, наверное, часть жизни для части ленинградцев, петербуржцев, может быть. С этого все началось.
М.Пешкова
―
Говорили о Тарковской в этой программе, когда показывали «Зеркало» - нет?
А.Сокуров
―
Нет. Задачи такой не было. Показывался фильм по радио. Шла фонограмма фильма и я комментировал осторожненько тихо, рассказывал слушателям, что происходит в этом время на экране. Синхронно запускался, у меня на мониторе шел фильм, в эфир шла фонограмма. Это был очень интересный опыт, потому что потом было очень много звонков и просили продолжения. Так же было, кстати, и с фильмом – но это уже мой фильм – «Одинокий голос человека». Такой же был художественный опыт. Но это связано с тем, что мое представление о радио, и представление о радиовещании Руднова очень как-то близко сочеталось, поскольку все же шла речь о художественной работе на радио. Я очень люблю радио-спектакли, я люблю радиотрансляции с мест событий, и с мест художественный событий, с театральных подмостков, с концертов. В общем, это все часть моих эстетических каких-то предпочтений. Это совпадало абсолютно, к моему большому изумлению, с настроениями и желаниями Руднова.
М.Пешкова
―
Насколько я знаю, именно Собчаку представлял возможность выступать на «Радио Балтика» Руднов, когда другие каналы не давали ему такую возможность. Это, действительно, так?
А.Сокуров
―
Да, это, действительно, так. Я слышал этот эфир, и более того, я участвовал в этом эфире, я тоже звонил, поскольку у меня была прямая связь с Борисом Николаевичем, который был в это время в Белом доме. И с Наиной Иосифовной мы разговаривали постоянно этой ночью. И какую-то часть информации, которую я имел право в эфир выдать, сообщить от имени Бориса Николаевича, я вы этот эфир доносил эту информацию. Да, это было так.И это было долго время вообще единственной станцией, которая олицетворяла новый Ленинград или новый Петербург. Это, правда, была музыкальная станция, и там с самого начала все же была тенденция к исполнению, демонстрации популярной музыки, эстрадной музыки. Но все равно на первом этапе, по крайней мере, это была достаточно селекционная работа, качественная, и не каждая песня попадала в эфир и так далее. И подбирался, соответственно, очень интересный коллектив, ведущих, редакторов, монтажеров, звукооператоров, звукорежиссеров. Но звукорежиссеров – такой профессии нет – звукооператоров, которые очень интересно как-то смогли организовывать акустическую атмосферу в студии. Хотя возможности были маленькие. Студия была очень маленькая, но, тем не менее, акустика была очень интересная.
М.Пешкова
―
Дресс-код. Во что были одеты те, кто был на экране?
А.Сокуров
―
Во-первых, сначала я предложил на этой радиостанции, когда возникла идея объединения радио и телевидения, и это было впервые в практике, может быть, и мировой, когда Олег Константинович предложил мне работать дальше над этим проектом FM-TV – это называлось, то есть объединение телевидения и радио. И я, конечно, сначала предложил сотрудникам радиовещания, сотрудникам радио участвовать в этой программе, поскольку студия была оборудована хорошими видеокамерами для прямого эфира, и, соответственно, набирал новый состав ведущих.Но, к сожалению, работники радио обычно очень небрежно себя ведут в этом смысле – мужчины и женщины – они небрежно одеты, у них нет какой-то визуальной ответственности перед зрителем, у них все же перед слушателями другая привычка. Они приходят на радиостанцию, что называется, как к себе на кухню. Это видно всегда.
И поэтому сразу было установлено мною, что мужчины обязательно – в белых рубашках и галстуках; если они считают возможным – пиджаки. Женщины обязательно должны соответствующим образом выглядеть, как они себе представляют, но обязательно тоже с ограничением: обязательно должны быть какие-то прически. И я категорически отменил все эти наушники, которые надеваются через голову. Никаких таких наушников уже не было, потому что это мешает человеку, портит его какое-то состояние. Кроме того, я считал, что это физически не полезно – сидеть вот так ночами с наушниками. Это было видно сразу по ощущениям. Много изменилось, когда появились микрофоны-петлички, когда не было этих наушников на головах.
В общем, началась серьезная работа над эстетикой, этикой этой идеи. Ее надо было формировать. Ничего подобного не было. И приходилось в первую очередь бороться с работниками «Радио Балтика», которые участвовали в этой работе, позволялись себе и фривольности, и позволяли себе какую-то неаккуратность. И постепенно, постепенно пришлось убрать всех радийных людей из этого вещания. И остались только те, кто были приглашены с телевидения или в результате конкурсов приглашены специально для работы на этом вещании. Это были журналисты, это были профессиональные юристы, это были профессиональные врачи, педагоги, инженеры. Много было инженеров, которые вели передачи. Финансисты, которые вели передачи по экономике. Был у нас даже федеральный судья, которая великолепно совершенно вела передачи по целому кругу проблем.
Это была такая большая помощь горожанам, потому что связь была все время прямая, все время задавалось большое количество вопросов. Там буквально люди выезжали, специалисты приезжали по звонкам к людям, у которых были проблемы. Это все представляло очень четкое это мировоззрение и социальный, если хотите, пафос Руднова, потому что он любил Петербург, хотел все время работать и быть в пользу для этого города. Он все время говорил: «Мы должны быть полезными и нужными, и необходимыми». И, соответственно, обеспечивал нам цензурную защиту, потому что мы были станцией без всякой цензуры. Он доверил всю ответственность мне, и вообще, изучал все, что считали граждане необходимым, и это уже была зона ответственности перед ним, ну, и, наверное, перед теми, кто мог предъявить цензурные претензии к нам. Это было удивительное время.
М.Пешкова
―
Каждую ночь вы выходили в эфир по 6 часов.
А.Сокуров
―
Да, это было с 12-ти ночи до 6-ти утра вещание.
М.Пешкова
―
Как долго существовала эта программа?
А.Сокуров
―
Она существовала около трех лет. Мы даже стали производит документальное кино в рамках этого вещания. У нас был сделан фильм с Темиркановым, сделан фильм «Блокадная книга». Цикл «Пример интонации». Мы сделали 16 серий градозащитных фильмов – такая большая объемная работа, которая вызвала гнев и раздражение руководства города и очень многих архитекторов в городе и вообще в строительном комплексе, но Олег Константинович держал оборону, и ни один из фильмов, ни одна из программ не были сняты с эфира, и никто не был уволен, и никакого не было расформирования.Три года это продолжалось. Мы в этом смысле предвосхитили и канал «Дождь» и "Эхо Москвы", все это вещание, которое сейчас у разных газет даже есть телеканалы – тогда это четко было формировано и сформулировано в эфире с полноценным большим вещанием, и с ПТС, и с включением любой точки города с изображением. В общем, это была огромная, большая работа коллектива. Потом это прекратило существование, потому что каждый год становились, - ну, наверное, с моей стороны – требования все более и более жесткими, связанные с репертуаром вещания, с его содержательной стороной. И я понял так, что Олег Константинович уже устал от непрерывных конфликтов, которые у него были в очень высоких кабинетах. И, в общем, я был вынужден уйти.
Конечно, это существование такой станции, такого эксперимента было возможно, потому что все же Олега Константиновича были хорошие, дружеские, добрые контакты с президентом страны. И некоторые конфликтные ситуации, связанные с недовольством и губернатора и прочих людей в городе состоятельных и политически состоятельных и финансово – конфликты как-то гасились на уровне президента страны. Ну потом, естественно, у всего есть свой конец, и это вещание было закрыто к моему огромному сожалению, потому что мы накопили просто богатство этого профессионального опты и профессионального какого-то умения совмещать какие-то специфические радиофункции и специфические какие-то функции телевидения, не ущемляя культуру ни радио, ни телевидения, которая в Петербурге несомненно была.
М.Пешкова
―
Если бы сейчас вдруг вам предложили вариант совмещения телевидения и радио – телерадио, вы бы согласились? Вот сейчас с дистанции времени, у вас же есть опыт.
А.Сокуров
―
Я не стал бы реставрировать этот опыт. Я продолжил бы дальше без всякого сомнения, но Руднов Олег Константинович ушел из этого мира, и я не вижу ни в каком приближении такого человека, который взял бы на себя такой труд, потому что кроме цензурной защиты, кроме, конечно, финансового обеспечения, потому что все же мы набрали большой, серьезный коллектив, и вы догадываетесь, что значит, такое огромное каждодневное вещание. Это все же были расходы, и эти расходы взял на себя Руднов. У него же тогда был в его распоряжении 100-й канал, и мы ночью вещали на этом 100-м канале, выходили ночами. А иногда и днем мы выходили, лучшие программы ночные какие-то, какие мы считали, включались в вещание 100-го канала в Петербурге.Но, видите, второго человека такого нет. Руднов абсолютно исключительная фигура и поразительная фигура. Он был деликатным человеком, что на радио далеко не всегда. Руководители на радио очень часто люди фривольные, очень часто люди, позволяющие пошлость, грубость, фамильярность, бахвальство такое, чего не было совершенно никогда у Руднова.
Я вот, кстати, приведу пример. «Читаем «Блокадную книгу»» пригласили показать на Венецианском фестивале. И я уговорил поехать Олега Константиновича туда, на Венецию для показа фильма, потому что он был продюсером этого фильма. Мы приехали туда, и он отказался всяко публично себя представлять. Он не был на пресс-конференции, он сидел в зале. Попросил в зале не упоминать, что он там есть. Он был человеком чрезвычайной деликатность и скромности, но при этом блестящим профессионалом. Он и мне делал замечания, правильные и справедливые, когда я увлекался, и, соответственно, замечания ведущим и журналистам. Руднов – это сокровище, это такое национальное достояние Петербурга.
Я горько сожалею, что больше этого человек нет. Мы сейчас оказались в Петербурге абсолютно обездоленными. У нас нет ни прессы, ни радиовещания, ни телевидения в городе. Сейчас перекуплено другой компанией все это имущество, закрыты многие газеты. Можно сказать, что это была эпоха Руднова, абсолютно точно это была эпоха Руднова.
М.Пешкова
―
О руководителе «Балтийской медиа-группы» Олеге Руднове в интервью с кинорежиссером Александром Сокуровым на "Эхе Москвы".С дистанции, которая разделяет Петербург и Москвы, конечно, 5-й канал знали по Белле Курковой. О том, что Руднов руководитель – это знали руководители наши. Когда смотришь телепрограммы, менее всего интересуешься, кто стоит у руля того или иного канала. Как ему удалось справляться со всем? Ведь, смотрите, столько газет, столько телевизионных каналов. Все ему подчинялось, и все это четко работало, отлаженно. Ведь я так поняла, что он не заводил какой-то специальный штат помощников.
А.Сокуров
―
Нет, у него была очень скромная, небольшая администрация, собственно, его помощник один был какой-то, а так это все был подбор людей. Потом, он точно знал, чего он хотел достигнуть, он очень точно знал. Еще он сам профессионал-журналист с хорошим образованием. И пришел он не с завода, не из школы, не из института какого-то, а он сам журналист, он знает всю природы этого явления – журналистики, – положительные и отрицательные стороны. Он умел подбирать людей, а они уже умели подбирать интересные составы журналистов в газетах. Я неоднократно присутствовал на объединенных совещаниях нашей программы и коллективов или главных редакторов газет, и это было очень интересно, потому что всегда ставились большие задачи. Это никогда не было провинциальным или каким-то domestic flight, что называется, это не было местными полетами. Это целый Северо-западный регион был охвачен серьезно работой: газеты и телевидение, и вот наше ночное вещание «Радио Балтика». Это был масштабный проект на самом деле. Если бы у этого человека была власть над большим телеканалом или какой-то большой радиостанции с возможностями, со спутниковыми трансляциями, то это было национальное событие. Мы бы возродили огромный престиж радио. Не скандально-политический престиж радио, который сегодня у радио есть. Он скандально-политический. Не будет скандально-политического акцента современно радио – его слушать не будут. На самом деле у радиовещания должна сохраняться его просветительская задача, его просветительская функция. И вот Руднов, в общем, тяготел к этому, пока не устал от всех этих проблем, которые постепенно возникали, возникали. Ему было тяжело преодолевать это все.
М.Пешкова
―
Насколько сын унаследовал черты отца, как человек, который способен к креативной деятельности? Простите мой вопрос…
А.Сокуров
―
Нет-нет, это вопрос вполне закономерен и понятен. Я никогда с ним не встречался, с сыном, никогда. Я знал, что он где-то скромно работал каким-то администратором, как мне говорили, на телевидении. Никак не выделялся, никаких у него не было амбиций, претензий совершенно никак. И несмотря на то, что мы с Олегом Константиновичем были очень близкими людьми – он знал все о моей жизни и делился своими какими-то проблемами личными, что у него было – но разговоры о семье – он сам о своей семье никогда не заводил, я никогда не спрашивал, если только отдельными репликами. Я не догадывался, что в его жизни происходит. У него супруга умерла раньше. И вот сын был.Он иногда уезжал в Германию. У него там был где-то дом, по-моему, в Мюнхене. Иногда оттуда звонил, и очень часто звонил. Если он звонил мне, мы разговаривали, обсуждали какие-то жизненные проблемы и проблемы, конечно, профессиональные этого нашего радиотелевизионного детища. Но никак сын не проявлялся. Сейчас все, что принадлежало Олегу Константиновичу, насколько я понимаю, продано псковской группе известной одной. И 100-й канала, к сожалению большому для петербуржцев прекратил существование. То, что сейчас в эфире на его месте, на этой волне, вызывает растерянность и огорчение очень часто у жителей города. Может быть, это первоначальный период становления, я не знаю. Правда, наследственность не очень хорошая и у этого канала. Но видите, а большинства газет, насколько я знаю, просто нет в Петербурге.
М.Пешкова
―
То есть что, нет «Вечернего Петербурга».
А.Сокуров
―
Говорят, что будет. Вроде бы город хотел на свои деньги возрождать. Но, я думаю, что, конечно, не будет. Потому что, если город будет возрождать, понятно, что это будет возрождать администрация города и ведущая политическая партия, и, естественно, они будут строго следить за тем, что в этом издании будет печататься. Но, я думаю, что городу, петербуржцам не нужна еще одна газета так политически ориентированная. Петербургу нужна пресса и газета, которая думает о городе, размышляет о городе, анализирует жизнь города, как, в том числе, "Эхо Москвы", которое не так много, но все-таки касается Москвы – все же иногда, немножко, чуть-чуть. Но в Москве есть все-таки другие издания, которые занимаются жизнью города. В Петербурге, к сожалению, это мало заметно.
М.Пешкова
―
А что со «Сменой»?
А.Сокуров
―
Я не вижу ее нигде. Этих газет уже нет.
М.Пешкова
―
И «Невское время» тоже?
А.Сокуров
―
«Невское время» я иногда вижу. Не понимаю его тенденцию. Я не знаю, кто там, что там. Я один раз купил – по-моему, это было в аэропорту - в общем, читать было нечего, к огорчению большому.Этот комплекс радио-теле и пресса разгромлен полностью – я так могу сказать. Он, к сожалению, перестал существовать. И, конечно, ни о каком петербуржском акценте, ни о какой петербуржской особенности, что обязательно должно быть на телевидении, на радио и в прессе в Петербурге в силу его особенностей, этого города – конечно же, новые владельцы, на мой взгляд, как-то не думают об этом. Там какая-то другая сверхзадача. Мы лишились прессы, телевидения. Мы просто осиротели в этом смысле. Город просто потерял, огромные потери в этом смысле, огромные.
М.Пешкова
―
Там варяги прибыли в Петербург, я имею в виду новое руководство.
А.Сокуров
―
Вы знаете, я не знаю, кто сейчас руководит. Иногда звонят мне журналисты с этих станций. Я как-то стараюсь не говорить с ними, не давать ни комментариев, ни интервью, потому что я не понимаю, кто эти люди. Но у меня ощущение, что это такое какое-то финансов-экономическое, банковское мышление; что там нет тонкости, естественно, нет персонификации. Это просто политическое повторение московского головного офиса этой организации. Это то же самое, что в Москве, только на территории Петербурга.
М.Пешкова
―
Послужной список Олега Руднова очень пестрый. По рождению Олег Руднов петербуржец. Как он говорил: «Я - ленинградец», не часто используя слово Петербург в своей лексике. Он окончил журфак Ленинградского университета. Первым местом его работы было, конечно, ленинградское радио. Он был корреспондентом главной редакции вещания для детей, юношества и молодежи. Вспомните, пожалуйста, кто тогда работал в этой редакции, кто сотрудничал. Среди тех, кто сотрудничал, был, конечно, Лев Лосев. Потом судьба его забросила инструктором райкома КПСС в Ленинграде. Это был Куйбышевский райком, а далее два года – это с 88-го по 90-й – это инструктор идеологического отдела Ленинградского райкома партии.90-й год ознаменовался тем, что он стал замдиректора агентства «ИМА- пресс». А в 90-м году создал первую в городе коммерческую радиостанцию со стопроцентным российским капиталом «Радио Балтика». Спустя пять лет был назначен генеральным директором, затем председателем ГТРК Петербург-5 канала. Вы, конечно, помните замечательные программы именно этого канала.
В июле 97-го он подает в о ставку с поста председателя компании. Был освобожден от должности, это был сентябрь 97-го года. А дальше он были президентом холдинга «Балтийская медиа-группа». А с июня 2007 года председателем совета директоров издательского дома «Комсомольская правда». Затем почетное звание Почетный профессор факультета журналистики Санкт-Петербуржского университета, и присвоено оно было за личный вклад в развитие журналистики. Имеет сына. А его увлечения таковы: путешествия, театр, балет, история русской музыки и живописи. Вот, где он был асом, когда речь шла о русской музыке. Он очень ее любил, часто ходил на концерты. Был настолько увлечен, что устраивал трансляции по радио – то, что теперь случается крайне редко.
Я Майя Пешкова. Продолжение интервью с кинорежиссером Александром Сокуровым через несколько минут.
НОВОСТИ
М.Пешкова
―
Среди тех, кто покинул в прошедшем году наш мир, для меня особняком стоит имя Олега Константиновича Руднова, петербуржского журналиста, креативного и мудрого человека, создателя информагентства Regnum, телеканалов, газет, радиостанций, продюсера кинокартин Сокурова – того, кто живо откликался на все новое. Об Олеге Руднове беседую с кинорежиссером, народным артистом России Александром Сокуровым.Я хотела вернуться к совсем другой теме, к «Фаусту» Тогда, когда вы стали победителем Венецианского фестиваля за эту картину «Фауст» и получили награду, я знаю, что Олег Руднов – может быть, это так принято: эта статуэтка была выставлена на всеобщее обозрение, - то есть он умел радоваться чужим достижениям. Согласитесь, это почти уникальное в наши дни свойство человека.
А.Сокуров
―
Вы знаете, и так и не так. Я знаю, что руководители телевизионных каналов, например, 1-го, 2-го каналов, они гордятся своими картинами и не устраняются от каких-то похвал режиссеров своих и так далее. Но здесь, конечно, был уникальный случай, потому что, если честно говорить, то Олег Константинович был на самом деле копродюсером этого фильма. Потому что он помогал поиском денег на этот фильм. Потому что, когда все прочие каналы были исчерпаны, и когда отказало Министерство культуры, и отказали фонды все, включая известные фонды и фонды людей, которые сейчас звучат… Мы там обращались к разным фондам. Все отказали, и тогда я при очередном нашем телефонном разговоре сказал Олегу Константиновичу, что у меня просто большая проблема. Если я сейчас «Фауста» не сделаю, я уже никогда его не сделаю. Он попросил меня приехать. Я приехал, привез материалы ему, какие были уже. Это были какие-то пробы актерские, эскизы, режиссерские разработки. Он посмотрел и сказал: «Я не могу быть в стороне от этого. Я понимаю, как это важно. И я включаюсь в эту проблему. И давайте вместе ее решать».И далее уже был организован специальный фонд поддержки средств массовой информации с аккумуляцией средств, и здесь помог президент страны. Я встретился с Путиным. И эту встречу организовывал Руднов, и это была подробная большая встреча, большой подробный разговор с президентом об этом фильме, о его особенностях. Также Путин смотрел внимательно и разработки режиссерские и смотрел очень внимательно актерские пробы. У нас долгие были дебаты по поводу того, что я хочу снимать на немецком языке, а не на русском. Путин возражал. Но я сказал, что все равно, если этот фильм состоится, он будет все равно на немецком языке. На этом все закончилось.
И в конечном итоге Рудном помог с аккумуляцией средств на этот фильм, и, в общем, работа состоялась. Поэтому, когда мы, к моему большому изумлению, получили в Венеции эту награду, очень важную для кинематографиста и для этого фильма, в том числе, то первый звонок был от Руднова из России. Он отказался так же поехать в Венецию. А второй звонок был от президента страны – поздравительный. Поэтому, когда мы вернулись, Олег Константинович позвонил мне и спросил, не буду ли я возражать, если этот лев этот, скульптурка эта будет выставлена для всеобщего обозрения в приемной этого холдинга «Балтийская медиа-группа». Я сказал, что для меня это будет честь. Тем более, что я знаю, такого никогда не было. Только футбольные эти кубки все выставляются, а чтобы в области культуры вот так… Это тоже было его отношение и к людям… Да, это было выставлено, и, по-моему, два месяца она там стояла. Специальная витрина была создана. Туда и приходили люди просто посмотреть, что это и как это. Он умел ценить, умел гордиться и любил людей, которые работоспособные, которые честные, которые развиваются. Это было его внутреннее качество. Несмотря на то, что он был значительно старше многих работников и телевидения и радио, и журналистов, все равно он был самый современный человек из нас.
М.Пешкова
―
И позвольте задать последний вопрос по поводу его увлечений. Это путешествия, театр, балет, история русской музыки и живописи. Часто ли вы возвращались к теме искусства в своих разговорах?
А.Сокуров
―
С ним постоянно мы говорили об этом. Он очень любил симфоническую музыку. И он несколько раз организовывал абсолютно уникальные трансляции из Германии, из Мюнхена, когда там выступали большие симфонические оркестры на площадях, когда можно было эту прямую трансляцию этих событий, с этой прекрасной, удивительной музыкой, с этими лицами людей, которые любят эту музыку и слушают, тысячи людей. Это была его страсть. На самом деле большая музыка была его страсть. И, конечно, это было для меня удивительно: он понимал живопись. Но больше любил современную живопись, а не классическую. Это было для меня тоже удивительно, потому что это было увлечение человек гораздо как бы моложе, чем он в жизни был. Он любил изысканную живопись современную, и очень хорошо ее знал. Гораздо лучше, чем я.И, вообще, он хорошо знал русский язык. У него был хороший русский язык. И он очень содержательно и лаконично разговаривал с людьми и очень уважительно. У него не было никогда тыканья, никогда не было бросания, что называется реплик в лицо человеку, хамства никогда не было. Это было до такой степени уважительное и деликатное уважение, что, пожалуй, этот урок существования жизни публичного человека в удивительном таком состоянии, как иногда говорят, что-то вот ленинградское поведение или петербуржское, как угодно - Руднов был человеком вот этой удивительно деликатности и культуры. Я видел его разговоры и с президентом страны, где он был искренний, прямой и очень содержательный, не заискивающий никогда. И так же он говорил с губернаторами нашими: прямо, смело, спокойно, уверенно, не уходят ни от каких вопросов. А претензий к нему в городе было воз и маленькая тележка. Мы все время боялись, что что-нибудь будет организовано против него, чтобы только его убрать и закрыть все эти его газеты, это его телевидение, которое постоянно было на стороне градозащиты.
Нигде, ни в одной части Российской Федерации не было такого мощного блока защиты со стороны СМИ градозащитной работы. Только Руднов, при его поддержке… Я приезжал к президенту с фотографиями, с материалами по сносам в городе, по критическому состоянию в градозащите, и передавал Путину эти фотографии и говорил с ним на эту тему неоднократно, потому что активно помогал Олег Константинович. Он очень хорошо понимал, что грозит городу и с намывами НРЗБ. И он очень хорошо понимал, что деятельность нового поколения администраторов и архитекторов, которые пытаются перелицевать Петербург. Ведь у нас в городе сносы, начиная с 2000-го год – снесено около 110 объектов. И мы показывали это Матвиенко, когда первый раз наша градозащитная группа с ней встречалась. Это больше, чем было разрушено во время блокады, во время бомбежек. Можно себе представить. И Руднов сердечно сокрушался этим фактом. Он понимал, что стоит за этим. Он рисковал очень многим, но шел вперед.
М.Пешкова
―
Александр Николаевич, позвольте в контексте градозащиты задать вам вопрос. Именно вы на последней встрече с читателями высказали идею о том, что необходимо в течение 50 лет наложить то, что называется словом «мораторий» на те здания, где жили блокадники. Ни в коем случаи их не сносить. Это так?
А.Сокуров
―
Да, действительно, это так. Потому что нам с большим трудом удается найти какие-то, если угодно, идеологические или гуманитарные обоснования, потому что с этим городом, с Петербургом, нужно вести себя крайне осторожно. Понимаю, что это крайняя, может быть, мера, слишком радикальна, но надо привлечь внимание к этому. У нас сейчас назревает проблема вокруг Пулковской обсерватории. Там начинается большое строительство целого комплекса. Жилищное какое-то строительство началось. Насколько я знают, там же еще и могилы, там же еще и бои шли. Там много еще солдатиков лежит в земле. Кроме того, если этот новый какой-то жилой комплекс будет построен, Пулковскую обсерваторию можно будет закрывать. Она совсем перестанет работать. И вообще все может прийти к тому, что и ее могут снести тоже, не обращая внимание на то, что это национальный раритет вообще.
М.Пешкова
―
Простите мой вопрос. Он касается намывов. Это ведь грозит Эрмитажу. Я верно понимаю те отчеты, которые публиковались в газетах на пресс-конференциях. То есть намывы, они будут все больше и больше? Все больше и больше нужно будет земли городу?
А.Сокуров
―
Да. Я не поехал на последний Совет по культуре с президентом. Не поехал, потому что у меня сил больше нет. Я боялся, что я совершу много там поступков, которые будут неотвратимы, скажутся на многих близких мне людях. Я не поехал. Но я, в том числе, хотел говорить и об этом, там, на Совете по культуре при прямой трансляции при президенте. Но мои слова никогда не имели никакого смысла, никакого изолирующего свойства. Может быть, и хорошо, что я не поехал, но я хотел говорить и об этом. Дамба наша ленинградская, она рассчитана на вполне определенный объем воды, который может собрать себе залив. Если мы намываем, то есть мы сокращаем площадь и объем залива, следовательно, надо пересматривать и как-то автоматически какие-то расчетные данные по дамбе этой…
М.Пешкова
―
То есть поднимается уровень воды.
А.Сокуров
―
Да, конечно, естественно. Мы ведь не всегда понимаем, какой очередной поворот, разворот в природных явлениях будет. Новые какие-то силы ветра, новые объемы воды, может быть, еще что-то. Тут, что угодно может быть. Но между тем и уже сейчас большая территория залива засыпана: там идет стройка. И планируется насколько районов еще также к засыпке этого залива. Но при этом, мне кажется, что люди, которые должны это рассчитывать, они как-то не очень внимательно к этому относятся. Это не может быть так безобидно.Но кто может остановить этот процесс намыва? Губернатор не может. У него не хватает на это сил. Видимо, давление настолько важное, что не хватает сил. Потому что мы замечаем, что во время разных объектов, которые выглядят очень сомнительно, возникает тихий шепот: «Это друзья президента. Не смейте, не трогайте, не поднимайте вопрос. Все равно ничего не получится». И так далее. Такие вопросы есть, и такие проблемы существуют с разных сторон. Известные фамилии звучат. И мы знаем о том, что губернатору в таких случаях крайне тяжело защищаться. Тем более, мы просто общественное движение. Мы не организованы в партию ни в какую. Мы просто общественное движение в градозащиты Петербурга. Поэтому и возражать нам очень трудно. И с нами очень трудно бывает в диалоге быть, потому что мы не люди с митингов. Среди нас 90% людей, которые хорошо образованы, которые знают планирование города, архитектуру, которые знают физику, вообще, существования города и пространственные всякие, социальные вопросы. Это люди со специальным образованием – очень много среди нас. Это не митинг, это знающие люди. Но, конечно, очень-очень трудно иногда находить общий язык, бывает очень трудно. Надеемся, что мы не потеряем силы и будем работать, но без Рудного стало совсем тяжело.
М.Пешкова
―
Абсолютно точно это была эпоха Руднова. О руководителе «Балтийской медиа-группы» Олеге Руднове в интервью с кинорежиссером Александром Сокуровым на "Эхе Москвы".
А.Сокуров
―
Нам некуда обратиться, и у нас нет ни прессы, ни телевидения. Даже некоторые агентства не решаются градозащитные вопросы публиковать и поднимать. Опасаются. Этот страх, я не знаю, откуда он идет – или он из Москвы идет или идет с мест – но страх обсуждения серьезных, больших вопросов, чего никогда не боялся Руднов, в Петербурге, на мой взгляд, все же присутствует. Ну плюс еще город бедных экономически. Мы очень бедный город.
М.Пешкова
―
О, как бы восстали журналисты, когда вы об этом сказали в Выборге, когда ездили на дни Эрмитажа, которые проводились в этом городе. Там ведь существует центр Эрмитаж. И вы там сказали эти слова, и журналисты дали такой отпор. Чем это было вызвано? Что, честь мундира была так дорога им?
А.Сокуров
―
Я не знаю. Нелюбовью ко мне, наверное, потому что меня не любят, и моя позиция вызывает раздражение у очень многих людей. И я знаю очень много людей у власти и очень много моих коллег. Но и потом, моя точка зрения – то только моя точка зрения. Я могу ошибаться. Может быть, эти люди правы, которые делают мне замечания, что я все время недооцениваю город. Но на это я им отвечаю: А вы предъявите результат. Вы смогли защитить вот это явление культуры? Посмотрите, сколько театров, как мало театров в Петербурге, сравните с Москвой. Посмотрите, что в этом городе, который является культурной столицей, до сих пор нет радиостанции классической музыки, у нас нет ни одной молодежной радиостанции. У нас этого ничего нет. У нас нет молодежной газеты. У нас нет даже никаких мест, где люди могли бы собираться. У нас тяжелые, плохие зимы. Нам тяжело осенью. У нас нет таких мест общего собрания, народных домов таких. Этого ничего нет. Чем вы гордитесь? У вас есть промышленность, что ли? У вас работает Кировский завод? Чем вы гордитесь? Почему вы не боретесь за изменение качества жизни в городе, качества градоустройства? Почему вы такие вялые? Вопросов много. А ответы, как правило, раздражительные и личные в мой адрес.
М.Пешкова
―
А Лисий Нос – что с ним будет?
А.Сокуров
―
Недавно я там проезжал – там идет строительство. Активно. Башня, наверное, это будет, если не превратиться в Вавилонскую башню, поскольку в условиях такого экономического состояния страны, это выглядит вызывающей роскошью, конечно. Мы вот в Петербурге, наблюдая за этим, с удивлением смотрим, что на это еще хватает средств. Откуда они в стране появляются? Строится стадион, бесконечное количество лет он уже строится. Деньги огромные идут, видимо, на строительство этой башни этой. Строится, строится… Не очень правильное решение, конечно, но…
М.Пешкова
―
Это газпромовская башня?
А.Сокуров
―
Да, это опять предприятие, завод, в общем, которое демонстрирует удивительные совершенно властные возможности, когда может противостоять целому городу, такому городу, как Петербург. Попробуй ему противостоять. Нет, это не вызывает у людей ни оторопи, никакой деликатности. А противодействие предприятия городу, противодействия предприятия общественности, оно много лет идет. И мне это кажется очень странным и удивительным, где еще, в каком мире это возможно, чтобы какой-то нефтеперерабатывающий завод включился бы в борьбу с Нью-Йорком – чтобы это было. Мы заранее могли бы предусмотреть, какой был бы результат. Но это удивительно, что здесь, тем не менее, потихоньку-потихоньку, но это строится, создается.
М.Пешкова
―
Да, очень грустно.
А.Сокуров
―
Сейчас это значительно дальше от того, места, где полагалось. Это окраина города.
М.Пешкова
―
А раньше это было в районе Охты, да?
А.Сокуров
―
Да, это было в этом районе, прямо напротив Смольного собора. И это был просто центр города. Эта отвертка… эта стамеска, она пронзала бы небо и во все виды она влезала бы. Но это мы по Парижу знаем, по многим другим городам, где сожалеют очень жители, архитекторы, что они позволили построить такие вот жутковатые сооружения страшноватые. Но нам удалось это преодолеть. Но я полагаю, что это было возможным только потому, что политическая партия «Яблоко» и общественность города, градозащтиники решительно возражали и бились против этого. Были непрерывные суды. Ну, и, потому что было, наверное, понимание и у президента страны, что до такой уже степени не учитывать настроение в городе просто невозможно. Это был протест, который объединил разных людей.
М.Пешкова
―
Как жаль, что не стало Руднова, я думаю, что он был бы непременно на вашей стороне, на стороне градозащитников. Ведь это был его любимый город.
А.Сокуров
―
Это так, это правда. Это был его любимый город. Действительно, это был его любимый город.
М.Пешкова
―
Об Олеге Константиновиче Руднове говорила в рамках программы «Непрошедшее время» в январе 15-го года, посвященной снятию блокады. Речь шла о фильме «Читаем «Блокадную книгу»», где о картине рассказывал ее режиссер Александр Сокуров. Осмелюсь повторить фрагменты той передачи. Александр Сокуров тогда вспоминал, как снимался фильм «Читая блокадную книгу», продюсером которого был Олег Руднов.
А.Сокуров
―
Этот фильм делался в рамках нашей работы, которая началась с организации телепрограмм ФМ, ТВ. Это впервые в российской практике телевидение и радиовещание объединились. Это была идея Олега Константиновича Руднова, о котором очень хочу сказать, готов много говорить. И приближалась очередная дата снятия блокады. Ну, в общем, в Петербурге, как это ни странно может быть, как-то ослабевает внимание, как мне кажется, к этой дате и общественное такое и политическое. И тогда это был 2008 год, если я не ошибаюсь, или 2009. И мы решили сделать вот такой акцент, обратить внимание наших петербуржцев на эту дату. Собрали вокруг себя людей, людей разных поколений, разных социальных слоев. Ну, это самые разные люди были.И я предложил им на выбор прочесть фрагменты из книги Гранина, Адамовича. И я не сомневался в том, что это будет важная существенная работа. У меня не всегда бывает такое без сомнения отношение к работе к своей. Здесь у меня сомнений не было. Очень быстро была решена вся техническая сторона. В одной из радиостудий, радиостудия «Балтика», мы поставили камеры. И в течение 2-х дней мы вели эту съемку. Приглашали к микрофону. Люди брали книгу и читали. И вот из этого потом в конце концов сложился фильм, который, наверное, вы видели. К сожалению, нам не удается уговорить ни один из федеральных каналов показать эту картину, может быть, потому, что я режиссер, и не показывают ее. Может быть, другая причина есть. Я бы очень хотел, чтобы «Читаем «Блокадную книгу»», чтобы этот фильм увидели не только петербуржцы, потому что в Петербурге 100-й канал, конечно, показывал, по-моему, даже два раза этот фильм, но, к сожалению, за пределами Петербурга нам не удается показать эту картину. Он показывался в Европе: в Германии, во Франции, в Италии. Но у нас, к сожалению - нет.
М.Пешкова
―
И тогда зимой в передаче, которую я готовила о фильме «Читая блокадную книгу», мы говорили про Олега Руднова. Я вновь хочу, чтобы услышаны были слова Сокурова об этом удивительном человеке.
А.Сокуров
―
Олег Константинович Руднов, с которым я знаком больше 10 лет, я думаю, что это выдающийся петербуржец, который очень много сделал для города, который не только 1-й основал независимую 1-ю частную радиостанцию, но и затем вот сформировал телевизионный канал, 100-й канал. До этого руководил и 5-м каналом. 100-й канал, который единственный в течение длительного времени выражал… защищал город. Под его прикрытием, с его участием создан 15-серийный фильм нами, вот нашей группой творческой: «Хроника разрушений» - о том, как разрушается Петербург, как мы теряем исторические памятники. Все это происходило много раньше, чем подобное движение начало существовать в Москве, например, или в других городах.Вообще с Рудновым связано много, что делалось абсолютно в первый раз в нашей стране. Например, он мне когда-то предложил вести ночное вещание радио у него на радиостанции. И мы по радио показали фильм «Одинокий голос человека» и фильм «Зеркало», показали по радио. Это был удивительный опыт совершенно, уникальный опыт. Да и само вот это ночное вещание, которым очень дорожил Руднов, говорило о том, что он понимает, что нужно людям.
Человек, который мог критически мыслить, мог трезво смотреть на вещи. Он был не только уникальным политиком, но и абсолютно уникальным профессионалом. Я не могу… у меня нет в памяти второго такого человека, который настолько смог совмещать вот эту функцию руководства с уровнем профессионализма, как при вещании радийном, так и в вещании телевизионном. Мы с ним сделали не только «Блокадную книгу», сделали фильм «Репетиция» Юрия Темирканова – большая 2-частевая работа, 5-частевая работа «Пример интонации», где принимали участие наши известные люди, России, включая… Зорькина, Слонимского Сергея Михайловича, композитора.
У нас были очень большие планы, но, к сожалению, произошло то, что произошло. Это выдающийся гражданин Петербурга. На самом деле самый что ни на есть почетный гражданин Петербурга, причем он, естественно, этого звания не получил. Но если бы можно было это звание присуждать после кончины, то это был бы первый человек, человек, который заслужил этого. На самом деле защитник Петербурга, защитник Ленинграда и блестящий, великолепный совершенно человек. Я потерял очень близкого мне человека.
М.Пешкова
―
Я знаю, что именно Руднов еще помог том, что картина «Фауст» была завершена. Это так?
А.Сокуров -
―
Не только, чтобы она была завершена, но и в том, чтобы вообще она могла сниматься, и чтобы она могла вообще экономически и организационно сложиться. Он оказал нам принципиальное содействие. И если угодно, эта картина в память об Олеге Константиновиче. Конечно, без участия Олега Константиновича, без его помощи, без настойчивости его, последовательности его, конечно, «Фауста» бы не было. И я хочу сказать, и я говорю это своим молодым коллегам сейчас, что деньги иногда родить бывает труднее, чем произведение. Вот мы находимся как раз в тот период, когда деньги труднее вытащить на свет, чем произведение. И обеспечить такую большую серьезную, огромную картину как «Фауст», международную картину такую, ну, в общем, довольно большими средствами можно было только при участии Олега Константиновича. Поэтому я ему до конца своих дней буду благодарен. Низко кланяюсь ему.
М.Пешкова
―
Вернуться в мой город, знакомый до слез – вот именно этой цитатой Мандельштама мне бы и хотелось завершить сегодня нашу с вами встречу. Я вам безмерно признательно, что вы поговорили со мной о многом, о многом, о многом. Спасибо вам от души и сердца.
А.Сокуров
―
Благодарю вас, всего доброго!
М.Пешкова
―
До свидания!