Илья Пономарев - Интервью - 2015-10-16

Вопрос об аресте депутата Ильи Пономарева рассмотрят на заседании Государственной думы. Парламентариям предстоит дать согласие на исполнение судебного решения в отношении своего коллеги. Профильный думский комитет рекомендовал палате согласиться на такой шаг. В отношении Пономарева возбудили уголовное дело о растрате $750 тысяч фонда "Сколково". В июле Басманный суд санкционировал его заочный арест. Сам Пономарев сейчас находится за границей.

Илья Пономарев― Я конечно никаких сюрпризов не ожидаю. Уверен, что Государственная дума проголосует за. Единственный конечно любопытный момент – это то, что многие после голосования по лишению неприкосновенности мне говорили: «Ну, ты ж знаешь, мы друзья. Мы так проголосовали – это же просто повод провести расследование. Это же еще не означает, что против тебя какие-то будут окончательно выдвинуты обвинения». Сейчас Генеральная прокуратура хочет повязать всех круговой порукой. Чтобы каждый депутат поставил свою персональную подпись под решением о заключении под арест. И пикантность ситуации в том, что это наверное впервые в нашей истории публично в таком масштабе судебное решение подтверждается задним числом. То, что изначально говорили мои юристы – что это незаконно (то решение, которое принял Басманный суд и потом подтвердил Верховный суд) – вот теперь прокуратора сама призналась, что это решение незаконное. И для того, чтобы оно вступило в силу, необходимо еще дополнительно решение Государственной думы. Это конечно попирание закона, даже безотносительно того дела, про которое мы говорим. Ну а то, что оно носит политический характер – это совершенно очевидно. Потому что ничего подобного не происходит ни в отношении других фигурантов дела «Сколково», ни в отношении таких моих «коллег», как Алексей Митрофанов.

Алена Вершинина― Если все-таки Госдума даст разрешение на ваш арест – что это будет означать? Вас объявят в международный розыск, могут арестовать? Или ничего не произойдет?

И.Пономарев― Я не думаю, что будут какие-то принципиальные изменения для меня. Потому что для меня сначала приставы закрыли границу Российской Федерации, еще в прошлом августе. Потом все цинично льют крокодиловы слезы о том, что «вот мы так хотели пообщаться с Ильей Владимировичем на тему его дел», а граница-то, собственно, закрыта. И вчера даже представители Думы – Сергей Попов, руководитель комитета по регламенту – признал, что мы находимся в постоянном контакте по электронной почте. В не менее постоянном контакте – и по почте, и по телефону – мы находимся со следственной группой, которая работает по этому делу. Но тем не менее – розыск. Оказываются, они не знают, где. Для меня розыск – это очень хорошо. И я приветствую то, чтобы он произошел как можно раньше. Потому что когда произойдет официально объявление розыска, тогда меня должна задержать полиция той страны, в которой я буду находиться в тот момент времени, после чего будет судебное разбирательство в этой стране по этому делу. И исход этого разбирательства – он очевиден. Потому что дело не стоит выеденного яйца. И таким образом наконец вся эта история с якобы лекциями, тридцатью тысячами и так далее – она закончится. Я буду признан невиновным, и это будет прекрасно.