Научиться брать пример - Михаил Пиотровский - Интервью - 2015-10-14
Как сделать так, чтобы всё успевать: перечитала по этому поводу много книг, записываю в ежедневник дела срочные и не очень, и даже последовательность их исполнения, мало сплю, болтовню по телефону свела к минимуму, поездки почти все пристрелила, личной жизни сказала «Долой!». «А директор Эрмитажа, Михаил Борисович Пиотровский успевает очень многое сделать, почему пример с него не берешь» - посетовала подруга-петербурженка. Захотелось и об этом спросить в телефонном разговоре, да оставила волнующий меня орг- вопрос на иной раз (если наберусь храбрости?).
Осмелилась позвонить, потому что интересовалась поездкой Михаила Борисовича в Великобританию и ближайшими служебными планами,
М.Пиотровский
―
Дело в том, что я в Великобритании выступал с лекцией в музее Виктории и Альберта. Потом я приехал - на следующий день выступил на Новой сцене Александринского театра. У них есть такая замечательная программа «Повестка дня», где выступают люди и говорят о разных общих проблемах культуры. А на этой неделе примерно с такого же типа лекцией я буду выступать в Пекине на большой научной конференции, посвященной юбилею Национального музея. Смысл всех этих лекций и дискуссий – это: «музей в период кризиса». И в Лондоне это совпало с выходом английского варианта моей книги «Мой Эрмитаж». Её представляли и в Российском Посольстве, потом – в музее Виктории и Альберта, где собралась большая группа людей – человек 300, любящих Эрмитаж и знающих, интересующихся Эрмитажем.Там говорили и обсуждали вопросы, связанные с нынешней ситуации с музеями и с тем, какую громадную роль музеи именно сегодня играют в жизни, потому что они являются теми мостами, которые соединяют и продолжают соединять людей и культуры тогда, когда другие отношения осложнены. Это был акцент, и акцент Великобритании – будет правильней сказать, - на том, что неожиданным образом наши культурные связи и музейные связи с Великобританией получили некий всплеск как раз в сложные времена. У нас блестяще прошли несколько великолепных выставок, в том числе, и совершенно уникальный привоз скульптуры из Парфенона, выставка Захи Хадид и многое другое.
О том, что было у нас здесь, в Санкт-Петербурге, тоже говорили примерно об этом… проблемы такие: музей на передовом фронте борьбы за культуру. Потому что мы видим, что музеи, культурные ценности становятся объектом нападок в первую очередь. Проблема, условно говоря: музей и толпа, и музей как мост. Здесь, в Санкт-Петербурге примерно такая же аудитория, только российская. Мы больше говорили о проблеме доступности музейных коллекций, и у меня подзаголовок лекции называется: «Пятьдесят оттенков доступности». И мы говорили о том, каким образом доступность музеев должна не противоречить воспитательной роли музеев; каким образом доступность не должна превращаться в диктат толпы над тем, чем занимаются наши музеи – музеи российские, британские, какие угодно.
М.Пешкова
―
Вот тут мне и хотелось спросить, именно в музее Виктории и Альберта были ли друзья Эрмитажа, пришли ли они на эту встречу и какие там вопросы задавали? Ведь, понимаю, интерес к Эрмитажу огромен именно в Великобритании – это я наблюдала тогда, когда ездила в Лондон на книжную ярмарку и спрашивала о российских музеях. И все начинали именно со слова «Эрмитаж».
М.Пиотровский
―
В данном случае не в особой популярности Эрмитажа, просто, когда говорят «российский музей» - это в первую очередь во всем мире означает «Эрмитаж». Но, кроме того, Эрмитаж уже давно является одним из инициаторов новых вещей в мировой музейной практике: это и открытые фондохранилища, это и создание центров – такая динамическая система того, как можно делиться всем, что ты имеешь, со всем миром.И музей Виктории и Альберта наш давний партнер. При этом это музей, который тоже делает всякие инновации. Это музей, который первым попытался ввести в Великобритании плату за вход в музей, но, конечно, там это не прошло. Они пытались, но потом не стали делать такой сильно модернистский вход новый в музей Виктории и Альберта. Но они решили проблему музея декоративного искусства – он очень посещаем, хотя, вообще, музеи чисто декоративного искусства не посещаемы в мире, если там нет добавления живописи. У них есть добавление живописи и скульптуры. Они решили проблему как музей, который создавался в значительной мере как музей копий и слепков, как учебный музей – как вот это совместить с подлинными вещами. У них блестящая экспозиция мусульманского искусства.
У них тесные связи с нами. Я не просто там был - мы обсуждали большую выставку, посвященную опере, мы обсуждали экспозиции прикладного искусства в помещении Главного штаба. На самом деле было очень много молодых людей – и русских и англичан,- которые занимаются музейными делами. Мы обсуждали разные вещи. Вопросы были и о реституции культурных ценностей, которые приобрели совершенно новые акценты, особенно для Великобритании после уничтожения культурных ценностей, постоянно происходящих на Ближнем Востоке. Вопрос о том, что вот Британия ограбила, лишила многие страны культурного наследия, встал по-другому: Британия и британские музеи сохранили значительную часть того культурного наследия, которая сейчас уничтожено и уничтожается.
Был серьезный хороший вопрос и обсуждение по поводу критериев успеха. Я говорил, и я все время говорю о том, что критерием успеха не должна быть просто посещаемость: чем больше – тем лучше; должна быть определенная, нужная посещаемость; и что мы вырабатываем критерий таков: в какой степени музей может за счет своих возможностей заработка пригласить бесплатно людей. Вот пример Эрмитажа: одна треть за наш счет, за наши заработки приходит бесплатно: студенты, дети, пенсионеры российские. Для Англии это как бы не очень актуально, потому что там просто музеи бесплатные. Но вот такой подход, критерий, который оценивает не просто примитивно, арифметикой, а чем-то более сложным – процентом каких-то таких посетителей - это, в общем, то, что обсуждается в музейном мировом сообществе. И сейчас это актуальный вопрос. Государство, финансисты воспринимают только одно: больше посетителей. А здесь все сложнее. Вот это мы тоже обсуждали.
В общем, на самом деле люди очень хорошо знают, что происходит в музейной жизни в России, задавали вопросы об очень конкретных вещах, связанных с Эрмитажем, о последних выставках. Получилась хорошая дискуссия, и, я бы сказал, что очень вовремя в нескольких местах мы провели разговоры. Более того, мы на будущий год в Хемптон Корт – это такой королевский дворец, который давно стал музеем – откроем выставку, посвященную альбому «Capability» , Brown– это великий садовник, который создал парки Хемптон Корта и многие другие парки Англии. На будущий год исполняется его 300-летие, будет большое торжество. А мы к этому дню как бы случайно обнаружили альбом собственноручных рисунков этого дворца, Хемптон Корта и парков, которые он делал. Он преподнес его Екатерине Великой, предполагая, что его тоже позовут делать дворцы.
И вот этот альбом был опознан недавно в Эрмитаже, и мы делали из него выставку. Это тоже вызывает большой интерес, так же, как и все вызывает интерес. В Англии сейчас назначены три новых директора музеев, они все три иностранцы: два немца - в Британский музей. В музее Виктории и Альберта уже несколько лет, как работает Мартин Рот, бывший директор Дрезденских музеев. А сейчас следующий директор Дрезденских музеев стал директором Британского музея. И заместитель лиректора Музея Прадо стал директором Национальной галереи в Лондоне. Все это хорошие друзья и Эрмитажа, и мои, ну, а им – они новые, и об этом тоже мы говорили с журналистами и с любителями искусства.
М.Пешкова
―
Какие еще выставки в Великобритании будут в грядущем году, в 16-м?
М.Пиотровский
―
Вот та, о которой я говорил - выставка альбома «Капабилити» Брауна - это рисунки английских парков. Это то, что сейчас будет. Кроме того, практически на всех выставках, которые там делаются, есть эрмитажные вещи. Туда едет «Клумба» Клода Моне. Мы участвуем еще в нескольких больших выставках. Во всех крупных выставках Великобритании будут участвовать наши вещи.
М.Пешкова
―
Скажите, пожалуйста, а то, что вы выступали на новой сцене Александринки - какие вопросы были из зала, о чем вас спрашивали? Это ведь была большая лекция по времени?
М.Пиотровский
―
Лекция была обыкновенная по времени, больше сорока минут я не читаю лекции. Там тоже было очень много молодого народу, и были очень конкретные вопросы людей о том, каким образом можно приобщиться к деятельности Эрмитажа; как работает наш молодежный центр, студенческие курсы. Причем получались, действительно, такие обсуждения… Проблемы очереди в Эрмитаже: в какой степени очередь хорошо или плохо, и что надо делать и что не надо делать. И мы обсуждали вопрос – это тоже был вопрос из зала – что мало освещается деятельность Эрмитажа в прессе, что виноват, может быть, сам Эрмитаж. Может быть, действительно, частично виноват и сам Эрмитаж.И надо сказать, что очень важная вещь, которая важна и для Эрмитажа - что мы все больше начинаем уделять внимания не так называемой главной прессе, которую не так много народу читает, а изданиям и радиостанциям районного и городского масштаба – те, которые доходят на самом деле все вместе до миллионов. И надо сказать, что это как раз и определило, когда мы стали так делать, что все больше стало людей узнавать о наших инициативах через прессу. Потому что обычная статистика – что 80% людей, приходящих на выставки, узнают о них от знакомых, а не из СМИ.
М.Пешкова
―
И, конечно, мне хотелось узнать, в ближайшее время – скажем, до конца месяца или до начала следующего – какие выставки ожидаются в Эрмитаже? Чтобы наши слушатели тоже были в курсе.
М.Пиотровский
―
Ничего не ожидается, потому что мы только что открыли несколько грандиозных выставок, и они будут несколько месяцев функционировать. Мы только что открыли изумительную совершенно выставку буддистского тибетского искусства, посвященного 100-летию буддистского храма в Санкт-Петербурге. Там и Дацан Гунзэчойнэй для этого специально , и наша громадная коллекция представлена. Мы только что открыли выставку, посвященную Ибн Баттуте, исламскому искусству. А сейчас готовить будем выставку в главном Николаевском зале, посвященную российско-польским связям, условно говоря, королю Станиславу Понятовскому и его политической, а главное, его культурной и собирательской деятельности.
М.Пешкова
―
Позвольте созвониться с Вами, когда Вы вернетесь из Китая – просить рассказать о тех проблемах, которые там обсуждались?
М.Пиотровский
―
Да, конечно, с удовольствием, потому что там в другом аспекте, но говорить будем о том же. Мы говорим все время об опасности варварства, о том, что музеи, как оказалось – на них нападают в первую очередь, когда что-то плохо; и музеи – это мосты над бурными водами, которые должны сохраняться. И в хорошее, и в плохое время они должны функционировать одинаково хорошо.