Михаил Абызов - Интервью - 2015-06-18
А. Соломин
―
Алексей Соломин у микрофона, с нами сейчас на петербуржской студии «Эхо Москвы», на Питерском форуме, я имею в виду, Михаил Абызов, министр по вопросам Открытого правительства. Здравствуйте.
М. Абызов
―
Добрый день, Алексей. Добрый день, все радиослушатели «Эха Москвы».
А. Соломин
―
Прежде всего, я вас попрошу прокомментировать историю об аресте имущества, как выяснилось, в том числе телеканала «Russia Today», во Франции. Как вы воспринимаете, как член правительства, имущество государственное… в данном случае, на ваш взгляд, это атака на телеканал? Вообще правомочное ли это решение? Как к нему относиться?
М. Абызов
―
На мой взгляд, арест имущества «Russia Today» носит абсолютно показательный характер, и не думаю, что юридически обоснованно. «Russia Today» - это коммерческая организация. Да, ее основным акционером является государство, но к спору относительно выполнения государственных обязательств, в том числе решений международных судов, коммерческие организации никакие не имеют. Поэтому я думаю, что это решение будет опротестовано и будет отменено. Но само по себе просто это демонстрирует, как наши европейские коллеги применяют эти инструменты, и желание их просто сделать это показательно, даже если с точки зрения правовой это не безупречно.
А. Соломин
―
Вы сейчас были на пленарном заседании, посвященном реформе госуправления, и итоговое голосование, 48% аудитории, присутствующей в зале, заявили о том, что реформы не будет, по их мнению, потому что нет на это политической воли. На ваш взгляд, так это или не так? Как вы проголосовали, кстати, на этот вопрос?
М. АБЫЗОВ: Обновление и совершенствование системы госуправления необходимо, как для государства, так и для бизнеса
М. Абызов
―
Я проголосовал первым пунктом, который определяет, что реформа системы государственного управления будет, она будет успешной, если будет базироваться на исполнении четко сформулированного плана.
А. Соломин
―
То есть, вы оптимист в данном вопросе.
М. Абызов
―
Я реалист. Потому что там есть условия успешной реализации этой реформы – четкое следование плану.
А. Соломин
―
А проблемы все, как вы считаете, ваше мнение, наша проблема концептуальная изначально, она как раз из-за структуры госуправления, да? Из-за того, как госуправление выглядит сейчас. Поэтому, следовательно, нужно реформировать?
М. Абызов
―
Я уже отмечал это в ходе сегодняшнего пленарного заседания и повторю еще раз. Я считаю, что любые системы государственного управления нуждаются в постоянном усовершенствовании.
А. Соломин
―
И обновлении.
М. Абызов
―
И обновлении. Сегодня в 21 веке скорость принятия решений, технологии, которые помогают принимать решения, развиваются с такой скоростью, что стоять на месте и законсервировать систему государственного управления – это означает просто отстать от других стран. Мы находимся в системе конкуренции, конкуренции не только экономической, но и в конкуренции качества госуправления. Поэтому я считаю, что обновление и совершенствование системы госуправления необходимо, и оно необходимо как для государства, так и для бизнеса. Я сегодня приводил пример, что является приоритетом для любого предпринимателя – совершенствовать систему управления, совершенствовать качество принятия решений. Это задача на каждый день. Ровно так же это задача должна быть на каждый день на всех уровнях государственного управления: федеральном, региональном и муниципальном.
А. Соломин
―
А система управления не обновляется сама по себе с приходом новых людей, с приходом молодых людей? Это не автоматический процесс, он не естественный, так скажем, процесс?
М. Абызов
―
Там есть два вектора. С одной стороны, этот процесс в силу и появления новых технологий, и обновления кадров, носит естественный характер. С другой стороны, он должен базироваться на очень четком целеполагании. Нужно определить, как сегодня говорилось в ходе пленарного заседания, очень ограниченное количество приоритетов, сконцентрировать ресурсы по их реализации. И третье – обеспечить четкую систему мониторинга результативности реализации этих приоритетов.
А. Соломин
―
Для совершения этих изменений нужна какая-то структура, о которой говорили участники встречи? Вот какая-то новая структура, для того чтобы эти изменения обеспечивать.
М. Абызов
―
На самом деле для меня голосование было отчасти удивительным, его результаты, потому что подавляющее количество слушателей в зале считают, что необходимо создать специальную структуру по реформе государственного управления. Мы говорим, что одна из проблем государственного управления заключается в ее забюрократизированности, и тут же слушатели и участники дискуссии принимают решение и голосуют за то, чтобы создать новую бюрократическую структуру. Это немного удивительно. На самом деле создание или не создание структуры – это всего лишь механизм, это инструмент по достижению цели.Можно создавать специальную структуру, набрать туда и пригласить к работе очень высококвалифицированных специалистов. Можно ее не создавать и реализовывать задачи по преобразованию в госуправлении в рамках сегодняшней структуры работы исполнительной власти. Это, в конце концов, вопрос инструмента.
Есть свои плюсы в создании специальной структуры, об этом надо сказать. Она свободна от выполнения и должна быть свободна в модели, которую мы сегодня обсуждали, от выполнения текучки, от выполнения оперативных задач. Она в состоянии быть более объективной к изменениям, и в этом плюс.
О минусах я уже сказал – это новая, может быть, более эффективная, но бюрократия. Для того чтобы такая система работала качественно, необходимо очень внимательно относиться и к полномочиям подобной структуры, к встраиванию ее в систему исполнительной власти, к ее профессиональному и кадровому обеспечению.
А. Соломин
―
Насколько я воспринимаю работу открытого правительства, я вижу в ней еще и такую, несколько надзорную функцию за министерствами, за членами правительства, за чиновниками. Вот с вашей точки зрения, нынешнее правительство, оно достаточно молодое по людям, да? Оно обновленное действительно было, когда Дмитрий Медведев стал премьер-министром. Критерии эффективности, например, министерств, ведомств, по критерию эффективности оно сильно выросло за эти три года? Сначала эффективности, а потом про открытость я вас отдельно спрошу.
М. Абызов
―
Ну, критериями эффективности для работы наших министерств является выполнение решений, принятых в соответствии с указами президентами майскими от 2012 года, и решений, принятых в рамках документа, который называется «Основные направления деятельности Правительства».Надо сказать, что если взять формально статистически, на сегодняшний день и результаты по исполнению указов президента, и результаты по выполнению решений в рамках основных направлений деятельности правительства неплохие. И в этом отношении качество работы министерств и ведомств находится на приемлемом уровне. Безусловно, есть некоторые аспекты, которые требуют серьезной доработки, здесь не надо почивать на лаврах. Экономические показатели сейчас, в силу и внутренних, и внешних причин, для нас не радостные, промышленное производство падает. Это вызов, который стоит перед правительством. В том числе это означает, что где-то мы недорабатываем, и это означает, что необходимо ставить новые задачи и новые цели.
А. Соломин
―
Повышать эффективность.
М. Абызов
―
В том числе повышать эффективность.
А. Соломин
―
А инструменты для этого есть какие-то, они прощупываются? Что для этого нужно сделать?
М. Абызов
―
Первое – это…
А. Соломин
―
Потому что задача понятна, а план выполнения, вот он не очень ясен.
М. Абызов
―
В первую очередь необходимо обратить внимание на повышение эффективности расходования государственных средств, у нас там есть резервы. Есть резервы как по качеству расходов, так и по снижению объемов расходов с сохранением задач и с выполнением поставленных задач.
М. АБЫЗОВ: Экономические показатели сейчас, в силу и внутренних, и внешних причин, для нас не радостные
С другой стороны, нам необходимо для повышения эффективности привлекать более квалифицированные кадры для работы на госслужбе. Необходимо, чтобы кадровые лифты работали эффективно. Что называется, позитивный кадровый отбор, он должен превратиться из теории в реальность в системе госуправления. Мы в 2012 году планировали проводить конкурсы на замещение государственных должностей вплоть до уровня заместителя министра. К сожалению, мы этот проект и эту задачу пока не реализовали. Я надеюсь, что мы к ней вернемся.
А. Соломин
―
То есть, она в плане, вы не поставили крест на этой идее?
М. Абызов
―
Я надеюсь, что мы к ней вернемся, по крайней мере, я являюсь убежденным сторонником этой системы, буду еще раз предлагать руководителям правительства вернуться к ней.
А. Соломин
―
А как это должно происходить? Вот если кратко в схеме объяснить. Кто может претендовать на участие в этом конкурсе, например?
М. Абызов
―
Во-первых, для того чтобы провести подобный открытый конкурс, необходимо сформировать набор профессиональных критериев, и это должны делать соответствующие наши кадровые подразделения. Опыт у них уже такой есть. И конкурсный отбор должен проводиться с привлечением широкого профессионального сообщества. У нас в целом модель проведения этого конкурса была подготовлена, и я думаю, что мы будем еще раз возвращаться к ее обсуждению в ближайшее время.
А. Соломин
―
Как изменился принцип открытости? Вы, кстати, Открытое правительство, по-моему, первыми подняли вообще этот вопрос, раньше об этом как-то не особо заморачивались. Принцип открытости министерств и ведомств, вообще стали работать над этим направлением только три года назад. Вот за эти три года что изменилось, и изменились ли сами принципы открытости? Вот что раньше считалось нормальным, сейчас уже, может быть, считается не совсем нормальным.
М. Абызов
―
Сами принципы остались прежними. В первую очередь это максимально открытое предоставление информации о деятельности министерств и ведомств. Второе – представление этой информации в понятном формате. У нас общество разное: есть предприниматели, есть простые граждане, есть люди, в том числе, старшего возраста. Для каждой из этих категорий граждан предоставление информации должно быть обеспечено в понятном и доходчивом формате.С другой стороны, стоит задача, и это является принципом, одним из принципов открытости – обеспечить вовлечение основных заинтересованных сторон в систему принятия государственных решений. По-простому, если мы принимаем решения, которые напрямую касаются бизнеса, мы должны провести необходимые консультации с предпринимателями, с их общественными объединениями на предмет рациональности предлагаемого решения, последствий предлагаемого решения, их мнения относительно этого. Это не означает, что мы будем голосованием решать все вопросы и обязательно следовать рекомендациям, но мы будем их обязательно учитывать. В конечном счете ответственность лежит на правительстве и на министерствах и ведомствах.
Третий принцип, который тоже не изменился с момента запуска Открытого правительства – это принцип подотчетности. Необходимо обеспечить общественный контроль за деятельностью министерств и ведомств, как за простой текущей деятельностью, так и за деятельностью, связанной с расходованием государственных средств, системой кадровых назначений, системой вознаграждений и поощрений на государственной службе.
А. Соломин
―
Вот оппозиция наша, например, она в любом случае, исходя из ваших слов, она понимает, что какие бы идеи она сейчас ни предлагала, к ним могут прислушаться, а могут и не прислушаться. То есть, в этом-то нет обязательности. И сразу эту идею подрывают на корню: зачем, мол, нужна вся эта профанация и фикция?
М. Абызов
―
Алексей, хороший вопрос. Взаимодействие государственной системы, государства, министерств и ведомств с заинтересованными сторонами, обсуждение с ними и дискуссия, она не может приводить к решению вопроса голосования. Вы сказали: может прислушаться, а может не прислушаться. Да, это так. Потому что конечная ответственность за принятое решение, она лежит на конкретном государственном управленце, на министре, на правительстве. И нельзя эту ответственность размывать. Но, принимая решение, мы обязаны объяснить, с чем из тех замечаний, которые мы получили в ходе общественных обсуждений, мы согласны, и что нашло отражение в этом решении, а с чем не согласны и почему. И пускай уже общество нас оценивает с точки зрения эффективности принятого решения. Оно будет абсолютно прозрачно и понятно, аргументировано, и выносит свое суждение.
А. Соломин
―
Можете назвать аутсайдеров и лидеров, например, в таком рейтинге открытости среди министерств? С кем работа наиболее эффективно прошла, а кто еще отстает сильно?
М. Абызов
―
Мы в ближайшие две недели опубликуем рейтинг открытости, который был по просьбе Открытого правительства проведен независимо ВЦИОМом.
А. Соломин
―
Я участвовал в опросе, свое мнение высказал. Вот как я думаю, все написал.
М. Абызов
―
Алексей, это хорошо, что вы приняли участие, я вам благодарен за это, и всем представителям других средств массовой информации, потому что этот опрос действительно проводился независимо, и в нем приняли участие не только представители СМИ, в нем приняли участие предприниматели и бизнес-объединения, в нем приняли участие общественные организации. Часть этого опроса проводилась в формате социологического исследования в более чем 5 тысячах населенных пунктов Российской Федерации. Поэтому я считаю, что он, этот рейтинг, будет очень репрезентативным. Я не хочу сейчас забегать вперед и выделять передовиков и отстающих и анонсировать результаты, но он интересен и показателен. Он на самом деле в том числе показывает и является сопоставимым с той работой, которую мы проводили по самооценке открытости с министерствами и ведомствами, когда мы предлагали оценить уровень открытости непосредственно руководителям и сотрудникам наших ключевых министерств и ведомств. И по некоторым из этих результатов мы видим, что результаты независимой оценки серьезно отличаются от того, как бюрократия или государственные чиновники себя сами оценивают. И это должно стать правильным ориентиром для изменения их работы по открытости.
А. Соломин
―
Скажите, а подход, он универсальный ко всем министерствам? Каждое из министерств должно соответствовать таким-то критериям, насколько я понимаю. Но ведь министерства, они разные по своим задачам, по своим принципам и по людям, которые в этих министерствах работают. В Минобороны работают люди военные, у них один склад ума, позиций, действий.
М. Абызов
―
Отличный вопрос. Мы готовили это исследование в течение двух лет, и те факторы, которые вы назвали, в том числе факторы специфики наших министерств и ведомств, при проведении этого опроса мы обязательно учитывали. Потому что невозможно с одной системой и с одними и теми же параметрами измерений подходить к открытости министерств, которые имеют разную специфику.
М. АБЫЗОВ: В конечном счете ответственность лежит на правительстве и на министерствах и ведомствах
Есть министерства и ведомства, которые изначально ориентированы на очень масштабное взаимодействие с обществом на большое количество предоставления государственных услуг и общественных политик. Например, Министерство образования или Министерство здравоохранения. Вся его деятельность связана с жизнью и здоровьем, образованием, средой обитания каждого гражданина России.
С другой стороны, есть ведомства, которые занимаются узкотехнологическими задачами. Например, регистрацией прав собственности, или занимаются вопросами, связанными в том числе с обороноспособностью страны. По своему профилю и специфике они, конечно же, имеют иной характер взаимодействия с обществом. И для того чтобы объективно оценить их работу в части открытости, в части коммуникации с заинтересованными сторонами, в части взаимодействия с обществом, мы применили инструменты, которые по-разному учитывают специфику соответствующих организаций.
А. Соломин
―
Одна из, на мой взгляд, хороших идей, которой вы занимались – Российская общественная инициатива, когда люди могут собрать 100 тысяч подписей под каким-то из предложений, и это предложение будет рассмотрено комиссией под вашим руководством.Но, на мой взгляд, очень многие люди разочаровались в ней после рассмотрения петиции Алексея Навального про 20-ю статью конвенции по борьбе с коррупцией. Вот на ваш взгляд, после того как эта инициатива не прошла, я не знаю, или, может быть, в каком-то виде прислушались к ней – на ваш взгляд, она не похоронила РОИ? Эта история вообще, я имею в виду, это рассмотрение инициативы.
М. Абызов
―
Вообще реализацию проекта «Российская общественная инициатива» я считаю крайне важной. Мы рассмотрели порядка восьми петиций, которые набрали более ста тысяч голосов. Две недели назад мы рассматривали две петиции, одну связанную с предложением по рейтинговому голосованию кандидатов в члены сборной России по футболу и рейтинговому голосованию на пост главного тренера сборной России по футболу. Эта петиция, кстати, была поддержана. Она не носит характера обязательной реализации механизмов назначения потом футболистов сборной, назначения тренера, она носит характер рекомендательный, и поэтому мы с Российским футбольным союзом, обсуждая этот вопрос, приняли решение рекомендовать Российскому футбольному союзу использовать такие рейтинговые голосования, для того чтобы выявить с точки зрения болельщиков, общественности, лучших футболистов и лучших возможных кандидатов на пост тренера.
А. Соломин
―
Они набрали по сто тысяч голосов, вот эти истории?
М. Абызов
―
Да. Значит, я считаю, что сам механизм на сегодняшний день РОИ технологически и общественно состоялся. Что касается петиции относительно 20-й статьи конвенции ООН, то не было никакой у нас предрасположенности к авторам этой петиции, и как следствие, принимать ее или не принимать. Для того чтобы ее рассмотреть, мы пригласили к работе над ее обсуждением, с моей точки зрения, лучших правовых специалистов Российской Федерации, которые имеют опыт работы и в российских судебных и правовых инстанциях, и в международных, в международных судах. Пригласили общественные организации, которые представляют, которые занимаются вопросами противодействия коррупции. Эта петиция в той форме и в тех определениях, которая набрала 100 тысяч голосов, противоречит как Конституции, так и основам системы российского государственного права.
А. Соломин
―
Сама петиция?
М. Абызов
―
Потому что она предполагала фактически введение презумпции виновности, что, в соответствии с Конституцией, невозможно. И поэтому, разделяя озабоченность граждан, которые подписали эту петицию, вопросами противодействия коррупции, тем не менее, мы должны выбирать механизм, который закону не противоречит. Поэтому она была отклонена. Одновременно с этим мы инициировали работу над совершенствованием законодательства по противодействии коррупции, результаты этой работы осенью будут представлены Президентскому совету по противодействию коррупции.
А. Соломин
―
Кстати говоря, недавно совсем у вас были результаты такого своего внутреннего исследования о том, как эти механизмы внедряются в различных ведомствах. Вы занимаетесь еще и этой работой.
М. Абызов
―
Вы имеете в виду механизмы противодействия коррупции?
А. Соломин
―
Противодействия коррупции, да, в ведомствах. Можете рассказать нашим слушателям, к чему привела сейчас эта работа, как это происходит вот на уровне ведомств, и как эти принципы внедряются? И, опять же, аутсайдеры и победители.
М. Абызов
―
Два слова скажу о том, каким образом вообще выстроена система государственного управления в области противодействия коррупции. Каждые два года президент подписывает указ, который утверждает национальный план противодействия коррупции. В соответствии с данным указом Правительство в рамках своих полномочий реализует задачи этого плана, в соответствии с которыми каждое министерство и ведомство должно разрабатывать отраслевые и ведомственные планы по противодействию коррупции. Эти планы были разработаны и после подписания указа президентом в 2013 году нашими министерствами и ведомствами, и отдельным поручением правительства системе Открытого правительства, мне лично было поручено осуществить мониторинг реализации этих планов.Что могу сказать на сегодня? Первое замечание, которое мы по результату этого анализа отметили – это то, что не все министерства и ведомства своевременно разработали эти планы и опубликовали. Не все из них прошли через процедуру общественного обсуждения. Многие из этих планов носили иногда формальный характер и просто учитывали общие рекомендации.
Экспертный совет при правительстве в рамках работы комиссии по Открытому правительству рекомендовал министерствам и ведомствам эти планы дополнить мероприятиями, которые учитывают специфику работы министерств и ведомств. Потому что противодействовать коррупции в министерстве или в области ответственности Министерства образования и Министерства транспорта – это очень разные задачи. Министерство транспорта – это вопрос больших государственных контрактов и закупок будет в приоритете, а для Министерства образования это работа по совершенствованию системы работы непосредственных учреждений. Это школ, университетов…
А. Соломин
―
А можно на примере, как выглядит?..
М. Абызов
―
… где необходимо тоже бороться с коррупцией, проявления которой есть. И задача, которую мы поставили министерствам и ведомствам: вы обновите эти планы, дополните их, доработайте, чтобы они учитывали специфику.
А. Соломин
―
А как, к примеру, выглядит этот план? В нем же должно быть прописано что-то, что нужно делать, что нужно делать директору школы, или что нужно делать министру образования, да? Как это?
М. Абызов
―
Первым и самым значимым элементом этого плана является формирование карты коррупционных рисков. Вот вы возглавляете Министерство образования.
А. Соломин
―
Где у вас могут брать взятки, условно говоря.
М. Абызов
―
Необходимо выявить точки, где могут быть коррупционные проявления и коррупционные риски возникать. Это необязательно там, где у вас могут брать взятки. Министерства и ведомства работают над законопроектами, над нормативно-правовыми актами, и в рамках этой работы возможно формирование условий, которые будут оказывать преференцию для определенных участников рынка. Из этого тоже можно извлекать непрозрачную прибыль. Здесь нету прямой взятки, но здесь есть некачественное государственное решение, которое, в результате, приведет к тому, что кто-то будет зарабатывать больше, и это будет непрозрачно. Поэтому вот это формирование карты коррупционных рисков, в том числе в части создания нормативных регуляторных актов, должна быть проведена.С другой стороны, вот этим планом по противодействию коррупции, который утвердил президент в 13-м году, были поставлены задачи по усилению работы по нескольким направлениям в части противодействия коррупции, в том числе по госзакупкам. Поэтому задачей экспертного совета было сконцентрироваться и помочь нашим министерствам и ведомствам разработать эффективные программы выполнения этой задачи.
М.АБЫЗОВ: Мы открыты для предложений организаций, которые своей задачей ставят работу по противодействию коррупции
А. Соломин
―
Те министерства, которые, как вы сказали, не подготовили планы и подошли формально к выполнению этого вопроса, означает, что эти министерства, они, с точки зрения коррупционности, они находятся в зоне риска, что они потенциально могут действительно быть наполнены вот этой коррупционной составляющей? Что у них, скорее всего, наверное, берут взятки, что у них, скорее всего…
М. Абызов
―
Нет, это не является показателем, но что очевидно следует из этого – неэффективная работа министерств и ведомств, в том числе в части разработки планов, может привести к повышенной коррупциоемкости соответствующих направлений работы государства.
А. Соломин
―
А вот, например, возвращаясь, кстати говоря, к 20-й статье, вот есть Фонд по борьбе с коррупцией, который занимался вот этой вещью и с этой инициативой пришел к вам. Он участвует как-то в этой работе, эти специалисты? Которые политически относятся к вам плохо, в смысле, и к правительству, и к министерствам, и к президенту. Но при этом у них есть какой-то опыт наработанный. Они могут принять участие в этой работе?
М. Абызов
―
Мы открыты для предложений любых общественных организаций, которые своей действительной целью и задачей ставят работу по противодействию коррупции. Здесь нету тех, с кем мы работаем или с кем не работаем.
А. Соломин
―
Еще один ваш проект – работа с открытыми данными. И очень по этому поводу тоже было много инициатив. Скажите, как за три года, продвинулась ли эта работа, есть ли уже конкретные проекты, которые используют массивы открытых данных, которые публикуются министерствами? И, главное, обратил ли на это внимание бизнес, есть ли от этого какой-то экономический успех?
М. Абызов
―
Давайте в самом начале проясним для радиослушателей, что такое работа с открытыми данными. Раскрытие информации статистической, информации о работе министерств и ведомств может производиться в нескольких форматах. Например, вы можете часто видеть, что на сайтах наших министерств и ведомств публикуются скан-копии различных отчетов, которые, безусловно, содержат определенный набор данных. С информацией, которая опубликована в таком формате, работать невозможно. Ее невозможно автоматически обрабатывать, анализировать, и тем более невозможно создание на базе этой информации каких-то информационных ресурсов. Все необходимо переписывать вручную, самому заполнять.Когда речь идет о десяти цифрах, это сделать легко. Мы говорим о раскрытии информации – миллиарды цифр, миллиарды цифр. Это становится невозможным. Поэтому мы поставили задачу, что необходимо развивать систему раскрытия информации, когда она представляется в машиночитаемом виде. Это означает, что эта информация подлежит и имеет способность к технологической обработке соответствующими информационными системами и ресурсами, эту информацию легко хранить, обрабатывать. И вот это называется системой открытые данные.
Мы начали реализовывать этот проект три года назад практически с нуля, потому что подобной культуры и технологии в работе министерств и ведомств на тот момент вообще не существовало. На сегодняшний день мы раскрыли более трех тысяч наборов информации, наиболее актуальной и востребованной бизнесом и общественными организациями. Мы постоянно консультируемся с ними на предмет того, чтобы правильно определить приоритеты по раскрытию информации. Мы в первую очередь руководствуемся тем, что представляет интерес для реального сектора, и так строим свою работу.
А. Соломин
―
Я просто помню первое совещание на эту тему, и бизнес достаточно скептически подошел. Точнее, они просто не понимали, что вы им предлагаете, насколько я понял тогда. Сейчас эта изменилась ситуация?
М. Абызов
―
Сейчас это не просто изменилось, сейчас это уже приносит свои результаты. Вот мы на этой неделе в понедельник проводили встречу в Яндексе с руководством Правительства Москвы, с мэром Сергеем Семеновичем Собяниным, для того чтобы посмотреть, какие результаты по работе с открытыми данными федеральное правительство, город Москва, интернет-индустрия имеют на сегодня.Надо сказать, что Москва является одним из активных участников проекта по открытым данным. На базе информации, которая опубликована сегодня Правительством Москвы, в городе создано уже более сорока новых дополнительных электронных сервисов для граждан, для жителей Москвы. Активную работу в этом направлении ведут такие разработчики, как Яндекс, поддерживаются эти проекты стартапами Сколково. Надо сказать, что мы уже вокруг этого проекта создали такую плотную команду заинтересованных разработчиков, которые не просто понимают, что такое открытые данные, но они и создают реальные продукты, изменяющие качество жизни простого гражданина.
А. Соломин
―
Какой-нибудь типичный пример?
М. Абызов
―
Приложение Яндекса по транспорту; приложение, которое запускает Яндекс по приобретению билетов в социальные учреждения города Москвы; приложения в сфере образования. Они на сегодняшний день запущены. И такие результаты взаимодействия являются основой для продвижения вперед. Хороший пример для других регионов, как лучшая практика, для того чтобы это копировать.С другой стороны, мы ставим перед министерствами и ведомствами еще более амбициозную задачу: в пять раз увеличить массивы раскрываемых данных в машиночитаемом виде, а самое главное, мы будем переходить на систему не просто раскрытия данных, а на систему, которая будет определять, какое количество реальных приложений и новых продуктов на базе этих данных создано, и это будет реальным для нас теперь показателем эффективности этой работы.
А. Соломин
―
Еще один вопрос вам задам, наверное, личного характера. Вы пришли в Открытое правительство из крупного бизнеса, успешным бизнесменом были. Вам не кажется, что сейчас, в условиях кризиса, нужно снова задумываться как-то о себе, о своем состоянии, о своих активах и пора бы вернуться в бизнес и оставить эту работу с Открытым правительством, пусть там они сами как-то разбираются с коррупцией своей, с открытыми данными?
М. Абызов
―
Знаете, когда я принимал решение и принимал предложение войти в состав правительства, я прекрасно понимал и те ограничения, которые это решение вызовет, и личного характера, и коммерческого характера, и те обязательства, которые я на себя принимаю. И эти обязательства я принимал на себя, вне зависимости от того, есть экономический кризис или его нету. Мы пришли работать в правительство командой, мы работаем в таком формате. И до тех пор, пока руководители будут поддерживать результаты нашей работы, мы будем выполнять те задачи, которые для нас определены.
А. Соломин
―
Михаил Абызов, министр по вопросам Открытого правительства в эфире «Эха Москвы». Спасибо вам большое, Михаил Анатольевич.