Елена Милашина - Интервью - 2015-05-14
Елена Милашина― Вчера я ездила в село Байтарки с сопровождающим представителем "Мемориала". Нас вели... буквально, наружное наблюдение за машиной. Зафиксировали данные наших паспортов. Они знали, что мы там были. И вчера поздно вечером сестра Хеды, с которой нам не удалось пообщаться, позвонила и сказала, что мы можем приехать и пообщаться. На что я сказала, что, наверное, поздно вечером мы уже не можем, приедем в другое время. То есть сегодня. Сегодня утром мы нашей мобильной группой, с нами был также Константин Гусев - журналист "Московского комсомольца-Нижний Новгород" - выехали туда, доехали до поста Новолакское, это административная граница Дагестана и Чечни, самая близкая дорога к Байтаркам. И там на этом посту нас опять остановили, стали регистрировать, взяли мои документы, спросили: "Вы Елена Милашина?" Я ответила: "Да". Нам сказали, что мы не первые, кто туда едет, сказали, что мною интересовались. Я спросила, кто. Потом спросила: чеченские силовые органы? Они: как вы догадались? Сказали, что переживают за мою личную безопасность. И сказали, чтобы я была осторожна. Это российские ребята, русские, скажем так, которые стоят на этом посту. Соответственно, они предупредили кого-то, звонили кому-то - сказали, что должны предупредить начальство. Не сказали, какое именно, - о том, что мы едем в Байтарки. И в Байтарках нас уже ждали.
Варвара Костина― То есть вы там уже там были, в Байтарках?
Елена Милашина― Да, мы уже оттуда вернулись.
Варвара Костина― Что-то угрожало вашей безопасности, за вами следили?
Елена Милашина― Нет, нашей безопасности ничего не угрожало. Но мы увидели, как это все происходило... Это было достаточно симптоматично. Потому что сами люди, которые... Меня впервые за всю историю моей работы в Чечне выгнали из чеченского дома, причем физически. За руки, за ноги. Ну, то есть не за ноги, конечно, а за руки - выталкивали. И это делали не хозяева дома. Нашу встречу с родственниками самой Хеды записывали на телефон, и Хеду это очень саму смущало, она постоянно просила, чтобы перестали записывать, там стояли чеченские мужчины, непонятные, они не представлялись. И писали буквально все, каждое мое слово, движение, каждое движение Хеды на телефон. Саму девушку это очень смущало. Нам не дали поговорить, в общем-то, в дом врывались какие-то посторонние люди, которые не имеют никакого отношения к семье, и, в общем-то, они, применяя физическую силу, вытащили меня из комнаты, со двора и настояли на том, чтобы мы уехали. Мы потом еще пообщались все-таки с односельчанами, которые были очень гостеприимны, поили нас и кормили. Тогда уже с нами там поговорили девочки... такая ситуация была, когда я заходила в школу, там все ученицы, там двухэтажная школа, дети были видимо осведомлены, что что-то в селе происходит, и когда я туда заходила, все девочки мне махали из окон руками и улыбались. Было приятно, на самом деле. И потом, когда мы уезжали, за нами опять, как и вчера, следовали машины, чтобы убедиться, что мы уезжаем из села. Вот. И, в общем, мы благополучно въехали, уехали... Я вообще не понимаю, какие проблемы у нас могли бы быть. Зачем это пристальное внимание, такой ажиотаж устраивать? Потому что я еще раз подчеркну, мне там кто-то сказал, чтобы я больше не приезжала, потому что это их территория. На что я сказала, что Чечня - это часть РФ, а я гражданин России, и если я хочу, я там и буду. И с кем я хочу, я с тем и буду говорить. Это моя работа.
Варвара Костина― После этого предупреждения - вы отнеслись к этому внимательно, Елена? Как к угрозе?
Елена Милашина― Я же сказала вам: это территория РФ, и я как гражданин РФ, журналист, я буду здесь работать. Несмотря на то, что это кому-то может не нравиться. У всех есть возможность мне позвонить, мне сказать то, что им хочется сказать. Я услышу, я вменяемый человек, но я журналист. Поэтому это моя работа, и здесь, извините, это будет продолжаться. Если они хотят решать это другими способами, что происходило у нас в газете неоднократно или с правозащитниками вроде Натальи Эстемировой - это их проблемы, их выбор. Вместо меня тогда будет работать кто-то другой.
Варвара Костина― Эта девочка Хеда, как-то удалось вам все-таки поговорить? Она что-то вам сказала?
Елена Милашина― Если это можно назвать Елена поговорить... Мне удалось ее увидеть. Поговорить не дали. Прибежали... не половина села, но очень много людей прибежало в дом. Эту встречу снимали дотошно, я еще раз говорю, на телефон. Ей это очень не нравилось. Все, что она могла сказать: что она согласна выйти замуж, все уже решено, пожалуйста, больше не тревожьте нас. Официальную версию - она всю ее проговорила. Практически на камеру, на которую ее снимали. Я ее не снимала, не записывала. Я просто хотела с ней поговорить один на один. Такой возможности не предоставили.