Эдгар Ринкевич - Интервью - 2015-05-21

А. Венедиктов― Добрый день. Мы находимся в министерстве иностранных дел Латвии. Мы – это Алексей Венедиктов и Оксана Чиж. Нас принимает министр иностранных дел Латвийской республики Эдгарс Ринкевичс. Добрый день.

Э. Ринкевичс― Добрый день.

А. Венедиктов― Господин министр, существуют ли в Латвии опасения, что Россия может поступить так с районами, где очень много русскоязычных и этнических русских как она поступила с Крымом и Донецком?

Э. Ринкевичс― Я не думаю. Во-первых, мы все же должны помнить, что Латвия является равноправным членом и НАТО, и ЕС. И таких действий, которые происходили в Крыму, они бы подпали под статью 5 Вашингтонского договора, по созданию Североатлантического альянса. Так что бы я сказал, что прямой угрозы нашему суверенитету, независимости я не вижу. И не вижу прямой военной угрозы. Но вместе с тем, конечно надо работать по принципу - проверяй, но доверяй. Поэтому в апреле прошлого года… находятся наши союзники, проводятся учения…

А. Венедиктов― Ну, сколько их, господин министр.

Э. Ринкевич― Я бы хотел сказать так, сейчас неважно, сколько. Важно показать, что альянс готов защищать свои территории, и я думаю, что сейчас те меры, которые приняты, они адекватны. Я думаю, что то, что мы видим учения российских военных у наших границ, тоже и полеты российской военной авиации и военные корабли, они, конечно, показывают, что есть некоторая такая составляющая, даже я бы сказал некоторой истерики…

А. Венедиктов― У кого?

Э. Ринкевичс― Я думаю, что то, что здесь находится ограниченный контингент, который все время меняется, кстати, наших союзников, это не означает угрозы России. Мы иногда уже слышим от некоторых официальных лиц и неофициальных лиц, что почти что готовится вторжение. Что, конечно, есть глупость.

А. Венедиктов― Но ваше общественное мнение, теперь я понял позицию правительства и вашу, но ваше общественное мнение пугается? Нашими маневрами, облетами. Самолеты рядом летают без конца.

Э. Ринкевичс― Знаете, думаю, что для общества Латвии большим шоком все же стало то, что мы обозначаем противозаконной аннексией Крыма, то, что в России понимают как присоединение Крыма. Так что я оставляю…

А. Венедиктов― Большинство это так.

Э. Ринкевичс― Я оставляю для слушателей право выбора. Но по международному праву мы, конечно, считаем и по той же резолюции Генеральной ассамблеи ООН, противозаконной аннексией и попранием международного законодательства и договора. Так что это немножко тоже напомнило нам о 40-м годе. О Сталине и советских танках, которые входили в июне 40-го года и в Ригу и в Таллин. И тоже Каунас в Литве, так что в принципе да, есть некоторая озабоченность. Но я бы не хотел сказать, что у нас есть какая-то истерия по этому поводу.

А. Венедиктов― Тогда другой вопрос, господин министр. Вот многих тех, кто не согласен с политикой президента Путина, называют пятой колонной. Считаете ли вы, что в Латвии есть пятая колонна из русскоязычных, которая готова приветствовать российские не танки, вертолеты.

Э. Ринкевичс― Я думаю, что этот вопрос довольно сложный…

А. Венедиктов― А чего простые вопросы задавать.

Э. Ринкевичс― Я знаю, что есть очень много людей, которые конечно, каждый день включают телевизор, видят новости из России, видят так называемые итоговые передачи в воскресенье, которые иногда я бы назвал не только пропагандой, но это уже некоторая такая воинственность. Там уже звучит по поводу и внешней политики, и скажем, внутренней политики.

Э.РИНКЕВИЧС: Мы видим промывание мозгов и российского общества, и европейского

Неужели вы смотрите воскресные новости на российских каналах. Как министр.

Э. Ринкевичс― Я иногда даже включаю телевизор, кстати, очень часто даже не в Риге, а в Брюсселе. Потому что я очень часто в воскресенье во второй половине прилетаю на совещания, которые происходят в понедельник, вторник. Так что иногда я вижу в некоторых ваших звезд политического вещания и конечно, это тоже влияет на мнение русскоязычных людей. Но я бы хотел очень надеяться, и мы видим, что некоторые опросы общественного мнения показывают, что даже если есть у определенной, значительной части населения понимание и поддержка политики России сейчас по Украине, по Крыму, то та самая часть населения абсолютно не является сторонниками каких-то, знаете действий здесь в Латвии. Мы хотим жить в покое все. И в мире. И я думаю, что здесь все же даже если иногда появляются некоторые провокации, например, Латгальская народная республика или в фейсбуке какие-то призывы присоединиться к России. Но мы же оба довольно активно участвуем в жизни социальных сетей, мы очень хорошо знаем, как легко можно создать и так называемые аккаунты и работать или как хулиганам просто немножко поработать для такого взбудораживания общественного мнения. Но тоже наши правоохранительные органы следят. У нас есть, как и в других демократических государствах статьи в уголовном кодексе, по которым караются некоторые призывы. И я оставляю расследование в компетенции и полицейских, и прокуроров, и судей.

А. Венедиктов― Есть ли какие-то за этот год, раз уж затронули эту тему, подобные дела, когда люди провозглашают Латгальскую республику.

Э. Ринкевичс― Люди не провозглашают Латгальскую республику где-то на улице.

А. Венедиктов― Они провозглашают в твиттере и фейсбуке.

Э. Ринкевичс― У нас есть, как мы знаем несколько отдельная жизнь в твиттере. Есть проверки. Есть, конечно, дела, которые проверяются, как я уже говорил правоохранительными органами. Но поскольку я знаю, пока нет еще ни одного судебного разбирательства. Я даже скажу так. Так как это компетенция министерства внутренних дел, полиции безопасности, то этот вопрос я бы переадресовал им.

А. Венедиктов― Напомню, что в эфире «Эхо Москвы» министр иностранных дел Латвии Эдгарс Ринкевичс. Оксана.

О. Чиж― Между прочим, в начале этого разговора вы сказали, что нет прямой угрозы безопасности. Но вот такая медиаработа и работа через соцсети с русскоговорящим населением это альтернатива, это не прямая угроза, но угроза.

Э. Ринкевичс― Я говорил о военной угрозе, во-первых. Но, то, что сейчас мы видим я бы сказал промывание мозгов в некоторой степени и российского общества и европейского. И через каналы, которые вещают и на русском языке. Не только здесь в балтийских странах. Но есть же и русские общины и в Германии, Великобритании. Везде. Есть Раша тудей. Канал, который вещает на английском и некоторых других иностранных языках. Так что да, мы конечно видим в этом риск. Мы видим, что в принципе сейчас уже происходит некоторая даже битва ценностей, с одной стороны у нас свобода слова, возможность свободного выражения своего мнения, с другой стороны даже в иной степени мы видим, что некоторые наши ценности, даже наш порядок используется, чтобы в принципе ценности разрушить через пропаганду. Это очень сложный вопрос. Мы его обсуждаем и на уровне НАТО и ЕС. Мы не думаем о каких-то мерах, скажем, встречной пропаганды…

Э.РИНКЕВИЧС: Такая инсталляция с Путиным для меня не особенно приемлема

То есть не будет канала Евросоюз тудей.

Э. Ринкевичс― Я думаю, что не будет канала Евросоюз тудей. Что я бы хотел видеть, чтобы был, скажем, это моя идея, но она довольно спорная и мы продолжим разговор, я думаю на уровне ЕС, не все поддерживают, есть озабоченности. О канале Евросоюз тудей. Но я вижу, что есть необходимость как-то стимулировать более независимых журналистов. Вместе с тем я доволен тем, как развивается сейчас процесс разработки плана на уровне ЕС. Мы должны его рассматривать в июне.

А. Венедиктов― Плана какого, прошу прощения?

Э. Ринкевичс― Мы его называем план по стратегическим коммуникациям. Это вопрос - как реагировать на те явления, о которых я только что говорил. Я доволен тем, что мы видим все же необходимость, во-первых, работать над тем, как мы как ЕС, как правительство стран-участников ЕС можем получать, скажем, передать обществу и российскому обществу то, что мы думаем…

А. Венедиктов― То есть все-таки на русском языке.

Э. Ринкевичс― Не только на русском языке. Это касается стратегической коммуникации внутри ЕС, на других языках. Второе, я думаю, что очень хорошо, что много российских журналистов сейчас работает на территории ЕС. И никто не говорит что делать, как делать. У них нет прямой финансовой поддержки государства. Но, например, в Латвии уже несколько недель и даже месяцев работает Медуза. Мы даем им возможность, что они говорят, как говорят, это не моя компетенция.

А. Венедиктов― А что значит вы даете возможность?

Э. Ринкевичс― Они здесь получают разрешение, вид на жительство, они могут здесь зарабатывать деньги. Ну и наша компетенция тоже кончается…

А. Венедиктов― Но не деньгами.

Э. Ринкевичс― Нет у латвийского правительства финансовых программ поддержки. Еще одна особая часть этой политики здесь в Латвии, мы все же укрепляем общественное телевидение и радиовещание на русском языке. У нас уже давно вещает Латвийское радио-4, у нас Латвийское телевидение так называемый Седьмой канал уже наполовину вещает на русском языке. Но это общественное телевидение, и один из ведущих во время предвыборной кампании, я бы сказал, был настолько объективен ко всем, что я думаю, что все партии и правительственные и оппозиционные на него немножко обиделись. Чтобы показать, что он хорошо работает.

Э.РИНКЕВИЧС: Последние два года ношение георгиевских ленточек было, особенно 9 мая. Но оно начинает сокращаться

Но что касается вообще общественного мнения, битва за ценности. О которой вы уже говорили. Ведь в сейме сейчас находится законопроект, который я процитирую: должен ограничить символическое присутствие враждебной по отношении к безопасности Латвии тоталитарной идеологии, а именно ограничить ношение георгиевских ленточек на публичных мероприятиях. Я понимаю, что законопроекты вносят конкретные люди. Но значит, есть общественный запрос на это?

Э. Ринкевичс― Конечно, в демократическом государстве есть очень много разных мнений. Я сам иногда вступаю в довольно жесткие битвы по тем или иным законодательным инициативам. И думаю, что в процессе законодательного порядка нам удается найти такие законы, такие формулирования законов, где в принципе все же то, что неприемлемо для демократического общества, не принимается. Кстати по этому законопроекту я думаю, у нас еще будет очень много дискуссий. Я хотел бы сказать, что да, есть инициативы депутатов по очень многим вопросам всякого порядка. И не все проекты в таком виде, как они подаются на рассмотрение парламенту в трех чтениях, через комиссии, через отзывы и в министерстве и других ведомствах они продолжаются. Но я думаю, что здесь больше чем запреты на то или другое все же лучше было бы формулировать общественное мнение. Кстати я бы хотел сказать, что за последние два года ношение георгиевских ленточек было, особенно 9 мая. Но оно начинает сокращаться. Я думаю, что эта тенденция, которую тоже надо брать во внимание тем, которые подают те или другие законопроекты.

О. Чиж― Правильно ли я понимаю, что вы против любых ограничений в этом вопросе.

Э. Ринкевичс― Я конечно человек довольно либерального толка. И я всегда считаю, что к любым ограничениям, особенно если это касается свободы слова, надо подходить ответственно. Но есть моменты, когда есть тоже и легитимное требование общества иногда наложить некоторые ограничения. Так что здесь нет простых ответов.

А. Венедиктов― Поговорим о санкциях. Санкциях двух типов. Есть персональные санкции против России, есть санкции экономические. Что эффективнее? Для достижения вашей цели, которую объявляют лидеры ЕС повлияют на политику России. Пока ни те, ни другие в этом смысле эффективности не показывают. Но что с вашей точки зрения эффективно?

Э. Ринкевичс― Во-первых, я бы хотел сказать, что это довольно уже плохая примета, что мы дошли до процесса санкций. Но мы дошли до такой степени, скажем, влияния на процессы со стороны ЕС, США, потому что мы видели, что политические и дипломатические усилия не дают результатов. А потом уже последовала большая трагедия в июле прошлого года, когда был сбит авиалайнер малазийских авиалиний. Так что здесь все же это в некоторой мере вынужденная мера, потому что политические и дипломатические усилия не дают хороших результатов.

А. Венедиктов― Эффективность.

Э. Ринкевичс― Я считаю, что санкции дали весьма положительный результат, потому что все же с июля и августа до февраля мы видели, как меняется отношение с такой бравады со стороны тех лиц, которые сейчас находятся в списках санкционных ЕС.

Э.РИНКЕВИЧС: Новости из России я бы назвал не только пропагандой, но это уже некоторая воинственность

Которые вы видите в новостных…

Э. Ринкевичс― И экономические санкции, но мы все видим, что санкции повлияли на то, что были подписаны Минские соглашения. Мы видим, что с большим трудом, но они выполняются. Конечно, еще очень много надо делать. Я считаю, что все же санкции, даже если мы слышим от официальных лиц РФ, что это нас не тревожит, они дали свой эффект. Они, конечно, как и в случае, например, Ирана, и других стран, не дают молниеносного эффекта. Не так как сегодня я сказал, что завтра господин Венедиктов больше не является желанным гостем в Латвийской республике и ЕС.

А. Венедиктов― Я тогда не въеду…

Э. Ринкевичс― Тогда сразу же послезавтра господин Венедиктов начинает менять свое отношение к чему-то. Но мы видим, что здесь все же есть некоторые положительные сдвиги. Но мы очень даже далеки от того, чтобы сказать, что все, сейчас уже ситуация стабилизировалась. Я считаю, что то заявление ЕС, которое сделано в марте, кстати, вопреки всем спекуляциям, что вот-вот ЕС расколется по таким вопросам, что санкции будут пересмотрены в случае полного выполнения Минских договоренностей. Это я думаю, все же показывает, что есть эффективность. Мы видим определенные положительные сдвиги сейчас. Но процесс еще далек от завершения.

Э.РИНКЕВИЧС: Мы очень хорошо знаем, что мы на карте Гитлера не были

Правильно ли я вас понимаю, ясно, что Минские соглашения в полном объеме невозможно, даже если бы все хотели, невозможно выполнить к июлю. Когда нужно продлевать санкции. Правильно ли я считаю, что вы считаете, что санкции не будут отменены. Будут продлены единогласным решением ЕС.

Э. Ринкевичс― Во-первых, я бы хотел сказать, что есть некоторые пункты в соглашениях, которые могут трактоваться довольно широко.

А. Венедиктов― Это правда.

Э. Ринкевичс― Это тоже вопрос политического процесса. Я думаю, что это разумно. Потому что надо сделать некоторые усилия, чтобы по возможности быть эластичным и со стороны Украины, и со стороны России. И конечно тех людей, которые в Донбассе и которых мы называем сепаратистами и которые пользуются поддержкой РФ. Я думаю, что если сейчас все же еще месяц и 10 дней до конца июня, когда будет происходить следующий совет ЕС на уровне глав…

А. Венедиктов― По санкциям.

Э. Ринкевич― Нет, это будут вопросы очень даже разного порядка. Но вопрос санкций я думаю тоже будет одним из. Но это не совет по санкциям. Это регулярная встреча происходит в марте, июне и декабре. Наши советы ЕС. И я не исключаю того, что если во время этого месяца мы не увидим каких-то очень хороших результатов, это я уже говорил, заявление стран ЕС, то санкции могут быть продлены. Но не забудем вместе с тем, что есть некоторые даты Минских соглашений, которые в принципе выходят за рамки июня и июля. Декабрь 2015 года, восстановление контроля Украины над украино-российской границей. И есть очень много задач для украинской стороны. Так что процесс времени…

А. Венедиктов― Прежде чем передам слово Оксане Чиж, хотел бы уточнить по Боингу, вы сами затронули этот вопрос. Вы как-то связали Боинг и санкции. Но до сих пор комиссия голландская или английская, сейчас точно не помню кто, не установила и не опубликовала доклад, кто и каким образом все-таки сбил Боинг. Поэтому эта связка мне показалась странной. Формально юридически.

Э. Ринкевичс― Я сказал, что это был один из эпизодов, который я думаю, у некоторых государств ЕС, скажем, дал импульс подойти к вопросам урегулирования восточно-украинского кризиса более жестко. Я министр иностранных дел с октября 2011 года. Я видел процесс, как мы обсуждали и сирийскую проблему в 2012-13 году, я видел, как развивался весь процесс драмы восточного партнерства до Вильнюса и после. Особенно Украины. Я знаю, как мы обсуждали эти вопросы, но нет формальной юридической связи. Вместе с тем, я думаю, что есть очень много информации, которая все же подтверждает то, что Боинг был сбит сепаратистами. И есть очень много информации и открытого и закрытого порядка, где все же думаю, что было бы лучше, если с самого начала было признано то, что довольно очевидно и мы бы не стали делать всякие интересные заявления, там был украинский истребитель, не был. Кто как летел, даже дошло до того, что кто-то сказал, что это не Боинг МH17, а Боинг, который потерялся где-то между Малайзией и Австралией. И сейчас летели трупы. Знаете, есть пропаганда, но есть…

Э.РИНКЕВИЧС: 16 марта мы не чествуем фашизм, нет шествий с неонацистскими флагами. Это мероприятие другого порядка

Еще две темы. Оксана, пожалуйста.

О. Чиж― Я про общественное мнение и про, наверное, изменение отношения вообще к России на фоне украинского досье. Вот сейчас в эти дни в центре Риги у углового дома фактически появилась такая точка скандала. Я имею в виду инсталляцию с куклой, похожей на российского президента, распятой на кресте. В которую каждый желающий мог вбить гвоздь. Это вот сейчас в дни, когда проходит международный саммит, вообще насколько допустимо?

Э. Ринкевичс― Во-первых, Латвия как я уже говорил страна демократическая. И искусство это вообще отдельная тема. Вы же знаете, что художники иногда провоцируют и довольно жестко провоцируют общество и общественное мнение. И не все, что они делают, например, является приемлемым для меня самого. Так что я не думаю, что то, что там происходит сейчас это что-то, что я бы приветствовал. Абсолютно нет. Но это мое личное мнение. Как министр и член правительства я должен, во-первых, смотреть на то, чтобы обеспечить свободу слова, во-вторых, общественный порядок. И конечно я лично считаю, что это слишком провокативно и такая инсталляция для меня не особенно приемлема. Вместе с тем я тоже не думаю, что сейчас было бы уместно это связывать как-то с межгосударственными отношениями и не думаю, что скажем, иногда реакция официального порядка уместна. Кстати это затронуло тоже чувства не только, скажем, тех людей, которым нравится президент Путин, это затронуло чувства религиозные в некоторой степени.

А. Венедиктов― Это был мой вопрос.

Э.РИНКЕВИЧС: То, что случилось в Украине, оставило очень-очень такой большой след

Так что в принципе я думаю, что это не самое лучшее произведение искусства. Это мое личное мнение. Но вместе с тем знаете, надо все же понять, что если мы будем запрещать вот такие инсталляции, завтра мы будем запрещать, например, инсталляции, где министр иностранных дел Латвии возможно будет не знаю, изображен поросенком или чем-то другим. Пресс-секретарю не понравилось, сейчас у меня будет выговор. Это меня лично не волнует. Но вместе с тем думаю, что да, такие выражения, конечно, они провоцируют общество. Они вызывают жесткую реакцию, иногда у определенных групп населения и кстати у нас было много запросов и по другим демонстрациям, по нашей национальной библиотеке во время саммита. Мы даем право людям выражать свое мнение, но конечно, они немножко ограничены, потому что есть довольно жесткие меры безопасности, когда проводится саммит такого уровня. Здесь надо найти баланс, вместе с тем не перегнуть палку.

А. Венедиктов― Два коротких вопроса в конце интервью. Я не могу пройти мимо уже традиционных наших тем. Каждый год мы про то говорим с тех пор как вы министр. Я имею виду демонстрации 9 мая и легионеров, в обществе есть и то и другое. Вот сейчас как правительство Латвии смотрит на эту проблему. Является ли это вообще проблемой для правительства?

Э. Ринкевичс― Я не знаю, что я вам могу ответить.

А. Венедиктов― Еще раз, четвертый раз ответьте. Тем не менее, меняется, люди уходят из жизни. Меняются отношения.

Э. Ринкевичс― Пока я еще никуда не ушел.

Э.РИНКЕВИЧС: Латвия не будет признавать аннексии Крыма. Это понятно

Я имел в виду люди, которые воевали.

Э. Ринкевичс― Позиция моя неизменна. Я думаю, что у нас соблюдается право демонстраций, тоже право скажем, людям в рамках закона идти шествием и праздновать те или иные даты, которые для них имеют особое значение. 16 марта как вы знаете, это одна очень трагическая страница нашей истории. Это когда очень много молодых парней даже против законных и международных договоров было призвано в легион Гитлером. Эта дата отмечается, потому что во время Второй мировой войны латыши, которые воевали в одной дивизии и другой дивизии они были вместе на поле брани. 9 мая это во-первых, конечно, отмечается как окончание Великой Отечественной войны в России. Мы отмечаем 8 мая. Там есть некоторые исторические нюансы. Но я думаю, что важно, что, во-первых, мы даем право людям отмечать эти даты. Другое. Я думаю, я это сказал тоже во время интервью одному из наших латвийских русскоязычных изданий. У нас есть очень много проблем, где тратить энергию. А не каждый год обсуждать - запрещать, не запрещать, хорошо, плохо. Если мы видим, что все же общественный порядок соблюдается, он соблюдался. Если полиция может обеспечить право людей, скажем, вместе собираться и говорить о проблемах, то давайте просто смотреть на это как на даты, которые являются частью истории. Трудной истории. Вы знаете, что для Латвии в принципе конец Второй мировой войны принес во-первых, победу над нацизмом и у нас нет иллюзий о том, что если бы Гитлер и нацистская Германия победила, то мы бы приобрели независимость. Некоторые возможно там пропагандистские иллюзии 43-44 года, когда уже Германия уже чувствовала, что конец близок, были, но в принципе мы очень хорошо знаем, что мы на карте Гитлера не были. Но вместе с тем тоже и когда Германия капитулировала, а кстати, здесь у нас на западе страны был так называемый «Курляндский мешок», который капитулировал вместе с Берлином, даже позже. 8-9 мая. То конечно, Латвия тоже не приобрела независимость. И это тоже факт. У нас после того Сталин устроил такие депортации 49-го года и тому подобное. Это просто надо понять всем. Так же как надо понять, 16 марта, что здесь мы не чествуем фашизм, и тут нет шествий, скажем, с флагами Германии и даже неонацистскими флагами. Это мероприятие другого порядка. И кстати, тоже хорошо знаете, что правительство не участвует ни 16 марта, должностные лица правительства, ни 9 мая.

А. Венедиктов― Последний вопрос, господин министр. Вот недавно встречались с одним из руководителей российского внешнеполитического ведомства. Я его спросил, как выглядят сейчас российско-американские отношения. И он мне сказал: ну ты представляешь себе пустырь, где все заросло бурьяном, и где-то лежат забытые детские игрушки, мячики, сломанный забор, растет только бурьян. Вот если вы могли бы образно сказать, как выглядят сейчас российско-латвийские отношения. В том же пустыре?

Э. Ринкевичс― Я все же хотел бы сказать, что у меня нет таких образов, чтобы описать наши отношения. Я бы сказал, что да, с одной стороны мы должны считаться, что мы соседи. И таковыми будем всегда. Это, конечно, одно поле. Но вместе с тем для меня лично большим шоком было то, что произошло в прошлом году. Кстати, делал очень много, чтобы наши двусторонние отношения развивались более-менее нормально. Здесь очень много проблем. По истории, по другим вопросам. У нас разное видение мира. Но есть и вопросы, где можно работать вместе. Но конечно, Крым. То, что случилось в Украине, оставило очень-очень такой большой след. Я бы хотел надеяться, что все же есть возможность, если, конечно, и Россия возвращается в международное правовое поле, все же как-то работать. Но вместе с тем надо понять то, что для тех стран, у которых довольно трагическая история, тоже и для Латвии, то, что случилось с Крымом то, что случилось на востоке Украины, отдает очень плохими историческими примерами. И это я думаю тоже должно понять российское общество. Даже если все время вы думаете, что мир очень хороший, розовый, весь мир, скажем, вокруг вас, ну только кто и мечтает, как разрушить РФ, это не так. Но то, что абсолютно является необходимой предпосылкой, чтобы то поле с бурьянами, с игрушками и между Россией и США или Россией и ЕС, Россией и Латвией как-то немножко прибрать, это конечно, то, что, во-первых, надо решать вопрос урегулирования на востоке Украины. Но конечно, мы все должны понять, что ЕС, в том числе Латвия не будет признавать аннексии Крыма. Это понятно. Это все же принцип международного права. Вместе с тем я думаю, что мы только сейчас начинаем вырабатывать некоторую новую стратегию, ищем стратегию. По тому, как могут в дальнейшем развиваться отношения с Россией. Беря во внимание то, что не будет больше таких отношений, которые у нас были до начала 2014 года, какими они будут – вот это уже от нас всех зависит.

А. Венедиктов― Спасибо большое, господин министр.