Олег Фомичев - Интервью - 2015-10-29

А.Соломин. - В текущей экономической ситуации заниматься инновациями не время. Затратно, рискованно, руки до этого не доходят. Вексельберг в своей речи сегодня упомянул, что этот форум проходит в достаточно трудное время. Правда, что сейчас ориентир на другие вещи, на латание дыр. Или все-таки в правительстве думают немного и о другом?

О.Фомичев. - Как в старом анекдоте, for whom how, да? У государства действительно есть проблемы, связанные с ограниченностью бюджета и с невозможностью расширения чисто бюджетной поддержки инновационных проектов, но это не значит, что сейчас не время для инноваций. И государство само, во-первых, продолжает в этом направлении действовать, и мы программы сохраняем. И мы рассчитываем как министерство, что и по инновационным кластерам, по которым пока нет отдельной строчки в бюджете, но нам удастся в ходе бюджетного процесса определенные средства получить. И по программе поддержки малого бизнеса мы будем продолжать поддержку инновационной инфраструктуры. Есть целый ряд других каналов, по которым поддержка не снижается, в том числе институты развития, Фонд содействия и РВК и так далее. Но даже если у государства возникают определенные сложности сейчас самое время для инновационного бизнеса, потому что в условиях.. кризис-не кризис, по разному можно называть, в условиях сложившейся экономической ситуации высвобождается очень много рынков. Как внутренних, так и появляются возможности выхода на внешние рынки. Туда, куда раньше выходить было невозможно в силу курсовых ограничений, в силу издержек. Сейчас тот самый момент, когда в принципе открыто очень много возможностей. Тот самый момент, который очень плодотворен для инноваций. Важно, чтобы этот момент мы все-таки сумели создать для инноваторов, для инновационных компаний, ну и в целом для малого бизнеса как среды, из которой инновационные компании вырастают. Условия для того, чтобы туда шли люди, появлялись новые проекты и эти проекты не погибали на самой ранней стадии.

А.Соломин. - Мяч все-таки сейчас на чьей стороне? Кто должен быть "движителем" этого процесса? Тот, кто должен взрастить эти инновации? Или светлые головы нашей молодежи, которые должны их придумать?

О.Фомичев. - Ну, мне кажется, что слово "взрастить" по отношению к инновациям не совсем корректно.

А.Соломин. РВК (Российская венчурная компания - ищет перспективные стартапы и входит в их капитал. - Соломин) использует термин "посевная кампания".

О.Фомичев. - Посевная, да. Посев - это правда, но это не "взращивание". Это значит, что мы кидаем семена, условно говоря, а растут они сами. Есть посев, предпосев, действительно есть такая терминология. Здесь трудно сказать, кто важнее. Вернее, важнее всегда инноватор, важнее всегда конкретный человек, который что-то придумывает и выводит на рынок. Государство здесь ему должно обеспечить необходимую экосистему, чем занимаются институты развития и органы власти, региональные власти в первую очередь, создавая технопарки, бизнес-инкубаторы, предоставляя гранты на развитие и так далее. Но все-таки первичен всегда предприниматель. И нам кроме собственно инновационной инфраструктуры обязательно нужно постараться обеспечить общие условия бизнеса, комфортные для того, чтобы не только в бизнес-инкубаторе или технопарке было удобно сидеть, но и в любой точке России, где бы ты ни начинал бизнес, чтобы у тебя были все возможности для его продолжения. Сейчас это сделать сложнее из-за усложнения доступа к финансированию, из-за того, что привлечь инвесторов, не только банковских, но и прямых становится сложнее. Но тем не менее, еще раз, шансы все есть, и мы здесь готовы побороться за то, чтобы в этих условиях инновационная активность не снижалась, а скорее наоборот выросла.

А.Соломин. - Поддержка инновационных компаний чем-то отличается от поддержки малого или среднего бизнеса в принципе?

О.Фомичев. - Скажем так, любому малому инновационному бизнесу нужны те же меры, которые нужны малому бизнесу в целом. Но для него нужны еще и особенные меры, которые для малого бизнеса не нужны. Это меры, связанные с предоставлением в пользование технологического оборудования, инфраструктуры центров прототипирования, обеспечение его взаимодействия с инвесторами, создание для него фондов посевного и предпосевного финансирования, которые дают ему грант на доработку идеи и продукта. Потому что обычная малая компания, если она в так называемом секторе HoReCa известном (это отели, рестораны, кафе, булочные), там никакого продукта дорабатывать не надо. Там нужны только первоначальные инвестиции и хорошие бизнес-условия. Это тоже нужно инновационному бизнесу, но ему этого недостаточно. Поэтому инновации должны поддерживаться дополнительно, и во всем мире это так.

А.Соломин. - Вы сказали, что работаете над тем, чтобы для инновационного кластера была строка в бюджете.

О.Фомичев. - Для инновационных кластеров у нас есть третий год реализуемая программа поддержки территориальных инновационных кластеров. Сейчас у нас их 26, они разбросаны по всей стране. И на самом деле, это те самые точки концентрации научно-технического потенциала, предпринимательского потенциала, образовательного потенциала: Новосибирск, Томск, Ульяновск, Самара, Железногорск, Санкт-Петербург, Троицк подмосковный, всего 26. Это самые живые на сегодняшний день точки сосредоточения этого инновационного потенциала. Мы в рамках своей программы софинансировали в последние три годы из федерального бюджета эти кластеры на закупку оборудования, подготовку специалистов, реализацию образовательных программ и на целый ряд других направлений. Вот пока в том проекте федерального бюджета, который сейчас вносится в правительство, прямой строчки такой нет, но мы рассчитываем, что в рамках обсуждения распределения антикризисного фонда, так называемого антикризисного, мы постараемся эти деньги во взаимодействии с Госдумой и в правительстве с Минфином все-таки предусмотреть.

А.Соломин. - Сейчас бюджет однолетний. Существует ли риск того, что планы по тем программам, которые уже действуют, будут пересмотрены?

О.Фомичев. - Такие риски при однолетнем бюджете всегда существуют, но в данном случае это не настолько важно, потому что мы фактически итак в последние три года жили в годовом режиме. Нам на каждый год утверждали строку в бюджете, эти деньги ровно на год и были. Поэтому для нас в этой части ничего не меняется, если мы получим их на год, мы будем работать с ними так же, как и в предыдущие годы.

А.Соломин. - Не считаете ли вы правильным использовать средства ФНБ на инновационное развитие? Я понимаю, что там очень жесткие условия и правила.

О.Фомичев. Фонд национального благосостояния итак уже используется. Он используется на финансирование важных для экономики проектов. И В этой части, наверно, для инновационного развития средства ФНБ... Ну, они такие же бюджетные средства. Нам в принципе не важно, какой источник. Важно, чтобы они были и эффективно использовались в рамках нашей деятельности. Речь же идет не об очень больших средствах. Там вся программа поддержки инновационных кластеров - это 2,5 миллиарда рублей. При том, что средний проект из ФНБ может быть больше по размеру.

А.Соломин. - Там и по триллиону, я помню.

О.Фомичев. - на Фонд национального благосостояния мы ни в коем случае не претендуем и не собираемся. Мы считаем, что в тех объемах, которые необходимы для поддержания этой экосистемы, среды, поддержки кластеров, создания новых проектов и новых компаний и грантовой поддержки достаточно. И можно найти средства даже в тех ограниченных объемах бюджета, которые сейчас есть.

А.Соломин. - Есть успешные опыты развития инновационного кластера - Сингапур, Израиль, много можно примеров приводить. Чего нам не хватает?

О.Фомичев. - Опять же не хватает общего бизнес-климата. Мы прекрасно знаем практически весь международный опыт - и США, и Германии, Франции, Израиля, Китая, Кореи и дальше по списку. Все, что у них есть и было возможно перенять в плане чисто инструментальном - это организация технопарков, бизнес-инкубаторов, промышленных площадок, особых зон экономических технико-внедренческого типа. Это все у нас есть, и оно приносит свои плоды. Но бум возможен только тогда, когда у вас в целом среда для создания предприятия, для создания любого бизнеса, для его развития в целом хорошая. И все эти страны отличаются тем, что там очень хорошая среда для развития бизнеса. Нам над этим еще надо работать, для того чтобы мы достигли такого уровня делового климата. Хотя работа тоже есть, наше повышение в рейтинге DoingBusiness до 51 места по рейтингу 2015 года, это, по-моему, очень важный шаг.

А.Соломин. - А от российского менталитета многое зависит? От отношения к деньгам, капиталу, к частной собственности, к защите частной собственности, интеллектуальной собственности.

О.Фомичев. - Вы знаете, в инновационном секторе, наверное, нет. Просто мы вот общаемся с молодыми инноваторами, они конкурентоспособны что у нас, что в любой развитой стране. Это на самом деле и преимущество и проблема. Проблема состоит в том, что они если не получают здесь необходимых условий, очень легко уезжают на запад. И там инкорпорируются, делают свои компании и становятся вполне успешными бизнесменами. Это значит, что нам здесь надо создавать эти условия. А плюсы - это действительно то, что очень многие инструменты и институты, которые работают на западе, работают и у нас. И не сильно на самом деле мы ментально отличаемся. Ни в части внимательного отношения к деньгам, ни в части бизнеса. У нас действительно есть проблема в целом, если мы говорим о среднем уровне населения, о негативном отношении к предпринимательству как к таковому, что нужно менять, но это скорее внешняя по отношению к бизнесу среда. Внутри самого бизнеса, стартапов, малых инновационных компаний, этого ничего нет. Там менталитет как раз абсолютно нормален. Менталитет по отношению к бизнесу пока еще действительно является фактором, сдерживающим приток, приход не только молодежи, но и вообще просто новых людей, в том числе среднего возраста, в бизнес.

А.Соломин. - Это поколенческая проблема?

О.Фомичев. - Это и поколенческая проблема, и проблема, связанная в том числе с информационным полем. В котором постоянно возникают темы, связанные с мошенничеством бизнеса и так далее, и так далее. Это целый костяк проблем, просто не сформирована еще до конца та самая предпринимательская культура. Всего 20 с небольшим лет, когда мы живем в капитализме, да? Частично поколенческая, но даже поколение 40-50-летних вполне себе успешно участвует в бизнесе и себя там находит.

А.Соломин. - Я общался с некоторыми инноваторами, русскими, которые работают в Силиконовой долине. Они говорят, что очень сложно добиться привлечения инвестиций даже от венчурных компаний на стадии идеи. Те ищут тренды. Вот есть дроны, значит надо делать что-то с дронами. И для появления свежей, совершенно новой идеи, нет возможности для реализации. Можно ли как-то это сломить?

О.Фомичев. - Это не только в России. Венчур - это все-таки капитал на определенной стадии, венчурные капиталисты не идут в идеи, это правда. И нигде в мире не идут. Венчурному капиталисту уже нужен продукт и нужен рынок, хотя бы потенциальный. Они должны поверить в то, что уже создано. А на ранней стадии это всегда гранты, и всегда гранты государственные и бизнес-ангелов. Вот у нас, к сожалению, бизнес-ангельское сообщество еще недостаточно развито. Хотя есть и Ассоциация бизнес-ангелов, есть много случаев инвестирования, но это все равно пока капля в море. И государство пока, к сожалению, не дает того объема грантов, которое необходимо. Мы каждый год стараемся в рамках бюджетного процесса повысить капитализацию Фонда содействия, так называемого Фонда Бортника. Который собственно предоставляет эти самые гранты как раз под идеи, под их доработку. Для того, чтобы из них появились уже конкретные продукты и товары, которые потом можно было бы передать уже в сектор венчурного инвестирования. У нас вот этот подпор новых проектов он недостаточен. И в рамках РВК, посевного фонда, и в рамках Фонда содействия, и в рамках Сколково, который тоже выдает гранты, пока не носит такого масштаба, чтобы можно было говорить, что таких малых компаний становится уже много и появляется критическая масса.

А.Соломин. - Когда мы говорим об инновациях и инновационном рынке, мы же понимаем, что через 20 лет это вообще может быть что-то мало представляемое сейчас. Как тогда получается строить планы и рассчитывать в том числе финансирование? Если это правда и действительно сложно прогнозировать.

О.Фомичев. - Ну, конечно, правда. Самый яркий пример, все знают, что несколько дней назад к нам прилетел Марти МакФлай в 15-ый год. Если посмотреть знаменитый фильм "Назад в будущее", что тогда видилось футурологам в качестве таких высокотехнологичных прорывов, определяющих будущее: летающие машины, ховерборды и так далее. но практически ничего из того, что тогда предсказывалось... А фильм же не просто художественную картинку давал. Создатели консультировались с футурологами, с технологами. И пытались наиболее вероятно на тот момент, как оно виделось тогдашним научно-техническим специалистам, наиболее вероятное будущее нарисовать. Оно получилось совсем другим, причем выстрелило не в тех местах, в которых предполагалось. Зато появился интернет, появились смартфоны, гаджеты, много чего еще появилось. В этом смысле прогноз он всегда условный, но без него невозможно фокусировать и совмещать усилия предпринимаетелй, бизнеса, исследовательского сектора на каких-то прорывных направлениях. Вот попытка прогнозировать она всеми делается. И прогнозы постоянно уточняются. Прогноз на 40 лет задает общий тренд, форсайты. А дальше вы его можете через год, через два, через три обновлять и траекторию уже уточнять, исходя из того, как это все развивается. Резюмирую: прогнозы точными никогда не будут и не бывают, но не прогнозировать нельзя, мы все равно вынуждены делать какие-то ставки. Другое дело, что нужно рационально к ним подходить, если мы через какое-то время видим, что мир идет в другую сторону, надо успевать переориентироваться.

А.Соломин. - Нам сейчас говорят, что мы на пороге новой технологической революции. насколько сложно строить стратегическое планирование? Вот сейчас правительство готовит "Стратегию 2030". Вам видится какое-то направление, вы понимаете, как эта работа должна строиться?

О.Фомичев. - Ну, конечно, понимаем. Тем более, что я в министерстве собственно и отвечаю за разрабокту этой стратегии, "2030". На сегодняшний день, если чисто бюрократически говорить, есть поручение правительства о том, чтобы мы все-таки внесли изменения в закон и немножко сдвинули вправо разработку стратегии, чтобы ее не надо было разрабатывать буквально к февралю следующего года, как у нас сейчас сроки стоят. Если будет сдвинуто - хорошо, не будет - ничего страшного, будем разрабатывать. Но в любом случае, стратегия на такой длинный срок должна опираться на то самое, гипотетическое, но более-менее экспертно обоснованное видение будущее. Мы исходим из того, что нам сначала нужно сформировать на 30-й год примерное представление о том, как будет выглядеть мир. И как будет выглядеть наше место в этом мире, желаемое место. Но при этом оно должно быть не просто желаемым, но и достижимым. Хотя бы теоретически. Мы не можем к 30-му году сказать, что мы - единственная супердержава, совершившая прорыв по всем технологическим направлениям, потому что это физически невозможно. И ни одна страна не способна совершить прорыв по всем технологическим направлениям. Но сформировать такое будущее, которые было бы одновременно привлекательным и достижимым, мы в состоянии. Оно должно в этом смысле иметь экспертное обоснование. И одной из составляющих этого будущего как общего мирового, так и нашего места в нем, обязательно должна быть технологическая составляющая. Потому что без технологий... вы абсолютно справедливо сказали, мы уже в процессе этой самой технологической революции. Если раньше технологии обеспечивали условный рост производительности труда в тех секторах, которые итак были понятны. и очень редко создавались, выстреливались новые сектора, той же самой интернет-экономики. То то, что мы сейчас видим и то, что прогнозируют футурологи и специалисты в сфере инноваций, это то, что новые технологии будут перезагружать целые сектора, часть отраслей может вообще пропасть. Много отраслей может появиться. И это все действительно нужно постараться как-то вписать в будущую картину мира. Это будет очень сложно сделать, но мы будем очень стараться, потому что от этого будут зависеть в том числе такие приземленные категории, как меры экономической политики, структура федерального бюджета. До 30-го года направление бюджетного развития, макроэкономика и т.д. Технологии здесь будут определять тот самый тренд, то направление, куда будет идти экономика.

А.Соломин. - На форуме есть отдельная секция, посвященная аддитивным технологиям - 3D-принтингу. Как вы думаете, насколько быстро можно провести модернизацию российских заводов для того, чтобы перейти на этот качественно новый уровень производства.

О.Фомичев. - Вопрос на засыпку. Вообще во всем мире это будет проблема, связанная с тем, что...

А.Соломин. - Это вопрос лет или десятилетий?

О.Фомичев. - Вот десятилетий у нас нет. Если говорить о том, что реалистично, конечно, за 15-20 лет обновить. Но если мы будем обновлять так долго, то мы вылетим со всех рынков, каких только можно. Поэтому речь, конечно, идет не о десятках лет, но с учетом накопленного багажа уже, не всегда плохого, кстати, у нас много достаточно высокотехнологичных предприятий, переход на новый технологический уклад все равно до 10 лет, как минимум, займет.

А.Соломин. - Во всем мире большую роль в развитии инноваций играют те корпорации, которым собственно эти инновации нужны. В России крупнейший корпорации - это компании с госучастием. Не кажется ли вам, что проблема технологического прорыва должна лечь на плечи госкомпаний, а не только государственного бюджета?

О.Фомичев. - Госкомпании свою ношу уже начинают нести. Они уже в течение последних 4-5 лет разрабатывают и реализуют программы инновационного развития. В свое время правительство приняло такое решение, президент дал поручение и все программы разработаны. В этих программах инновационного развития государственные компании уже тратят достаточно серьезные средства, измеряемые сотнями миллиардов рублей в целом - это 60 наших крупных государственных компаний - направлены на инновационное развитие. Но в этой связи, ведь вы же правильно задали вопрос, они в своих отраслях находятся, у них примерно понятна стратегия развития, примерно понятны технологии, которые они будут использовать. Все, что они в своем инновационном развитии могут делать, и хорошо бы если бы делали в полном объеме, - это искать, находить и самим создавать те инновации, которые позволяют им улучшать их технологические процессы, снижать энергопотребление, увеличивать производительность труда. наша задача - сделать так, чтобы они эти инновации находили, чтобы был малый и средний бизнес, который бы им эти инновации поставлял, но они как таковые не смогут пойти в радикально новые сектора, они не будут делать стартапы в тех сферах, в которых они не работают. А нам в рамках той самой работы по финансированию предпосевной стадии, "выращиванию", как вы говорите, тех самых стартапов нужно обеспечить, чтобы малые компании создавались и там, где у нас нет сейчас готовых крупных компаний. Это сложнее, потому что для них нет готового спроса, но потенциально это более выигрышная конструкция.